Христианский форум

Перейти на сайт      Форум

форум открыт только для чтения

  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Форум » Разное » Разное » "Женщина с книгой", А. Мейндерс ван Вурден (Свидетельство Глэдис Эльверд о ее служении народу Китая)
"Женщина с книгой", А. Мейндерс ван Вурден
Господь Иисус Христос избрал немощную женщину из Англии засвидетельствовать о Нём многочисленному народу дореволюционного Китая..

М. А. Мейндерс ван Вурден

"Женщина с книгой"

Глава 1. Почему я такая маленькая?


- Ну, хватит вам ссориться! - не выдержал папа, раздраженно опуская газету.
Сестрички Виолет и Глэдис сразу же успокоились. Они не дрались, а просто баловались. Но девочки хорошо знали, что, когда папа читает газету, в комнате должно быть тихо.
- Ты бы лучше села за уроки, тебе же нужно исправить оценки, - сердито сказал он Глэдис. Шутить и баловаться с сестричкой ты умеешь, а хорошо учиться в школе - нет! Учительница сказала, что не представляет, может ли из тебя что-то выйти. Ты только болтаешь и смеешься, но почти ничего не учишь.

Слова отца очень опечалили девочку, и ей стало грустно. "Неужели я такая глупая? - думала Глэдис. Ведь я изо всех сил стараюсь учиться и добросовестно пытаюсь понять эти трудные задачи. И когда учительница объясняет урок, я всегда внимательно слушаю. Но разве иногда нельзя пошутить?" Глэдис тихонько вышла из комнаты и поднялась наверх. В спальне она остановилась перед зеркалом и посмотрела на себя.
"Эти жесткие, прямые черные волосы, туго заплетенные в косы, - с огорчением подумала Глэдис. - У других девочек волосы гораздо красивее. К тому же, я совсем не расту. Почему другие девочки выше меня, а я все такая же некрасивая и маленькая? Даже новые платья не делают меня симпатичнее. Когда обновку получает Виолет, все мамины знакомые восхищаются: "Ах, какая прелестная девочка!" Мне же никогда не говорят, что я хорошенькая. Я глупая и маленькая, и даже папа на меня сердится". И вдруг маленькая Глэдис разрыдалась от своего большого детского горя. Почему, почему она такая маленькая, да еще с такими прямыми черными волосами?

- Почему ты плачешь? - спросила Виолет, войдя в спальню.
- Ах, почему я такая маленькая и почему у меня такие странные черные волосы? - рыдала Глэдис. - Я хочу быть такой же красивой, как ты!
- Ну, что ты, Глэдис, успокойся, - старалась утешить ее сестричка, - ведь ты самая хорошая девочка в классе, ты со всеми находишь, о чем поговорить. А как ты умеешь рассказывать истории! Идем спросим у мамы, что она об этом думает.
На кухне мама с улыбкой выслушала, как Виолет хвалит свою сестричку, уверяя, что она самая хорошая девочка в школе и лучше других умеет рассказывать всякие истории.
- Нет, - возразила Глэдис, - лучше всех рассказывает мама. Но когда я вырасту, я тоже буду такой, как мама.- Она нежно взяла мамину руку и прижалась к ней щекой.

За столом папа уже успокоился. Он посоветовал Глэдис побольше кушать, чтобы скорее расти. Быстро летело время. Но как бы часто Глэдис ни смотрелась в зеркало, она не замечала в себе никаких перемен и по-прежнему оставалась самой маленькой в классе. Она почти не росла.
"Почему, ну почему я такая маленькая? - думала она грустно. - И почему у меня такие прямые черные волосы?" Лишь спустя много лет она поймет это...

Глэдис исполнилось четырнадцать лет. Однажды мама, придя домой, сообщила:
- В магазине "Пенни Базар" требуется ученица продавца. Мне кажется, это неплохая работа для тебя, не так ли?
- В "Пенни Базар"? - взволнованно переспросила Глэдис. - Смогу ли я там работать?
- Да, конечно. Ты сможешь там немного зарабатывать. Ведь для детей твоего возраста вряд ли можно найти что-либо получше.
Глэдис этот магазин всегда казался любопытным и интригующим местом. Любая вещь здесь стоила не больше одного пенни, и, несмотря на это, магазин отличался большим выбором товаров. Тут всегда можно было очень дешево купить разные сувениры. Глэдис была в таком восторге, что тут же пообещала купить всем членам семьи подарки, хотя это и будет стоить ей целых шесть пенни. Девочка с радостью начала работать в "Пенни Базар". По вечерам, когда она возвращалась из магазина и делилась своими впечатлениями, весь дом, как улей, жужжал от голосов. Разговорчивая мама с удовольствием поддерживала беседу с дочерью. Зато уставшему после трудового дня папе казалось, что в доме уж слишком шумно, особенно когда Глэдис начинала озорничать и передразнивать голоса, мимику и жесты людей, с которыми она в тот день встречалась.

Иногда в семье Эльверд случались и ссоры. Поводом для них чаще всего служило мамино намерение купить новую шляпу. Ох уж эти шляпы и украшения мамы! - Если денег на новую шляпу не хватает, то надо купить хотя бы новые перья для старой шляпы, - заявляла она. Когда же папа отвечал, что не считает нужным тратить на это деньги, мама возмущенно объясняла ему, что не может показываться в женском клубе в одной и той же шляпе несколько раз. В такие моменты Глэдис со своим живым умом и быстрой реакцией умело отвлекала их, не давая разразиться скандалу. Жестами, голосом, мимикой она смешно подражала кому-нибудь, и в конце концов Виолет начинала хохотать, а мама забывала о новых перьях для старой шляпы. В такие минуты папа невольно любовался своей дочерью, у которой учителя отмечали хотя и заурядный, но довольно практический склад ума. Она обладала удивительной способностью замечать как свои, так и чужие недостатки и смело принималась их исправлять. И если для достижения своей цели ей не хватало знаний, то она добивалась ее благодаря своей находчивости и практичности. С раннего детства эта девочка умела поднимать всем настроение, снимая тем самым напряженность в доме. Глэдис считала свою работу в "Пенни Базар" очень интересной, но все же чувство собственной неполноценности не покидало ее. Ей по-прежнему не нравилась ее фигура, маленькая и щуплая, и ее густые черные волосы.
Снова и снова грустные мысли одолевали ее. Папа, спокойный и серьезный человек, знал характер своей дочери и чувствовал все перепады ее настроения. - Это у нее, наверно, от меня, - нередко твердила мама, - у меня тоже слезы порой сменяются смехом. В работе Глэдис отличалась аккуратностью, и через несколько месяцев ее приняли продавцом в большой магазин.
  
Шла первая мировая война. В эти годы молодой девушке ничего не стоило найти работу, так как почти все мужчины были на фронте. И Глэдис часто меняла ее, нигде долго не задерживаясь. Какое-то странное беспокойство гнало девушку с одного места на другое.
- Ты все еще не можешь найти свое место в жизни, - озабоченно качал головой отец.
- Да? Я как раз нашла новую работу и, кажется, на этот раз надолго, - успокаивала она папу.
- Надолго? Любопытно, через какое время ты скажешь нам то же самое о своем новом месте работы? - сомневался он.

Однажды друзья помогли Глэдис найти хорошее место горничной в Лондоне. Мама уложила ее скромные пожитки в маленький чемоданчик и после необходимых наставлений отправила дочь в столицу. В ту пору Глэдис минуло семнадцать лет. Совсем еще юная девушка хотела наслаждаться всеми прелестями жизни, а Лондон был полон возможностей для этого. Большой дом, в котором работала молодая горничная, находился недалеко от центра с его блестящими рекламами, с заманчивыми звуками меланхолической и волнующей музыки, доносившейся из баров и ресторанов, останавливающей прохожих и неудержимо манящей внутрь. Глэдис помнила, как тетя Бетти иногда говорила о "неудержимо влекущей силе этого мира". Раньше она не понимала ее слов, но теперь испытывала эту притягательную силу на себе. В ресторанах и залах театров она встречала подруг, которые так же, как и она, искали развлечений и веселой жизни. Но жизнь была сурова.

Закончилась война. После первой большой радости возвращения солдат на родину в Англии резко возросла безработица. Рабочие места в конторах, магазинах, на заводах и фабриках заполнялись вернувшимися с фронта мужчинами. Женщинам и девушкам оставалось идти либо в горничные, либо помощницами на кухню. Увеличивался рабочий день, сокращалась заработная плата. Те, кому посчастливилось найти работу, изо всех сил держались за нее. Небрежность или неповиновение работодателю могли привести к немедленному увольнению. Девушки работали с раннего утра до поздней ночи, а единственный выходной вечер старались провести как можно веселее. После работы, оторвавшись от своих наскучивших обязанностей, они устремлялись в ярко освещенный центр Лондона и, купив за несколько пенни билет, отправлялись в театр, где, уставшие от нескончаемых забот, с удовольствием опускались в удобные мягкие кресла. Там они, вытянув шеи и не отрывая восхищенных глаз от сцены, с интересом наблюдали за актерами, переживая их захватывающие приключения.

Выходной Глэдис обычно проводила со своими подругами. Затаив дыхание, она следила за ходом спектакля. Перед ее взором представала жизнь в богатстве, радости, наслаждении. Хоть и случались у героев пьес неприятности и разочарования, однако все их истории неизменно приходили к счастливому концу. Интерьер театра, сцены роскошной жизни и прекрасные декорации каждый раз производили на девушку неизгладимое впечатление. В такие минуты она теряла чувство реальности: бедная горничная мечтами уносилась к сказочному и недосягаемому для нее богатству. Очарованная игрой актеров, Глэдис сидела неподвижно. Затем опускался занавес, в зале загорался свет, и она была вынуждена расстаться с полным романтики иллюзорным миром, снова осознать действительность и из прекрасного театра возвратиться к серым будням жизни. Молодая горничная не всегда могла посещать театр - не хватало денег. Тогда она просто бродила по улицам Лондона, любуясь нарядами представительных и богато одетых господ. Особенно красивы были дамы в своих длинных атласных платьях, украшенных ослепительно сверкающими драгоценностями. Под звуки развлекательной музыки эти беззаботные люди входили в рестораны и театры, чтобы там приятно провести вечер.

Но Глэдис приходилось наблюдать и мрачные стороны жизни большого города. Ее часто поражал вид маленьких детей, одетых в лохмотья, бродивших по паркам и набережным в поисках укромного местечка для ночлега. Под порогами контор, под навесами трамвайных остановок спали эти оборвыши, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись "одеялом" из развернутых газет. Бедные, скитающиеся, бездомные дети!

Еще одним мрачным пятном в облике Лондона были женщины с ярко накрашенными губами и напудренными щеками. По вечерам, с наступлением сумерек, их можно было видеть стоящими на углах улиц и чего-то ожидающими. Пытаясь обратить на себя внимание проходящих мужчин и заманить их в прибежища греха и разврата, они прибегали к всевозможным уловкам. И каждый вечер их старания не были напрасными. "Неудержимо влекущая сила греха и мира...Ты не ходи туда, держись от этого подальше", вспоминала Глэдис наставления тети Бетти и мамы.
Вняла ли она их предупреждениям? Она, казалось, забыла о добрых советах матери, о посещении церкви. Церковь?.. "Нет! - сказала она себе, - туда я никогда уже не пойду!" Ею уже овладело одно страстное желание.
  
Однажды вечером, выходя с подругами из театра, она с тоской вздохнула и сказала:
- Ох, как бы я хотела сама стать актрисой...
- А почему бы и нет, Глэдис? Тебе бы это удалось. Ведь ты так хорошо подражаешь другим, ты привлекла бы полные залы поклонников, - со смехом поддержали ее подруги. С этого вечера Глэдис стала еще сильнее мечтать о сцене. Она, Глэдис Эльверд, маленькая, низкорослая девушка, черные прямые волосы которой делали ее простоватой на вид, которую никогда не называли даже симпатичной или привлекательной... Она покорила бы сердца всех зрителей... Люди не спускали бы с нее глаз, ловили бы каждое ее слово...
Глава 2. И Он сказал: "Приди!"

Как-то вечером, спустя несколько недель, Глэдис спешила по оживленным улицам Лондона. Она торопилась, боясь опоздать в театр.
Сегодня она опять будет смотреть, слушать и наслаждаться, а потом целую неделю воображать, как она сама, став актрисой, покорит публику и будет упиваться всеобщим вниманием. На тротуаре, как раз перед церковью, мимо которой проходила девушка, стояла небольшая группа оживленно беседующих молодых людей. Заметив ее, они с задорным смехом взялись за руки, неожиданно образовали вокруг нее кольцо и пригласили посетить церковь. Один из них толчком открыл дверь церкви, и все они оказались внутри. Глэдис, улыбаясь, пыталась возражать, но все же позволила им увлечь себя в здание. Группа с веселым шумом быстро возвратилась опять на улицу, оставив ее внутри.

Глэдис ошеломленно огляделась вокруг. Она находилась в церкви, в том месте, куда решила никогда больше не ходить. Но она не хочет оставаться здесь, нет, вон отсюда... Приветливые лица и спокойные глаза присутствующих остановили ее. Кто-то благожелательно указал место, где она может сесть. Эти люди, казалось, без слов говорили ей: "Добро пожаловать к нам!" Хотя Глэдис была взволнована и раздражена оттого, что ее против воли втолкнули сюда, теперь она не отважилась уйти. Ноги будто приросли к земле. Она почти машинально прошла к месту, указанному пожилой леди, и против своей воли опустилась на скамью. Как глупо все это вышло. Она, Глэдис Эльверд, опять в церкви!

Проповедник начал говорить. Ну что ж, она попала на это собрание волею судеб, но слушать она не станет. Нет, ни за что! Однако слова проповедника постепенно проникали в самую глубину ее сердца. Он говорил о живом Боге, Который знает все, что у человека на душе, и читает каждую его мысль. Он видит каждый поступок человека на протяжении всей его жизни - с самого раннего детства и до глубокой старости. Все наши поступки, слова, желания сердца и планы на будущее Ему полностью известны. И наступит час, когда каждый человек должен будет дать отчет за себя Богу.
Правда, все это она уже слышала раньше, в церкви и на конфирмации. Ей с ранних лет рассказывали о всеведущем Боге. Но еще никогда это не вызывало в ней такого потрясающего впечатления, как сейчас, когда проповедник говорил о суде, которому подвергнется каждый человек.
"Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое", - убежденно произносил пастор.

"Явиться пред судилище, чтобы быть судимым", - тревожно звучало в ее сознании. Каким будет ее приговор? Какую жизнь ведет она последнее время? После окончания служения она поспешила к выходу. Только бы подальше отсюда и поскорее забыть обо всем услышанном. На паперти, торопливо проскальзывая между людьми, она вдруг почувствовала, как на ее плечо опустилась чья-то рука, и прозвучал чей-то голос:
- Мисс Эльверд, я верю, что Господь хочет видеть вас в Своем доме. Глэдис испугалась.
- Я и не подумаю прийти! - сказала она резко. - Мне вовсе не до этого! И она вырвалась из этой сильной руки, державшей ее, но вдогонку ей неслись слова, от которых она не могла скрыться:
- Возможно, вы и не хотите, но Бог хочет спасти вас.

Вернувшись в свою комнату, Глэдис старалась забыть это происшествие, но чувствовала, как беспокойство от того, что она слышала в церкви, нарастает. Она пыталась прогнать эти тревожные мысли из головы, но ничего не получалось. Старалась забыться, но этот предостерегающий голос снова и снова звучал у нее в ушах: "...чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал... доброе или худое". А каким будет ее приговор?

В последующие дни беспокойство ее усиливалось. Она задумалась о жизни, которую вела, и поняла, что делала много худого. Мысль о предстоящем суде настолько мучила и угнетала ее, что она совсем пришла в отчаяние. Наконец она решила пойти со своими мучительными раздумьями к пастору. Доехав до дома и позвонив, она услышала, что пастора нет дома. Так случилось, что именно в этот вечер он проповедовал на собрании.
- Может быть, ты все же зайдешь и побеседуешь со мной? - предложила жена пастора.

Глэдис вошла вслед за ней в просто обставленную гостиную и, немного робея, начала рассказывать. Она не привыкла делиться своими самыми сокровенными мыслями с другими людьми. Но духовная нужда Глэдис была так велика, что она просто не могла не говорить. Тем более, что жена пастора внушала ей полное доверие. Она рассказала о своей жизни в Лондоне, о проповеди, услышанной так неожиданно и против ее воли, а также о растущем с того дня беспокойстве. И о постоянно преследующем ее страхе перед будущим судом. Так жить дальше она не может, но как ей найти покой?

Жена пастора слушала с глубоким интересом и участием. Исповедь девушки ничуть не удивила ее. Казалось, она понимала, что происходит в сердце Глэдис, лучше, чем та сама. Главным из того, что рассказала ей эта девушка, был факт, что души ее особенным образом коснулся Сам Бог. Он остановил ее на ложном пути и пробудил духовно. В церкви Господь посредством Своего Слова заговорил с ней. Сейчас ей нужен мир с Богом. И вина ее может быть прощена лишь Господом Иисусом. Только в Том, Который умер за грешников, она сможет найти мир. Только Господь Иисус Христос может возвратить ее к Богу. Он добровольно принял смерть, чтобы грешники, заслужившие осуждение, в Нем смогли получить оправдание.
Всей душой, жаждущей мира, Глэдис слушала ее. Это были слова, знакомые ей с детства. У них дома часто пели гимны о спасении от греха, это трогало сердце и создавало задушевную атмосферу. Какую усладу доставляли эти мелодии! В продолжение всего пения ощущалась радость и духовный подъем. А когда звуки затихали - все это исчезало.

Но жена пастора не создавала сентиментальной атмосферы. Она будто отодвинула все нежные чувства, как отодвигают с окон занавеску, препятствующую солнцу освещать комнату. То, о чем она говорила сейчас, не имело никакого отношения к эмоциям. Проповедь в церкви пробудила беспокойство в сердце Глэдис, и это было ее личным переживанием. Теперь ей нужно было лично познать, что Иисус Христос, живой Спаситель, Который и сегодня готов принимать грешников, желает поселиться и в ее сердце. Она должна была испытать Его присутствие на практике. А такое познание - дело веры. Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Жена пастора говорила убедительно. Не оставалось сомнений, что Глэдис должна впустить в свое сердце Иисуса и что именно это решит ее дальнейшую судьбу. Глэдис слушала, затаив дыхание.

Тут не звучала органная музыка, которая могла бы легко растрогать. В комнате не было мягкого света, который создавал бы атмосферу сентиментальности. Были только скудно обставленная комната со сквозняками и жена пастора, которая довольно сдержанно, но с глубоким благоговением рассказывала о том, что говорит Библия. Жена пастора видела, как голова девушки, сидящей перед ней, постепенно склоняется все ниже и ниже, так что Глэдис стала казаться все меньше, все незначительней. Она видела на личике Глэдис выражение смятения, слышала ее рыдания, но не выказала никакого сочувствия. Она и не уверяла, что прощение грехов в Иисусе Христе девушка имеет уже сейчас. Она ждала. Она сказала то, что должна была сказать, теперь она могла ждать. Жена пастора твердо верила, что теперь будет действовать Бог, и поэтому могла спокойно ждать.

Глэдис чувствовала себя крайне несчастной. Она чувствовала, что Господь побуждает ее переосмыслить всю свою жизнь. Он искал ее и остановил ее. Но где Он нашел ее? На ложном пути жажды наслаждений в лондонских театрах. Ей нечего было сказать в свое оправдание. Ей казалось, будто она стоит на дне темной шахты без ступеней, по которым можно было бы подняться. Кто поднимет ее из этой мрачной глубины, из этого одиночества, куда она опустилась по своей воле? Когда Глэдис пришла в себя и беспомощным, вопрошающим взглядом посмотрела на жену пастора, та предложила:
- Помолимся вместе? Глэдис молча кивнула. Она стала на колени рядом с женой пастора. Закрыв глаза, она жаждущей душой попросила Бога о благодати - через жертву Иисуса Христа принять ее, простить ее грехи и всегда держать в Своих руках. Жена пастора благодарила Его, что Он Сам сказал в сердце Глэдис Эльверд: "Приди" - и она пришла. После молитвы в комнате стало тихо, как на святом месте. Глэдис молча простилась с женой пастора; говорить она не могла, ей сейчас было не до слов. Жена пастора заглянула в глаза девушки и увидела чудно умиротворенный взгляд, которого не было прежде. Она не знала точно, что происходит в душе девушки, но могла теперь спокойно предоставить это Божьему водительству.

О своем визите в дом пастора Глэдис в дальнейшем говорила очень редко, так как это было для нее глубоко личным переживанием. Но однажды она сказала подруге:
- Господь был там со мной. И во время молитвы я верила, что Он принял меня и я могу полностью отдать себя Ему. Во время этой молитвы она осознала, что Божья благодать в Иисусе Христе снизошла на нее и ее душа нашла мир. Она решила доверить свою дальнейшую жизнь Господу.
Из дома пастора она направилась в свою квартиру, расположенную в западной части Лондона. Улицы города для нее изменились. В блеске и увеселениях она уже не видела ничего привлекательного. Это часть мира, двери в которую отныне для нее были закрыты. Библия и молитва, вот что стало для нее самым важным.

Проходили дни. Глэдис по-прежнему выполняла свою работу. Жизнь ее внешне ничем не изменилась, но люди заметили произошедшую в ней большую перемену. Посещениям праздничных залов и театров был положен конец. Теперь Глэдис присутствовала на всех церковных служениях. Каждый свободный вечер она ходила на евангельское собрание. Она жаждала все больше и больше изучать Слово Божье. В это время ее душа была преисполнена любовью Христовой. Глэдис уже не хотела гулять вместе со своими городскими подругами. Она рассказала им о большой перемене в своей жизни: о том, что Господь остановил ее, идущую по ложному пути, и о том, что случилось после того, как Господь Иисус принял ее.
Духовная нужда людей, окружающих ее, побуждала Глэдис говорить с ними. Иногда они немного удивленно посмеивались над этой миниатюрной девушкой, так серьезно глядящей на них большими черными глазами и спрашивающей, имеют ли они мир в душе.

Глэдис уже исполнилось восемнадцать лет. Но выглядела она совсем еще девочкой, маленькой школьницей, которая с детской наивностью, но со взрослой озабоченностью предупреждала людей, что греховную жизнь они дальше вести не должны и что им необходимо покаяние.

 
Глава 3. Окончательное призвание

Все последующие годы Глэдис Эльверд работала горничной, не жалея сил. Хозяева девушки, зная ее порядочность, доверяли ей во всем. Она стала членом союза, занимающегося распространением Евангелия. Однажды в журнале, который издавался этим союзом, Глэдис прочла о том, как остро необходимы миссионеры для работы в Китае. Их требовалось не менее двухсот, чтобы проповедовать Слово Божье жителям Китая, еще никогда не слышавшим о Спасителе Иисусе Христе. Миллионы людей в этой огромной и еще столь закрытой стране жили и умирали без всяких познаний о вечном будущем. Они жили без Христа, обретаясь на пути к вечной погибели.

Статья сильно тронула ее чувствительное сердце. Надо что-то сделать для этих людей, это ясно. Но кто же поедет в ту далекую-далекую страну? Взволнованная, она пыталась говорить об этом с друзьями, но они только пожимали плечами.
- Чего ты вбила себе в голову этот Китай? - отмахивались они. - В самой Англии не меньше работы!

Но Глэдис не переставала думать и говорить о несчастных. Нужно больше миссионеров для Китая, чтобы нести туда Библию. Как эти люди в Китае смогут покаяться, если у них не будет Слова Божьего?
- Оставь ты свою болтовню о Китае, - раздраженно сказал ее брат, когда она в очередной раз заговорила об этом дома.
- Но ведь надо же как-то действовать. Китайцам нужен свет Евангелия. Люди должны узнать, что нуждаются в покаянии и обращении к живому Богу, - убежденно возражала она.
- Опять ты со своим Китаем. Поезжай сама, если думаешь, что это обязательно надо.
Она задумчиво посмотрела на брата и наморщила лоб.
- Поезжай сама... - медленно повторила она его слова.

Спустя некоторое время, просматривая в лондонском автобусе газету, она прочитала известие: "Границы Китая открываются". Это сразу же заинтересовало ее. Корреспондент писал, что впервые из Шанхая вдоль Хуанхэ, Желтой реки, на север, до города Ланьчжоу, полетел самолет. С началом регулярных воздушных рейсов в Северном Китае откроются двери для принятия европейской помощи в виде строительства больниц, миссионерских пунктов, железных дорог и торговых центров. Там, в Китае, где живут миллионы людей, еще не знакомых с Евангелием. Вывод газетной статьи был таков: "Дверь открыта. Значит, теперь надо действовать!".
"Да, дверь в Северный Китай открыта, а дверь моего сердца открыта для Китая. Но как мне добраться туда?" - подумала Глэдис. И снова она пыталась поделиться своими мыслями с друзьями.
- Ты не в своем уме, - говорили они с жалостью.
Даже ее кузина Квини, самая верная подруга, не понимала ее устремлений. "Ну что ж, тогда мне надо съездить домой и рассказать об этом папе и маме", - решила Глэдис.

В один из вечеров, после того как отец Глэдис, прочитав газету, отдыхал в кресле, размышляя, дочь осторожно сказала:
- Я в Лондоне читала известие о том, что границы Китая открываются все шире. Первый самолет уже полетел из Шанхая на север, до города Ланьчжоу. Отец недоуменно взглянул на Глэдис.
- Так, ну и?..
- Ну и сейчас можно действовать. Я имею в виду, надо что-то делать для людей, живущих там!
Он внимательно посмотрел на свою дочь и повторил:
- Так, ну и?..
- Папа, знаешь, мне хотелось бы самой поехать в Китай.
- Что?.. Как?.. Ты - в Китай?! - в ужасе воскликнул отец.
- Да, папа!
Отец вскочил и пристально поглядел на нее.
- Что ты хочешь там делать, разве ты медсестра?
- Нет,- ответила она, - я не медсестра.
- Значит, ты ни за кем не сможешь ухаживать.
- Нет...
- Преподавать ты тоже не умеешь, ведь ты не учительница, так?
- Нет, этого я тоже не умею.
- Ну, а что же ты хочешь там делать? - раздраженно воскликнул он.
- Я верю, что у меня призвание заниматься там миссионерской деятельностью. Отец страшно рассердился.
- Уходи! Я не хочу тебя видеть! Этой чепухой о Китае я сыт по горло. Единственное, что ты умеешь, это говорить... говорить! Вот и все, на что ты способна,- только говорить!
Глэдис испуганно попятилась, вышла из комнаты, прокралась через кухню на площадку под лестницей и залилась слезами.
Как же ее отец, которого она так уважает, может считать чепухой ее желание поехать в Китай? Неужели он не понимает, что Господь призывает ее отправиться туда? Глэдис прислонилась к стене. Горько рыдая, она в тихой молитве излила свое горе: 
- Господи, папа не понимает, что Ты призвал меня!

И вдруг во время плача в памяти ее зазвучали слова, сказанные отцом. Она поняла, что он укорял ее за присущий ей талант: "Единственное, что ты умеешь, это говорить... говорить". Ну, а если это ее единственное дарование, то она должна употребить его не так, как тот человек из Библии, который закопал свой талант вместо того, чтобы употребить его на дело Божье. И тихо шепча, она помолилась:
- Ах, Господи, мой папа сказал: единственное, на что я способна, это говорить. Ну хорошо, тогда я и буду говорить, не перестану говорить... Ах, Господи, не может ли именно это стать моим служением Тебе? Придя в свою комнатку, она еще раз в тихой молитве обратилась к Богу и попросила, чтобы Он использовал ее способности в Своем деле. И как чудно! В этот момент в ее сознание пришли утешительные слова из Библии: "Не заботьтесь, что вам говорить,... Я вложу Мои слова в твои уста!" Эти слова дали ей столько силы, что огорчение, вызванное гневом отца, сгладилось и мир вновь наполнил ее душу. Они пробудили в ее сердце упование на то, что Господь все совершит Сам.
  
Однажды Глэдис попросила освободить ее на день от работы. У нее было очень важное дело. Для этого ей надо было сорок минут ехать на автобусе мимо вокзала Кингз-Кросс и торговых рядов в самый центр города. Конечная цель поездки - площадь, окруженная аллеями и парками. Там, скрытое в хорошо ухоженном саду, стояло четырехэтажное здание. Над входом Глэдис прочитала слова:
"Китайская Внутренняя Миссия" (КВМ) и еще: "Уповайте на Бога!". Это было то, что она искала: организация, занимавшаяся засылкой миссионеров в Китай, и упование на Бога, служа Которому она должна ехать. Наведя подробные справки, она узнала, что это единственная миссия, которая готовит таких, как она, не имеющих специальности медсестры или преподавателя, к отправке в Китай. Она написала туда письмо с просьбой принять ее. В ответ пришли бланки, которые она должна была заполнить. На вопросы, помещенные в анкетах, она ответила очень подробно. И вот теперь ее пригласили на встречу с женщинами совета миссии. Побеседовав с ней, члены совета примут решение, посоветовать ли главному правлению принять ее или дать ей отвод.

В КВМ было правило подвергать своих женских кандидатов в миссию психологическому тесту на женском совещательном совете. При этом тщательно исследовали характер, способности, силу воли, настойчивость и другие важные качества. После беседы с мисс Эльверд совещательный совет письменно сообщил результаты главному правлению. Итак, 12 декабря 1929 года они занесли в протокол следующее: Мисс Г. М. Эльверд, 1902 года рождения, родом из Эдмонтона, была опрошена. Глэдис Эльверд выросла в христианской семье. Она получила духовное рождение в восемнадцатилетнем возрасте, узнав свою духовную нужду после того, как уехала из дому на работу в Лондон. В своей среде она вела себя соответственно этому изменению. Она свидетельствовала о своем возрождении на евангелизационных собраниях как в церкви, так и под открытым небом.  Ввиду исключительной твердости ее убеждения в том, что она призвана к миссионерскому труду, совещательный совет рекомендует принять этого кандидата для прохождения курса миссионерского образования с испытательным сроком три месяца. За этот период надо проверить, способна ли она к регулярному обучению.

После тщательного обсуждения этого дела комитет по проверке кандидатов согласился с рекомендацией. Так в начале 1930 года Глэдис Эльверд вошла в здание Китайской Внутренней Миссии. Начался новый период ее жизни. В саду, неподалеку от здания управления, находился интернат для женщин - кандидаток на получение миссионерского образования. Большинство девушек были моложе Глэдис, но, благодаря своему подчас наивному поведению и хрупкому телосложению, она выглядела их сверстницей. Все девушки проходили там трехмесячный испытательный срок. Кроме уроков, они по очереди выполняли задания по ведению домашнего хозяйства интерната.

В шесть часов утра их будил звонок. Надо было быстро встать. Следующий звонок был сигналом идти в читальный зал, где каждый новый день начинался чтением Библии и общей молитвой. Кандидаток разделили на пары. Каждая пара должна была организовать воскресную школу в трущобах района Хакни. По средам в большом зале с высокими окнами, тяжелой мебелью и квадратной трибуной для ораторов проводилось собрание, которое для Глэдис всегда являлось главным событием недели. На боковой стене зала висела огромная карта Китая, усеянная маленькими красными точками, обозначавшими миссионерские пункты КВМ. Рассказывали о положении миссионеров, об их труде, успехах и разочарованиях. Миссионеры, приехавшие в отпуск, выступая на собраниях, говорили о стремлении народов Северного Китая к духовному развитию и о возможности трудиться там, появившейся в последнее время.
На этих собраниях по средам молились о тружениках для этой неизмеримой нивы Божьей в Китае. В свои комнатки девушки возвращались с еще более прочным убеждением, что их назначение - миссионерская деятельность в Китае.

Их предупреждали о сложностях, связанных с будущей работой. Прежде всего, это долгий путь к месту назначения - более одного месяца; затем требовалось поработать там семь лет до первого отпуска. Им говорили о том, что часто у миссионеров бывают финансовые трудности; иногда им придется мириться с отсутствием медицинской помощи, с одиночеством, с отсутствием полицейской защиты в случае опасности. Их предупреждали и о том, что в Китае на двух женщин приходится только один мужчина. Девушки готовились к незамужней жизни. От них требовали, чтобы они мобилизовали все свои силы для исполнения долга служения Богу. Если Богу угодно, чтобы они попали в Китай, они будут труженицами, прядущими нити для большой ткани, которой сами на земле никогда не увидят.

В эти месяцы Глэдис чувствовала себя приподнятой над всеми земными заботами. Она была готова на любую жертву, чтобы достичь своей цели - миссионерского труда в Китае. Привыкать к домашнему быту в интернате ей было нетрудно. Она легко справлялась со своими обязанностями по хозяйству благодаря рациональному распределению времени. Нужна была кому-нибудь помощь - Глэдис первая с радостной улыбкой вскакивала, чтобы помочь. Звонок - и она сразу же готова была пойти туда, куда ее позовут. Когда ей пришло время посетить жуткие, убогие лондонские трущобы, она справилась со своей задачей лучше многих других. Нелегко было навести порядок среди шумных уличных мальчишек из лондонских трущоб в воскресной школе, но группа Глэдис отличалась дисциплинированностью. На библейских уроках она сидела ка к завороженная. Пение псалмов и гимнов утешало ее. Молитвенные собрания являлись для Глэдис ежедневным праздником. А потом... в ее комнатке продолжались тихие разговоры со своим Господом. Эти молитвы были скрыты от других. Лишь спустя многие годы она писала о них друзьям.

Занятия имели, однако, и свои мрачные стороны для Глэдис. Теоретические предметы приводили ее в отчаяние. Когда другие кандидатки во время лекций с интересом слушали и усердно конспектировали, Глэдис тоже старалась не отстать от них. Хотя она напрягалась до предела, но мало что успевала записать. Одна из студенток была машинисткой-стенографисткой. Каждый вечер, приведя в порядок свои записи, она давала их Глэдис, чтобы та переписала конспект в свою тетрадь. Но даже это мало помогало ей на еженедельном экзамене. Учителя скоро заметили ее ограниченные способности в учебе. Глэдис назначили дополнительный опрос. Одна студентка постарше старалась помочь ей, советуя, как надо заниматься, какие книги использовать, как вести записи, но все было напрасно.
- Учеба кажется тебе немножко тяжелой, - ласково сказала она. - Не хочется ли тебе бросить ее?
- Бросить ее? - изумленно сказала Глэдис. - Нет! Я ведь должна поехать в Китай!
- Но твои оценки пока не очень хорошие, осторожно заметила девушка.
- Я так стараюсь, но мне трудно усваивать некоторые предметы, - смущенно оправдывалась Глэдис.

Прошел трехмесячный испытательный срок. Учительница озабоченно просмотрела экзаменационный лист Глэдис Эльверд, который она должна была показать выборному комитету. Ей очень нравилась эта девушка, ее способность общаться с людьми, особенно с нищими, готовность протянуть руку помощи там, где это было нужно, даже в самых трудных ситуациях. Но приходилось признать и тот факт, что результаты Глэдис в изучении теоретических предметов все еще неутешительны. На закрытом собрании миссии обсуждались кандидатуры и решалось, кто из девушек после испытательного срока годен к дальнейшему обучению.

Слово взял председатель комитета:
- Следующий пункт повестки дня касается мисс Глэдис Эльверд. Вы помните ее, господа? Это та горничная, которую мы три месяца тому назад приняли для прохождения курса миссионерского образования с испытательным сроком. Она хочет поехать в Китай. Ее учительница сообщила, что она очень слабо успевающая ученица. У нее недостаточная общеобразовательная подготовка, познания в христианском вероучении и опыт также ограничены. Оказалось, что до четырнадцатилетнего возраста она занималась в воскресной школе в Эдмонтоне, но в последующие годы редко посещала церковь. Работала горничной в Лондоне, а в свободное время вела веселую, легкую жизнь, полную удовольствий. Она рассказала мне, что курила, любила танцы, игры в карты, вечерние театральные спектакли. После случайного посещения церкви в Кенсингтоне ее жизнь резко переменилась. Возрождение мисс Глэдис несомненно, так как налицо явная перемена в жизни. Она примкнула к евангельскому союзу и регулярно читала его журналы. Статья о духовной нужде многих миллионов людей в Китае оказала на нее глубокое впечатление. Требовалось много миссионеров для работы в Китае, и она почувствовала себя обязанной - она так и сказала мне - записаться, чтобы отправиться туда. Вот почему она и попросила нашу Китайскую Внутреннюю Миссию принять ее на обучение. Мне действительно очень жаль, но я вынужден советовать не оставлять мисс Эльверд для дальнейшего обучения. Она, правда, искренна, отважна и, кажется, чувствует призвание к миссионерскому труду. Но было бы безответственно посылать в Китай столь малообразованную девушку. Есть ли у вас какие-либо вопросы или замечания?

Члены комитета были согласны с выводом председателя. Вызвали Глэдис Эльверд. Вошла маленькая, худенькая девушка в простой темной юбке горничной. Ее черные волосы были гладко причесаны и уложены в толстый пучок. Своей жизнерадостной улыбкой и живым взглядом она вызывала к себе симпатию всех присутствующих. Председатель предложил ей стул. Откашлявшись, он начал говорить:
- Мисс Эльверд, у нас к вам глубокий интерес, мы уверены в том, что в вашей жизни произошла большая перемена. Мы верим, что Бог призвал вас на Свое служение. Но мало вероятно, что это служение осуществится в Китае. Во время вашего трехмесячного обучения здесь мы внимательно наблюдали за вами. Комитет единогласно решил, что, ввиду вашего ограниченного образования, мы не сможем взять на себя ответственность послать вас в Китай. Китайский язык - самый трудный язык в мире. Было бы нечестно умолчать о том, что мы считаем ваше образование и ваши способности к изучению китайского языка явно недостаточными. Вам вряд ли целесообразно продолжать образование в нашей школе. Нам очень жаль!

Слова председателя оглушили ее, как удары кувалдой. Она почти потеряла способность соображать. Все ее планы на будущее вмиг были разбиты. Потрясенная, она молча вышла из зала. Председатель пошел за ней в вестибюль и увел ее в свой кабинет.
- Что вы теперь намерены делать, мисс Эльверд? - спросил он с участием.
- Не знаю,- грустно ответила она. - Но я знаю, что не смогу оставаться горничной, потому что Господь призвал меня служить Ему.
- Мы как раз ищем помощников для двух наших миссионеров-пенсионеров. Не хотите ли вы заботиться о них, пока у вас нет постоянной работы? - ласково предложил он.
- А где они живут?
- В Бристоле. Вы не поехали бы туда, чтобы помогать им?
- Да, хорошо, но...

Глэдис отвернулась, пытаясь проглотить подступивший к горлу комок, и быстро смахнула рукой набежавшие слезы. Она старалась держаться мужественно, не плакать. Не надо, чтобы председатель увидел это.
- Я хотела бы поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня. Все здесь были так ласковы со мной. Мне так тяжело... от того, что я оказалась не в состоянии трудиться в вашей миссии... но Господь знает, что делает. Я этого еще не понимаю. Может, я училась не совсем хорошо, но... - она замолкла и опять всхлипнула. Ему больно было наблюдать переживания этой девушки. Он ждал, пока она овладеет собой.

- Но здесь я научилась молиться... Я научилась молиться так, как не умела никогда раньше, и буду всегда ценить это. Он кивнул ей в знак понимания. Ей пора было уходить. Он простился с ней, на секунду задержав ее руку, так слабо и безвольно лежавшую в его руке. С глубоким сочувствием посмотрел он вслед маленькой фигурке, выходящей из здания Китайской Внутренней Миссии. "Она еще как маленький ребенок", - подумал он. Но это уже был ребенок, который научился молиться.

Глэдис поехала в Бристоль. Она заботилась о престарелых миссионерах и прошла у них серьезную духовную школу. Искренно и просто они рассказывали ей о своей жизни в далеких странах. Они на своем опыте убедились в том, что Господь всегда верен в Своих обещаниях! Он всегда отвечал на их молитвы. Правда, часто не так, как они ожидали, но Он всегда отвечал в Свое время и Своим образом.

Глэдис заметила, что эти люди в молитве благоговейно говорят с Господом как с Другом. Она уже слышала о такой вере, но еще никогда не встречала людей с такой безусловной уверенностью в Божьем водительстве. Она заметила, что они молятся и о ней.
- Он поведет тебя, Он предусмотрел все для тебя. Уповай только на Него! Он покажет тебе путь, которым ты должна идти, - утешали они ее. Они подарили ей открытку со стихом из Неемии 4,14: "...Не бойтесь их, помните Господа". Она хранила ее в Библии.

В последующие месяцы Глэдис старалась найти себя, решить, какой работой должна заняться. Несколько недель она помогала в доме для трудящихся девушек. Потом друзья из Лондона попросили ее приехать и поработать там "соцсестрой" среди сбившихся с пути и потерпевших крушение. Каждый вечер она ходила в порт для того, чтобы увещевать шатающихся там девушек и женщин. В подозрительной темноте кварталов и в свете желтых газовых фонарей она умоляла их бросить разрушающую душу и тело жизнь. Она входила в портовые кафе и внимательно всматривалась, нет ли там молодых девушек, которых моряки привели, чтобы напоить. Она старалась увести их оттуда, прилагая все усилия, чтобы они из-за своего легкомыслия не опустились на дно жизни. Смущенные девушки шли за ней из кафе тихими переулками в Дом миссии, центр евангелизации. Там она рассказывала им, что однажды они предстанут перед судом Христовым, где должны будут дать отчет за все совершенное ими. Сейчас у них есть еще возможность обратиться к живому Богу.

Глэдис стала в этом пригороде Лондона известным человеком. "Наша маленькая сестра", - называли ее его обитатели. Хотя эта деятельность дала ей временное удовлетворение, все-таки она чувствовала, что не в этом главное ее предназначение. "Китай, звучало в ее сердце.- Китай... вот куда мне надо!"
- Выброси Китай из головы раз и навсегда, - говорили ей друзья. - Продолжай твое служение в порту. Нет лучшего труда для тебя, да и нет никого более способного к этому, чем ты! Но Глэдис не могла забыть о Китае. Если КВМ не может послать ее туда, то, может быть, есть где-нибудь семья, которая едет в Китай и захотела бы взять ее с собой нянькой? В Лондоне она повсюду расспрашивала о таких семьях, но безрезультатно.
- Вот видишь, - убеждали ее лучшие друзья, - ты должна остаться здесь, в Англии!

Сомнения в своем призвании терзали ее сердце. В унынии она вновь ехала в пригород. В поезде она достала свою карманную Библию, которую всегда носила с собой, и начала читать, в тихой молитве прося об ответе. Она читала, начиная с первой главы Бытия вплоть до главы двенадцатой:
"И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе. И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое; и будешь ты в благословение".

Вот человек, который безоговорочно повиновался Божьему повелению! "...Пойди из земли твоей..." - и он пошел. Он ушел из дома отца своего и пошел на место, указанное ему Богом. И вот сейчас, именно в момент чтения этих слов, она опять почувствовала свое призвание. Повеление, однажды данное Аврааму, она услышала в своем сердце: "Пойди из земли твоей... в землю, которую Я укажу тебе". Теперь она твердо верила, что Господь поведет ее в Китай... "И благословлю тебя".

Следующее указание она нашла в истории Моисея. И это был человек, послушный повелению Бога. Он должен был оставить свою спокойную жизнь пастуха и пойти в Египет, чтобы вывести оттуда детей Израиля в Ханаан. Какое мужество, какая сила веры нужны были Моисею, чтобы с толпой упрямых израильтян выйти в пустыню, не думая о будущем, подчиняясь исключительно Божьему призыву! Теперь Глэдис Эльверд знала, что ей делать. Ее назначение - трудиться в Китае, и ей надо заработать деньги на поездку туда. Иных забот у нее в данный момент не должно быть. Глэдис шла по оживленным улицам Лондона в большой фешенебельный дом на Белгрейв Сквер, где ее приняли горничной. На верхнем этаже этого великолепного дома ей предоставили небольшую комнатку. Там она спала. Там же стоял и ее коричневый чемоданчик с немногими вещами. Войдя в комнату, она захотела побыть минутку наедине с Богом. Она села на край постели, взяла свою Библию и начала читать. Все еще под впечатлением историй Авраама и Моисея, которые были послушны голосу Божьему, она ежедневно внимательно прочитывала следующие главы Бытия и других книг. Сейчас она дошла до первой главы книги пророка Неемии. Чувствительная душа Глэдис была тронута молитвой Неемии. Читая ее, она в то же время молилась сама. Она так хорошо понимала его слезы, когда он услышал о большой нужде жителей Иерусалима, но не был в состоянии что-нибудь сделать для них! Он был придворным слугой и как виночерпий должен был повиноваться своему работодателю, хотя душой стремился в Иерусалим. "И я в таком же положении", - подумала она.

Потом она читала вторую главу Неемии: "И благоугодно было царю послать меня..." С удивлением она повторила эти слова, стала на колени перед постелью, на которой лежала открытая Библия, и помолилась: - О Господи, пошли и меня так же, как Ты послал Неемию. О Господи, используй и меня... Неожиданно дверь в комнату отворилась. Вошла пожилая служанка. Она удивленно посмотрела на плачущую на коленях перед постелью девушку, на Книгу и на горсточку денег на постели. Глэдис ничего не слышала. Она чувствовала, что Господь через Слово говорит с ней. Охватив руками Книгу и придвинув монеты, она умоляла:

- Господи, вот моя Библия, вот все мои деньги. Если Ты захочешь послать меня... о Господи, возьми меня... Используй меня... для работы в Китае!
- Ты что, с ума сошла, что ли? С кем ты говоришь? - воскликнула женщина. - Что ты там сама с собой тараторишь? Тебе надо быстро вниз. Звонила госпожа.
Глэдис побежала за своей старшей коллегой, приглаживая волосы и на ходу утирая слезы. Не надо, чтобы это видели другие. А зачем ее зовут вниз? Разве она сделала что-то не так? Лишь бы только госпожа не уволила ее, ведь тогда она не сможет заработать деньги на дорогу.

Госпожа увидела, как, испуганно потупившись, стоит девушка в дверях. Она почувствовала ее страх. Подойдя к ней, она погладила ее по плечу и приветливо сказала:
- Глэдис, ты очень хорошо работаешь. Я довольна тобой. Я решила возместить тебе дорожные расходы в Лондон и немножко повысить твое жалованье.
Глэдис взяла деньги и хотела поблагодарить, но от волнения почти ничего не смогла выговорить. Со слезами на глазах она шепнула:
- Благодарю вас.
- Надеюсь, что ты долго будешь трудиться у меня, Глэдис, - сказала госпожа.
- Да, да... До того, как скоплю достаточно денег, - снова прошептала девушка.
- Что ты имеешь в виду, милая?

Но Глэдис уже быстро бежала вверх по лестнице в свою комнатку. Там она положила деньги рядом с Библией, снова опустилась на колени и стала горячо благодарить Бога. В большом богатом лондонском доме Глэдис выполняла свои обязанности с усердием и радостью. Иногда госпожа давала ей дополнительные деньги за особенно тщательно выполненную работу, и тогда темные глаза девушки с такой искренней благодарностью смотрели на нее! Господа временами спрашивали себя, о чем эта девушка все время думает, но Глэдис молчала. Это была ее тайна. Был только Один, Кто знал об этом. Она часто становилась на колени, чтобы рассказать Господу, сколько она уже отложила денег на путешествие в Китай. Как только она сберегла первые три фунта, она осведомилась в бюро одного судоходного общества о цене билета до Китая.

- Самый дешевый билет - девяносто фунтов.
- А вы не знаете, как можно дешевле доехать туда? - спросила она.
- Знаю,- ответил служащий,- самая дешевая поездка - поездом через Европу, Россию и Сибирь. Это стоит сорок семь фунтов. Но мы не советуем вам предпринимать такую поездку, так как в Маньчжурии идет война.
На это предупреждение Глэдис, однако, не обратила внимания. Она направилась в бюро путешествий Миллер, на Хеймаркете. Там маленькая смуглая девушка немножко застенчиво положила перед служащим свои три фунта. Человек, оформляющий билеты за границу, спросил:
- Ну, а зачем мне эти деньги?
- Они на мое путешествие в Китай, - ответила Глэдис.
- Китай?.. - с удивлением повторил тот. Да кто же хочет ехать в Китай?
- Я хочу, - заверила она.
Он строго посмотрел на нее и сказал:
- Не думай, что я дам молодой девушке одурачить себя! Поездка в Китай и притом за три фунта?
Она серьезно посмотрела на него и, пододвигая к нему деньги, убедительно сказала:
- Господин, я должна ехать в Китай. У меня уже есть три фунта. Каждую неделю я буду приносить вам еще денег, так что вы сможете скопить их для меня.
Мужчина потерял терпение. Он побарабанил пальцами по столу, сунул деньги ей под нос и раздраженно посоветовал:
- Иди домой к матери.
Губы девушки решительно сжались в тонкую линию. Два темно-карих глаза посмотрели на него, излучая непреклонную силу воли, и он вдруг понял, что перед ним - взрослый серьезный человек.
- Вот три фунта, - повторила она. - Мне нужен самый дешевый билет. Я буду приносить деньги каждую неделю, пока их не окажется достаточно. Она записала для него имя, фамилию и адрес, оставила деньги у него и вышла из бюро. Конторский клерк в полном изумлении посмотрел ей вслед и пожал плечами. "Может быть, эта девушка не в себе?" - подумал он. Но какой у нее взгляд! Должно быть, у нее очень твердая воля и светлый ум", - решил мужчина. Он положил три фунта в отдаленный уголок своего письменного стола.

По оживленным улицам Лондона Глэдис торопилась обратно в дом, где служила. В свободные вечера она подрабатывала в других семьях или на званых обедах и таким образом получала дополнительные деньги. Новую одежду она не покупала. Для себя самой она вообще не покупала ничего. Все деньги откладывались для поездки. Каждую неделю она уносила заработанные деньги в бюро путешествий, простодушно сообщая:
- Вот, господин, это на мой билет в Китай.
Так прошло несколько месяцев. Глэдис работала, откладывала деньги и часто присутствовала на богослужениях Китайской Миссии. Однажды с речью выступал только что вернувшийся из Китая миссионер. Он рассказал о семидесятитрехлетней англичанке, которая трудилась на одиноком миссионерском пункте в Северном Китае. Ей так хотелось бы иметь у себя молодую девушку, проникшуюся любовью к миссионерскому труду, которая заботилась бы о бедных китайских женщинах и детях и рассказывала им библейские истории.

У Глэдис, слушавшей это, сердце сильно застучало от радости. Как только окончилось служение, она подошла к миссионеру и спросила, не может ли она поехать в тот пункт.
- Милая моя, - грустно произнес этот немолодой мужчина, - госпожа Лосон в Китае молится о помощи, но, к сожалению, нет никого, кто взялся бы оплатить дорожные расходы.
Глаза Глэдис радостно засияли.
- Эти деньги я уже собрала. Я только ждала указания от Господа, куда мне именно надо ехать.
- Да благословит тебя Господь, мое дитя. Господь да благословит тебя! Быть миссионером трудно, а если надо отправляться одному - тем более. Но если Господь призвал тебя, Он позаботится о тебе. Если ты когда-нибудь окажешься в самой большой нужде, уповай на Него и только на Него!

Глэдис написала госпоже Лосон в Китай. И вот в одно незабвенное утро она обнаружила в своем почтовом ящике письмо с китайской маркой.
- Я могу ехать, - взволнованно поделилась она со своими хозяевами и коллегами. - Могу ехать в Китай, заботиться о бедных и знакомить их с Библией. "...Во власти Господа Вседержителя врата смерти. Царства земные! Пойте Богу, воспевайте Господа!"

По убедительной просьбе отца Глэдис провела последние дни перед отъездом дома в Эдмонтоне. Это были волнующие дни для семьи Эльверд. Мама осмотрела вещи Глэдис.
- Тьфу ты! Разве эта черная полуизношенная юбка горничной - все, что у тебя есть?
Да, они знали, конечно, что каждое заработанное пенни Глэдис откладывала для путешествия. Она ничего не покупала для себя. Но поедет она прилично одетой, в голубом плаще и оранжевой юбке мамы. Так решила сама госпожа Эльверд. А сестра Виолет смастерила для нее шляпку. Нагруженная двумя чемоданами с одеждой и пищей, свернутым одеялом и сумкой, со спиртовой горелкой, к которой были привязаны чайник и сковорода, Глэдис вышла из родительского дома.
- Паспорт ты не забыла? А блокнот и ручку взяла, чтобы как можно скорее написать нам? Хорошо спрячь деньги и паспорт! - озабоченно повторяла мама. Она придумала нечто особенное: сшила два удобных бумажных мешочка, в которых спрятала дополнительный чек и очень маленькую карманную Библию. Эти мешочки Глэдис должна была носить на веревочке при себе. В случае потери всего багажа у нее все же остались бы эти необходимые вещи. Мать, сестра Виолет и группа друзей сопровождали ее на вокзал Ливерпул Стрит. Отец ехал с ними до станции Бетнл Грин.
- Дальше я не могу, потому что опоздаю на работу, - сказал он.
Но они поняли его. Ждать на платформе до того момента, как засвистит кондуктор в знак отправления поезда, ему было слишком тяжело. А потом видеть Глэдис за окном купе, смотрящую на него своими черными глазами и сдерживающую себя, чтобы не заплакать при отъезде в такую даль... Свидятся ли они когда-нибудь еще? Что ждет ее на границе Маньчжурии? Ведь там война. Нет, эти последние полчаса на вокзале отец просто не выдержит. Они простились, пожав друг другу руки.
- С Богом, папа.
- С Богом, Глэдис.
Больше слов не было. Но их глаза ясно выражали боль прощания.

На платформе вокзала Ливерпул Стрит они уже без отца стояли вместе до тех пор, пока свисток кондуктора не подал сигнал. Пассажиры поспешили в вагоны. Глэдис также вошла в купе. Через открытое окно - последнее короткое рукопожатие.
- С Богом, Глэдис!
- До свидания, Глэдис... Господь да благословит тебя!
- С Богом, Виолет... С Богом, мама... До свидания!..
Кондуктор поднял свой флажок. Поезд со скрипом тронулся. Прощальные взмахи руки, и вот уже они перестали видеть друг друга.
Было 15 октября 1932 года.
Глава 4. Как птичка вырвалась из клетки

Поезд следовал из Лондона до одного из приморских городков Англии. Глэдис смотрела в окно на пробегающие мимо нивы, луга и маленькие деревеньки. Теперь, когда она покидала свою родину, у нее появилось чувство опустошенности. Англия впредь уже не будет ее страной. Она на пути к новой стране, к другому народу. Началось долгое путешествие в Китай.

В Харидже она вышла из поезда. С чемоданом, к которому были привязаны чайник и сковорода, она вместе с другими пассажирами взошла по сходням на корабль, который унесет ее через Северное море в Голландию. Потом из Гааги начнется долгое путешествие на поезде через Голландию, Германию, Польшу, Россию и Маньчжурию. А оттуда китайским транспортом - до миссионерского пункта в Северном Китае. На вокзале Гааги ей пришлось долго ждать нужного поезда. Уже в вагоне Глэдис взяла свой новый дневник и начала писать: "Благополучно добралась до Голландии, где пересела на другой поезд. Это красивый и чистый поезд, но нет подушек, сиденья здесь деревянные...". Голландский кондуктор проверил ее билет. Он долго изучал его, а затем испытывающе посмотрел на девушку.
- Сколько дней до Китая? - спросила она его.
- До Китая? - повторил мужчина.- Вы едете в Китай?
Девушка с серьезным видом решительным тоном подтвердила:
- Да, сэр, мне в Китай.
Кондуктор в изумлении покачал головой и с сожалением пробормотал:
- Поездка обычно длится две недели, но вы до Китая не доедете. Поезд идет не дальше России.

Глэдис не обратила внимания на эти слова. Она двигалась к своей цели, и это было главное. Она взяла Библию и снова прочитала из двенадцатой главы Бытия о том, как Господь сказал Авраму: "Пойди из земли твоей... и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе".

В ее сердце звучала тихая молитва о силе, необходимой для того, чтобы оторваться от родины, народа и своих родственников и, послушно Его воле, ехать в далекий Китай. Она молилась и просила, чтобы Бог укрепил ее веру в то, что это истинно воля Его. И тогда ее сердце наполнил чудный покой, и опять она услышала сердцем слова, однажды обращенные Господом к Авраму: "...И Я благословлю тебя". Сердце этой маленькой простой девушки, которая затаилась в углу купе мчащегося через Голландию к немецкой границе поезда, было наполнено упованием на Господа и смиренной молитвой использовать ее для прославления Его имени в далекой стране. Не ее имени, нет, ей совсем не нужны честь и слава. Ведь кто она? Пусть остается она неизвестной. Но ЕГО ИМЯ, имя Царя царей, должно прославиться во всех уголках земли.

Трое суток поезд мчался через Голландию, Германию, Польшу и Россию. Глубоко тронутая крайней нищетой, которую она наблюдала на русских вокзалах и в поездах, она жалела, что не знает ни слова по-русски. Ей так хотелось и этим людям читать Слово Божье! Но, к сожалению, это было невозможно. У нее была только Библия на английском языке.

18 октября поезд прибыл на московский вокзал. Она писала в своем дневнике: "Сегодня вторник, 18 октября; мы подъехали к главному вокзалу Москвы. Я не могу описать свои чувства, видя, насколько бедны, грязны и апатичны люди в России. В поезде далеко не чисто. Все женщины, которых я вижу, занимаются грубой работой, они носят дрова и инструменты дорожников. На вокзалах часто сидят и ждут поездов большие группы людей, окруженные всякой утварью, будто они берут с собой в дорогу все свое имущество. Я не встречала людей, которые бы выглядели радостными и счастливыми. На всех лицах лежит какой-то отпечаток печали. Судьба детей также жестока. Я вижу, как маленькие дети трудятся и тащат слишком тяжелый для их плеч груз. Обреченность и уныние детей меня поражают. Я хотела бы рассказывать им из Библии...".

В письме родителям она написала: "Я сижу на главном вокзале Москвы и вижу толпы солдат, но, о ужас! какие они неряшливые и грязные! Выглядят так, словно должны ехать на фронт. Что со мной в этой дальней поездке еще случится, не знаю. Мне страшно при виде стольких грубых солдат, но я молюсь и знаю, что и вы много молитесь о моем благополучии. Сейчас я чувствую великий мир и покой, и сердце мое наполняется милостивым присутствием Господа. О, я хочу воспеть моего Бога и славить Его за все милости, оказанные мне".

Поезд отправился из Москвы, направляясь по широким просторам необъятной русской земли в Сибирь. Глэдис накинула старую шубу. За окнами проплывали величественные и пустынные русские равнины. Поезд был полон солдат. Скучая, они попеременно прохаживались по проходам мимо купе. Глэдис также иногда надоедало сидеть на одном месте. Она несколько раз проходила по всем вагонам, от первого до последнего. В дневнике она писала: "В пятницу, 21 октября, проснувшись, я почувствовала себя очень скверно. Я нахожусь в этом поезде вот уже четыре дня, ни слова не понимая из того, что говорят другие пассажиры. Одиночество стало невыносимым, я чувствовала себя больной. Но, открыв Библию и прочитав сто первый Псалом, я ободрилась и укрепилась духом, готовая более, чем когда-либо прежде следовать за чудным Богом, каким бы путем Он ни повел меня. ...Сегодня утром я прочитала третью главу книги Софонии. Особое внимание я обратила на семнадцатый стих и порадовалась, что имя Божье прославится моим послушанием Его призванию...В субботу, 22 октября, мы прибыли в Сибирь. В каком-то городе мне пришлось пересесть в другой поезд. Сейчас мы едем по покрытому снегом миру. Я никогда не думала, что может быть столько снега...В понедельник, 24 октября, в поезд вошел один мужчина, который немного говорил по-английски. У него было ко мне много вопросов, и я очень старалась на все ответить, так что у меня даже разболелась голова, когда он вышел из поезда. Не знаю, будет ли завтра, 25 октября, возможность писать дневник...".

Спустя несколько дней Глэдис заметила, что в поезде почти не осталось гражданских пассажиров. Кое-где еще сидели старики и старушки, а в основном купе были заполнены солдатами. В Чите и они вышли из поезда. Вошли новые группы солдат. Усмехаясь, военные смотрели на нее и старались заговорить, но Глэдис не понимала ни слова по-русски, а мужчины не знали английского. Вошедший русский офицер попросил у нее на проверку проездной билет. Поняв, что она следует в Китай, он безнадежно махнул рукой и покачал головой, показывая, что ей не повезло. Поезд стоял на полустанке у одинокого сторожевого поста, среди необозримой, занесенной снегом сибирской равнины. Офицер взял ее чемодан и сумки и попытался разъяснить Глэдис, что поезд дальше не идет.
Она не встала. Цель ее путешествия - Китай, а не какой-то одинокий полустанок на границе заснеженной Сибири. Ведь она на этом поезде должна ехать в Маньчжурию, а оттуда в Китай; там находится миссионерский пункт, где ее ждет госпожа Лосон. Никто не может заставить ее отказаться от этой цели. Она спокойно оставалась на своем месте, еще плотнее закутавшись в шубу, взяла Библию и опять читала: "...Пойди в землю, которую Я укажу тебе... и Я благословлю тебя...". Офицер поставил чемодан обратно на багажную полку. Он вызвал начальника вокзала, и они вместе еще раз отчаянными жестами старались убедить Глэдис выйти. Военный рукой указал на горизонт, сказал "Маньчжурия" и сделал жест, будто стреляет из своего ружья. Языком он издал щелкающие звуки ружейных выстрелов. Глэдис глубоко вздохнула и продолжала сидеть. В купе вошел начальник вокзала. Он немного понимал по-английски и спросил, куда она хочет ехать. Она показала ему свою Библию и спокойно, но решительно объяснила:
- Это Божье Слово я должна принести в Китай!

Когда мужчина перевел этот ответ на русский язык, все солдаты разразились громким смехом. Они втискивались в купе, чтобы поближе рассмотреть, кто это так глуп, чтобы совершать такое опасное путешествие ради такой неизвестной книги. Глэдис немножко нервничала. Она снова села и, крепко прижимая к себе Библию, тихо молилась о помощи Божьей. Поезд медленно отошел от вокзала Читы и теперь тащился по бесконечно широким снежным равнинам. Глэдис заснула. Сколько времени длился сон, она не знала. Но вдруг она услышала скрежет тормозов. Толчок - и поезд остановился. Солдаты молча взяли свои ружья и ранцы и вышли из купе. Она пристально всмотрелась в темноту ночи и испугалась. Поезд пустеет, свет гаснет, а она сидит одна. Опять в ее купе вошел какой-то военный. Он взял ее чемодан и сумку, вынес их из вагона и поставил на темную платформу. Теперь она уже должна была встать и выйти, а не то мог пропасть багаж. Как только она опустилась на платформу, двери опустевшего вагона закрыли на замок. Начальник станции исчез в своей плохо освещенной постовой будке, а солдаты промаршировали в морозную, темную ночь. И вот она стоит одна, дрожа от холода и страха. Проводник, который немного говорил по-английски, подошел к ней и участливым тоном сказал, что здесь - конец поездки. Поезд дальше ехать не может, так как идет война между Россией и Маньчжурией из-за железной дороги на границе между странами. Вышедшие солдаты отправляются на фронт. Поезд будет стоять на этой станции, может быть, несколько недель и ждать раненных на фронте солдат, чтобы отвезти их обратно в город Читу. Услышав это, Глэдис упала как подкошенная на чемодан и в отчаянии закрыла лицо руками. Резкий холодный ветер гнал на нее колючие снежинки. Какие-то мужчины в меховых шапках и тяжелых зимних шубах помогли ей встать. Они жестами указали на видневшийся в стороне примитивный барак. Там ей дадут горячего чаю, а потом она должна будет вернуться в Читу. Мужчины показали на железную дорогу, извивавшуюся в тусклом свете луны темной змеей среди снежных полей и сосновых лесов. Где-то там, за горизонтом, находится Чита. Вдали на темном небе видно было смутное отражение городских огней.

В бараке она выпила чай. Потом мужчины выставили ее наружу, закрыли дверь на засов и спокойно легли спать. Темной ночью, таящей в себе непредвиденные опасности, пришлось Глэдис идти обратно в Читу. Хрупкая девушка пошла вдоль железной дороги и исчезла в непроглядной ночи. Было очень холодно. Глэдис поплотнее укуталась в шубу, крепко держа в руках чемодан и сумку. Но разве это путь в Китай? Можно ли таким образом добраться до миссионерского пункта? Видит ли все это Господь? Неужели это Его водительство? Через полчаса она остановилась, напуганная зловещими звуками пулеметной очереди сзади и воем волков впереди. Огни станции исчезли. Она стояла одна между высокими соснами в ужасающей темноте русской ночи. Она видела, что железная дорога тянется между покрытыми снегом полями и исчезает в лесу. Снег стал падать реже. Подул ледяной ветер, свет луны стал ярче. Сбоку она рассмотрела очертания гор, а впереди, где-то за лесом, была Чита. Ах, какой это далекий путь! А ветер такой холодный, одиночество настолько тягостное. Четыре часа шаг за шагом она пробиралась по глубокому снегу вдоль железной дороги. Вдруг с верхушек сосен что-то тяжело грохнулось на землю. Дрожа от страха, она воззвала к Тому, от глаз Которого ничего не скрыто и Который видит все. И тогда в ее сердце громко, отчетливо прозвучали слова: "Не бойтесь... помните Господа". Ее душа наполнилась упованием на верного, милостивого Господа.

Страх ушел, одиночество исчезло, и она уже не чувствовала себя оставленной. Господь хранил ее. Она чувствовала сердцем Его любовь. Теперь она увидела, что этот шум произвел огромный ком снега, упавший с дерева. Ночь уже не казалась такой темной, путь не представлялся таким далеким, и вой волков замер вдали. Одна в этом бесконечном заснеженном мире, она поставила чемодан рядом с железнодорожным полотном, зажгла спиртовую горелку, вложила в чайник несколько горстей снега, а затем, когда он закипел, растворила в нем бульонный кубик. Она выпила горячую жидкость, съела пару бисквитов и при свете спиртового пламени стала читать в Библии о том, как Моисей вывел народ израильский из египетского рабства и провел его через Чермное море к обетованной земле.

Стих из открытки продолжал звучать в ее сердце. "Не бойтесь... помните Господа". Глэдис нашла его в четвертой главе книги Неемии и опять прочитала. Затем она, раскаиваясь в своем неверии, заплакала. Да, она сомневалась и, отчаявшись, думала, что все плохо кончится. Ей трудно было понять, что это и есть путь в Китай, путь в миссионерский пункт. Она не может ехать дальше. На фронте сзади - пулеметный огонь, в лесах перед ней - волки, а вокруг нее - северный ветер. Как ей быть в эту страшную ночь? Спасет ли ее Бог от одиночества, как некогда избавил Он Моисея и народ израильский? И опять в ее сердце возникли слова: "Не бойтесь... помните Господа". Она обхватила голову руками и заплакала от бессилия. Но все же в сердце ее теплились тихое доверие и надежда, что Бог Моисея выведет и ее из этого безвыходного положения. Она закрыла Библию, погасила спиртовое пламя и несколько минут неподвижно сидела на чемодане, стараясь не выпускать тепло из шубы.

Сам Господь наполнил ее мысли Своим приветливым присутствием и надеждой на покровительство. Она посмотрела в пустоту холодной снежной ночи. За горами уже забрезжили первые лучи утренней зари. Дрожа от усталости, но с миром в сердце она встала. В рассвете этого раннего утра железная дорога уже не казалась такой угрюмой. Сейчас она будто приглашала следовать по шпалам в Читу. Она взяла чемодан и сумку и мужественно отправилась в путь. Много-много часов она пробиралась по снегу. В пути она еще раз зажигала спиртовую горелку, чтобы сварить горячий бульон, пожевала несколько бисквитов и двинулась дальше.

Во второй половине этого дня начальник читинского вокзала увидел тоненькую девушку, шагавшую вдоль железной дороги в шубе, с сумкой и чемоданом, на котором болтались кастрюли. Ему не раз приходилось видеть странных бродяг, выходящих из леса, но эта фигурка привлекла его внимание. Когда девушка, еле держась на ногах, поднялась на платформу и, плача, опустилась на чемодан, он позвал одного из служащих. Вместе они помогли ей пройти в зал ожидания и подвели к теплой печке. Прошло немало времени, пока жар огня не отогрел ее закоченевшее тело. Наконец она открыла глаза, жадно выпила предложенный ей горячий чай и взяла Библию. Слово Божье для ее души являлось пищей, светом и теплом гораздо больше, чем для ее замерзшей плоти тепло огня и горячего напитка. Она еще раз прочитала историю о том, как чудным образом Моисей пересек Чермное море.

Позже, когда все тревоги и волнения были позади, Глэдис писала в письме родным: "Желание моей души - славить Господа за Его великие дела, которые Он совершил, чтобы вести меня СВОИМ путем. Прославьте и вы вместе со мной Его имя и дела! Да, Он чудный Бог во всем, что делает. О, как я той ночью часто плакала от слабости и беспокойства в этом трудном путешествии, но сейчас я ощущаю Божью охрану. Я знаю: Он, Верный, покажет мне дальнейший путь в страну, куда я еду. Слабость и страх порой препятствуют мне, но я продвигаюсь дальше благодаря вере, которую Он мне дает. О, как я теперь чувствую, что Его мир вливается в мою душу! Что бы ни случилось, Он будет вести меня, и я теперь верю, что Он дал мне этот трудный путь для того, чтобы еще больше прославилось Его имя. Господь показывает, какой Он чудесный Бог. Я уповаю только на Него!"

Когда Глэдис в зале ожидания немного отдохнула и согрелась, вошел контролер в красной фуражке. Он сказал, что она должна пройти в служебное помещение. Она взяла чемодан с привязанными кастрюлями и сумку и пошла за человеком в красной фуражке. Через минуту она уже находилась в маленькой темной комнате перед двумя строго смотрящими на нее русскими офицерами. Один из них металлическим голосом скомандовал:
- Дайте мне ваш паспорт!
Глэдис заколебалась. Отдавать паспорт незнакомым людям? Ведь этот паспорт - доказательство того, что она на пути в Китай. Увидев ее колебания, мужчина еще раз строгим тоном приказал:
- Дайте паспорт!
Глэдис нашла документ в сумке и, крепко зажав в руке, показала русскому офицеру, чтобы он мог его прочитать, но мужчина в красной фуражке резким движением вырвал паспорт из ее рук. Оба пристально изучали слово "миссионерка" в паспорте. На их лицах появилось подозрительное выражение, они обменялись взглядами, затем стали увлеченно обсуждать что-то. Глэдис ничего не поняла из их разговора, но у нее появилось ощущение нависшей над ней опасности. Один офицер приказал увести ее в еще меньшую комнату. Там был отвратительный затхлый воздух. Дверь за ней закрыли на замок. Здесь ей предстояло пробыть несколько часов.

Время шло медленно. Сколько же ей еще ждать? Когда она наконец доедет до госпожи Лосон? Ее размышления прервались скрежетом замка. Дверь со скрипом открылась. Солдат безучастно сообщил ей, что здесь она должна переночевать. В грязной комнате не было ни постели, ни стола, ни стула. Спать можно было только на шершавом деревянном полу. Она расстелила шубу на полу, завернулась в нее, положила сумку под голову и постаралась заснуть. Со страхом и тревогой думала она о вечном заключении в России. Видит ли еще ее Господь? Знает ли Он ее нужду? Почему путь в Китай такой невозможно трудный? В молитве она высказала свои заботы Господу.

На следующее утро тот же самый солдат повел ее в кабинет русского офицера. Строго посмотрев на нее, он сказал:
- Это значит, что вы - машинистка.
Тот достал ее паспорт и указал на пометку "миссионерка". Строго посмотрев на нее, он сказал:
- Это значит, что вы - машинистка. Вы не должны ехать в Китай, вы должны остаться у нас в России. Нам нужны способные молодые люди для работы. Вы остаетесь в России!

Первую минуту Глэдис стояла неподвижно. Потом она отчаянно выкрикнула:
- Нет! Нет! Я не машинистка, я миссионерка, мне надо везти вот эту Книгу в Китай!
Она взяла Библию, открыла ее и положила на стол перед офицером. Из переплета Библии выпала фотокарточка. Это был снимок ее брата в парадной форме великобританской армии. Солдат немедленно подобрал фотокарточку, и офицер с большим интересом начал рассматривать ее. Потом он остановил испытывающий взгляд на Глэдис и спросил, кто этот мужчина на снимке.
- Это мой брат!
Ее сразу перевели в отделение милиции. Там мужчины, пошептавшись между собой, пришли к выводу, что человек в такой роскошной форме, должно быть, генерал. С этого момента к ней относились с большим уважением. Ее сопроводили на вокзал и посадили в поезд, следующий по направлению к русско-китайской границе. Наконец-то она опять на пути к своей цели!

Через несколько часов поезд остановился. Проводник объяснил ей, что надо пересесть. И вот она опять стоит в вечернем холоде на темном, безлюдном вокзале. Поезд отошел. В отчаянии она пыталась объяснить дежурному по вокзалу, что ей нужно в Китай, показала ему билет на поезд, но он только отмахнулся. Выключили свет, закрыли двери, и Глэдис снова осталась одна. Единственное, что ей оставалось, - это завернуться поплотнее в шубу и провести ночь на скамейке у вокзальной стены. Платформу продувал леденящий ветер, он проникал в каждую клеточку ее тела, так что ей казалось: еще немного и она умрет от холода. Но усталость взяла свое. Она заснула со сложенными на груди руками и молящимся сердцем. Рано утром дверь зала ожидания открылась. Включили свет. Растопка печи разбудила ее окончательно. С чемоданом и звякающими кастрюлями она потащилась в зал ожидания. Она жаждала тепла и пищи.

Спустя несколько часов у нее появилось достаточно сил, чтобы снова искать поезд на Харбин. Сколько радости было в ее сердце, когда она с деревянного сиденья купе снова смотрела, как проплывают мимо русские поля и леса! В дневнике она записала: "...Бедная, бедная Россия. Везде вижу длинные очереди худых, бедствующих людей, ждущих черного хлеба. Его не заворачивают, каждый несет его просто так, под рукой. Повсюду можно встретить усталых людей с глазами меланхоликов, которые сидят и жуют этот хлеб. По дороге тащатся худые дети. Думаю, что эти люди довольны своим существованием. Они никогда не видели чего-либо лучшего. Но ах, эта нищета их души! У меня такое сильное желание говорить с ними о Слове Божьем, но я не знаю русского языка. Мое сердце благодарит Господа за то, что Он призвал меня привезти Свое Слово в Китай...Это трудное путешествие через Россию ясно показало мне, в какую беду попадают та страна и тот народ, которые отвергают законы Божьи и Его Слово...О, поблагодарите Господа за то, что вы родились и живете в стране, где есть свет Евангелия, где можно беспрепятственно ходить в дом Божий, где вы можете читать, молиться и свободно говорить о великой благодати Бога для грешников в Иисусе Христе...".

Долгие дни поезд медленно трясся по бесконечной Сибири и Дальнему Востоку, не встречая никаких станций. Иногда ей казалось, что она - в пути на край света. Но в один прекрасный день она увидела, как вдали вздымаются судовые мачты.

- Владивосток, конечная станция, - без выражения объявил проводник.
Все пассажиры вышли, а Глэдис не сдвинулась с места.
- Мне дальше, мне в Китай,- объяснила она проводнику, когда он велел ей сойти с поезда.
Он с нетерпением взял ее чемодан и сумку, вышвырнул багаж на платформу и рявкнул:
- Здесь конец железной дороги!
Он вытолкнул ее и захлопнул дверь вагона. И вот она опять стоит на вокзале, обдуваемая всеми ветрами. Что ей делать, куда же ей теперь? К ней подошел мужчина. На ломаном английском языке он спросил:
- Это вы путешествуете в Китай?
- Да, да,- благодарно закивала Глэдис. Вы не скажете, как мне доехать туда?
- Следуйте за мной,- коротко ответил он. С притворной любезностью он рассказал, что он по поручению милиции забронировал для нее номер в гостинице.
- Мне не до гостиницы, мне нужен поезд в Китай, - объясняла она возбужденно.
На лице у него появилась странная усмешка, которая вызвала у нее недоверие.
- Следуйте за мной! - приказал он.
В этом незнакомом ей городе Глэдис пришлось подчиниться. Наконец он остановился перед старым запущенным зданием.
- Вот ваша гостиница.
Глэдис разволновалась и глубоко вздохнула. Неужели это гостиница? Здание больше походило на тюрьму. Она должна была отдать паспорт охраннику, который спрятал его в свой письменный стол.
- Нет! - взволнованно воскликнула она. Вы не имеете права отбирать его у меня! Мне надо в Китай!
На его лице появилась холодная усмешка.
- Завтра, - сказал он, - завтра вы получите его.
Владивосток - порт на Дальнем Востоке России. Там живут люди из разных стран Азии и говорят на многих языках. Но вся эта новизна не привлекала Глэдис. Она должна была оставаться в гостинице три дня, и куда бы она ни шла, мужчина, встретивший ее на вокзале, всюду сопровождал ее. Она предположила, что он сотрудник милиции, ведающей делами иностранцев. Он постоянно старался убедить ее остаться работать в России. Глэдис неизменно отказывалась.

Однажды днем ей удалось отправиться на прогулку без него. Где-то в районе порта она вдруг услышала английские слова. Голос девушки звучал взволнованно:
- Подойди сюда и слушай меня, я должна тебя предупредить.
- А ты кто? - озабоченно спросила Глэдис.
- Это неважно,- ответила девушка. - Я хочу тебе помочь, потому что ты в большой опасности. Тебе уже вернули паспорт?
- Нет,- зашептала Глэдис, - охранник не хочет возвращать его.
- Сегодня вечером ты обязательно должна упросить его вернуть паспорт. Ночью надо постараться убежать. Слушай меня, - девушка стала говорить еще тише на ломаном английском языке. - Сегодня в час ночи в дверь твоей комнаты стукнут два раза. Будь готова с чемоданом, открой дверь после стука и следуй за стариком, который там будет. Не говори ни слова, иди за ним бесшумно, он поможет тебе убежать. Бог да благословит тебя и да поможет нам.

Внезапно девушка исчезла. Глэдис задохнулась от волнения. Ее сердце сильно билось. Как можно спокойней она пошла обратно в гостиницу, прямо в свою спальню, стала на колени и в молитве излила все свои тревоги Богу. В душе ее возникло глубокое желание почитать Слово Божье. Она отыскала в Библии третью главу пророка Софонии и прочитала: "В тот день скажут Иерусалиму: "не бойся!" и Сиону: "да не ослабевают руки твои! Господь Бог твой среди тебя: Он силен спасти тебя...Сделаю вас именитыми и почетными между всеми народами земли, когда возвращу плен ваш пред глазами вашими, говорит Господь".
Это был тот самый стих, который уже однажды дал ей столько уверенности на трудном пути. И опять эти слова дали ей ту самую силу веры: "...Когда возвращу плен ваш". Она долго молилась, умоляя о помощи и освобождении. Потом она пошла к охраннику просить у него паспорт. Тот вернул его со словами:
- Завтра вам дадут постоянное место работы. Вы должны помочь в построении нашего нового свободного государства.

В своей комнате Глэдис осмотрела паспорт. Дрожа от испуга, она увидела, что слово "миссионер" заменили на "машинист". Она поняла. Ее хотели использовать на работах в Сибири. Медленно тянулось время в этот вечер. В гостинице стало тихо. Глэдис ждала с молящимся сердцем. Гнетущая тишина. И вдруг...Ясно и коротко раздались два удара в дверь. Точно в час ночи. Глэдис тихонько открыла дверь. В коридоре стоял старик. Она молча последовала за ним. Не слышно было ни звука. Они вышли из гостиницы через черный ход. На небольшом расстоянии она последовала за провожатым по темным, узким переулкам к порту.

Внезапно возле нее появилась уже знакомая ей девушка. Старик исчез. Девушка быстро сказала:
- Видишь вон там японский корабль? Иди туда быстро и без звука. Постарайся попасть на корабль, зайди в каюту капитана и упроси его взять тебя с собой в Японию. Ну, быстрее, корабль скоро уйдет!
- Как могу я отблагодарить тебя за помощь? - спросила Глэдис.
Девушка поколебалась немного, потом спросила:
- Может, у тебя есть что-нибудь из одежды? Мне ужасно холодно.
- Да, вот мои перчатки.- Глэдис опустила руку в карман. - Вот и еще шерстяные чулки. Спасибо за помощь. Бог да благословит тебя.
- Иди быстрее,- сказала девушка.- Бог да благословит твой труд в Китае и... молись за меня...
В темноте ее руки на мгновение коснулись руки Глэдис для безмолвного прощания. Потом она быстро повернулась и исчезла в темноте ночи. В порту Владивостока стояло японское торговое судно, готовое к отплытию. Все таможенные бумаги судового груза и экипажа были проверены. Все было в порядке. Судно могло покинуть порт.

Капитан сидел в каюте и при слабом свете лампы просматривал бумаги. Русские таможенники, к счастью, все пропустили, хотя при проверке иностранных судов они обычно бывают несговорчивыми и недоверчивыми. Впрочем, капитану можно было не волноваться. Он никогда не возил запрещенные товары или ненадежных лиц.

Вдруг дверь его каюты с шумом распахнулась. Появилась взволнованная девушка с чемоданом и сумкой. Она закрыла за собой дверь, прижала ее спиной так, будто ее преследуют, и посмотрела на него большими испуганными глазами. Капитан положил бумаги на стол. С восточным самообладанием, не выказав никакого волнения, он испытующе смотрел на девушку. В каюте стояла тишина. Золотые галуны на капитанской форме поблескивали при свете лампы. Его лицо строго вытянулось в ожидании объяснения, как она посмела сюда войти. Наконец ее сильно бьющееся сердце несколько успокоилось, и она смогла говорить.
- Господин, - умоляюще обратилась она к нему, - господин капитан, пожалуйста, помогите мне. Возьмите меня с собой в Японию.
Капитан все еще молча пристально изучал ее. Она еще раз с волнением попросила:
- О капитан, возьмите меня с собой... Мне нужно в Китай, но они хотят удержать меня здесь, в России. Они переправили мой паспорт, чтобы заставить работать здесь машинистом, но я ведь миссионерка... мне в Китай!
- Вы откуда? - холодным тоном спросил капитан.
- Из Англии, господин. Я из Англии, и мне нужно в Китай.
- Покажите мне паспорт! - строго приказал он.
В глубоком раздумье он тщательно изучил документ. Опять его глаза строго, испытующе осмотрели девушку.
- У вас есть деньги для этой поездки в Японию? - поинтересовался он уже немножко мягче.
- Нет, господин. Я в Лондоне истратила все свои заработанные деньги на билет в Китай.
Опять в каюте капитана стало тихо. Он еще раз тщательно осмотрел паспорт и девушку.
Глэдис шумно вздохнула и повторила:
- Мне в Китай. Если вы не возьмете меня с собой, то русские задержат меня здесь и посадят в тюрьму, так как я не хочу работать на них.
Капитан кивнул в знак понимания. На его каменном лице не отразилось никаких чувств, когда он ответил:
- Да, понимаю, у вас трудности. Вы английская подданная, следуете в миссионерский пункт в Китае, и вам нужна помощь. Он положил перед нею бумагу.
- Подпишите вот это, пожалуйста, я возьму вас под свою ответственность с собой в Японию, а там передам ваше дело английскому консульству.
Ни минуты не колеблясь, Глэдис подписала предложенный документ.
- Я вам покажу каюту, где вы должны находиться первые часы.
Через несколько часов, когда над холмистыми русскими берегами забрезжил ранний рассвет, корабль неторопливо вышел из порта в океан. В открытом море Глэдис могла выйти на палубу. Она стояла, держась за поручни. Дул свежий морской ветерок, и волны плескались о судно. Ее охватило чудесное чувство свободы.

Порт Владивосток стал расплывчатым пятном, которое скоро исчезло в серой утренней дымке. Глэдис пристально всматривалась в отдалявшийся берег. Там была Россия. И в том грязном портовом городе осталась девушка, которая ей помогла. А кто же тот старик, который ночью увел ее из гостиницы в порт? Она не знала. Незнакомые люди, кем-то предупрежденные, помогли ей убежать из России.
Она знала, что высоко над волнующимся морем, над серыми облаками живет Всемогущий Господь, Которого она может просить, чтобы Он хранил этих незнакомых русских друзей.

Три дня Глэдис наслаждалась спокойным морским путешествием из Владивостока в Японию. В городе Кобе ее повезли в английское консульство, где помогли получить билет на судно, отправлявшееся в Китай. Прибыв туда через несколько дней и сойдя с чемоданом и сумкой на китайскую землю, она была охвачена восторгом.
- Теперь я в Китае, - говорила она себе. Теперь я наконец в Китае!
В дневнике она записала: "...В субботу, 5 ноября, получив билет, я уехала из Кобе в Японии в Тяньцзинь. Друзья из миссионерского пункта в Кобе проводили меня до парохода. На борту не было скамеек; мы сидели на палубе на циновках из соломы. Это было очень утомительно, и через некоторое время спина начала болеть...Во вторник, 8 ноября, я увидела над желтой морской водой далеко на горизонте берег Китая. Через два дня я сошла на берег в Тяньцзине...".

Друзья из Лондона дали ей адрес одного миссионерского пункта в Тяньцзине. Тут же у парохода она смогла нанять рикшу - человека, который тянет двухколесную тележку, перевозящую людей и грузы.
- В полицию, - попросила она.
Там она хотела узнать, в каком квартале города находится дом миссии. Мальчик положил ее багаж в рикшу. Она сама едва успела сесть, как китаец уже схватил ручки тележки и стремительно помчался с территории порта. Она еще никогда не видела, чтобы люди так быстро бегали. Он ловко поворачивал тележку на крутых поворотах узких улочек. Вдруг она увидела на стене вывеску со словами "Дом миссии".
- Стоп! Подождите! Дальше не надо, мне туда! - взволнованно кричала она.
Это было здание Лондонского миссионерского общества. Она быстро слезла с шаткой тележки и потащила чемодан и сумку к зданию миссии. В дверях ее встретил джентльмен, который говорил по-английски.
- Вам хотелось бы посетить наш миссионерский пункт? - вежливо спросил он ее.
Ах, какая радость после стольких лишений услышать участливый голос, произносящий слова на ее родном языке!
- Да, да... в Лондоне мне дали ваш адрес. Не можете ли вы помочь мне доехать до госпожи Лосон в Янчэне?

Сердечное гостеприимство миссионера и его жены очень ободрило ее. Увидев опрятную одежду хозяина и его семьи, Глэдис вдруг заметила, как грязна и потрепана одежда на ней самой после странствования по России и путешествия на грузовом судне. Но люди в доме миссии ничем не выказали ей пренебрежения. Вечером, когда она рассказывала о всех страхах, перепетиях и чудных спасениях во время своего долгого путешествия, миссионер и несколько китайских христиан внимательно слушали. В завершение дня английский миссионер помолился и поблагодарил Господа за Его охрану и водительство. Молились о силе и благословении Глэдис на миссионерский труд, который ей скоро предстоит начать среди людей Северного Китая.
Глава 5. Женщина с книгой

Из Тяньцзиня Глэдис поехала поездом в Пекин и дальше в Юцзе, на границе провинции Шаньси. Там железная дорога заканчивалась. Пассажиры, следующие дальше, могли переночевать в китайском трактире. На следующее утро из Юцзе отошел грохочущий автобус. Он подскакивал на ухабах скалистой горной дороги, вилял из стороны в сторону, карабкался по крутым подъемам и смело пересекал ручейки и речушки. Казалось, что для шофера не существовало непреодолимых препятствий. Вечером автобус остановился в Цзиньчжоу, а на следующий вечер - в Тешьчжоу, где находился миссионерский пункт.

После смерти мужа госпожа Смит осталась на пункте Тешьчжоу. Благодаря миссионерскому служению, там возникли маленькая община и интернат для детей христианских семей. Госпожа Смит очень сердечно приняла Глэдис. Она рассказала ей о своих встречах с госпожой Лосон и таким образом постаралась подготовить Глэдис к трудной работе, которая ожидала ее в Янчэне у пожилой миссионерки.
- Тебе лучше бы сразу начать носить китайскую одежду, - посоветовала ей госпожа Смит. - Смотри, какой красивый китайский халат. Надень его.
Глэдис с удовольствием сменила свою грязную оранжевую юбку на голубую одежду, которую носят крестьяне области Шаньси.
Госпожа Смит внимательно посмотрела на нее и в изумлении воскликнула:
- Миленькая моя, в этой одежде ты почти китаянка! Твои волосы такие же прямые и черные, как и у них, и ты такая же маленькая, как они. Посмотри-ка в зеркало!
Глэдис долго смотрела на себя и, когда наконец повернулась к госпоже Смит, та увидела, что девушка взволнована.
- Миленькая, - нежно спросила она, - что с тобой? Тебе трудно носить такую одежду?
- Нет, - сказала Глэдис, - нет, ничего; но теперь я понимаю...
Госпожа Смит подождала, пока Глэдис сама начала рассказывать:
- Да, теперь я понимаю... Когда я была маленькой девочкой, у меня было два больших горя. Первое - эти прямые, черные волосы... Они были такими черными, такими черными... Ни у кого не видела я что-нибудь столь ужасного. Заплетенные в две прямые твердые косички, они выглядели как два маленьких конских хвоста, и я не могла их терпеть. Никто не знает, сколько слез пролила я из-за этих черных косичек, но это ничуть не изменило их цвет. Они так и остались черными и прямыми. Второе мое горе началось, когда другие дети в нашей семье подросли. Они были хорошо сложены и выглядели привлекательно, а я, казалось, на полпути перестала расти. Я думала: "Ну, это совсем уж несправедливо. Я никогда не смогу носить такие красивые юбки и костюмчики, как другие". Так я и осталась совсем маленькой. Но теперь я понимаю, почему мои волосы должны были быть такими черными. Сейчас, когда увидела китайских женщин... Ведь у них такой же цвет волос, как и у меня. Совершенно такой же. Теперь я понимаю, почему я осталась такой маленькой. Я такого же роста, как китаянки. О, как совершенно и мудро Бог творит все Свои дела и как Он все предусматривает!

Растроганная ее рассказом, госпожа Смит сказала:
- Миленькая, ты сейчас далеко от родного дома. Если тебе потребуется помощь, то сообщи мне. Тешьчжоу ближайший к Янчэну миссионерский пункт. Правда, туда два дня езды на осле, но к северу и западу еще нет христиан, а здесь дверь всегда открыта для тебя. Тебе надо как можно лучше приспособиться к обычаям людей этой провинции. Китайцы не любят иностранцев, но ты...Она еще раз посмотрела на Глэдис в ее голубой одежде и с удовлетворением добавила:
- Кожа у тебя еще совсем белая, но все-таки... ты очень похожа на них!
Об этой первой встрече Глэдис писала матери: "О, как тепло встретила меня госпожа Смит! Я чувствую, что уже сейчас люблю ее. Она хочет заменить мне здесь мать..."

Среди высоких гор вьется узенькая тропинка. По ней шагают навьюченные ослы. Движутся они медленно, потому что тропинка круто поднимается вверх. В горах тишина. Совершенная тишина... Слышен только приглушенный цокот ослиных копыт. Ослы нагружены тяжелой поклажей. Это корзины и тюки с просом, рисом, пшеницей, фарфоровыми мисочками и одеждой. Рядом с ослами идут китайцы в желтых соломенных шляпах. Их длинные черные косы спускаются на спины. Это погонщики ослов. Каждый день они путешествуют по обширной гористой стране, направляясь из деревни в деревню, из города в город, чтобы на рынках предлагать свои товары. В центре каравана идет один осел без вьюков. На нем сидит Глэдис Эльверд...

Наконец она в Северном Китае. Уже несколько недель она в дороге, а до миссионерского пункта в Янчэне все еще так далеко... Из Тешьчжоу ей надо было два дня путешествовать на осле через дикие горы, пересекая через многочисленные долины с быстрыми горными ручейками. Глэдис была очень утомлена. Иногда ей казалось, что из-за непривычной тряски ее спина сломается. Пока караван ослов медленно тащился дальше по высоким горам, она часто доставала свою Книгу и начинала читать. Погонщики с удивлением смотрели на нее. В горах Северного Китая женщины никогда не читали книг. Они должны были трудиться в поле и дома. Книги в Китае читали только ученые мужчины. Погонщики не знали, какую именно книгу читала эта молодая иностранка. Они еще никогда не видели эту книгу и не догадывались, что в ней написано.

Глэдис прочитала в Библии: "Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие". Эти слова Господь Иисус сказал однажды Своим ученикам. Он хочет, чтобы из всех народностей и из всех стран мира приводили к Нему детей. Однако пока никто из детей этого дикого горного уголка Китая не призван к Нему. Библия еще не дошла до этих далеких глухих сел. Вот поэтому она и совершает эту долгую-долгую поездку.

К вечеру, незадолго до наступления ночи, караван прибыл в маленький городок, и погонщики стали искать постоялый двор, в котором можно было бы переночевать. В китайских постоялых дворах мужчины спят в одной комнате, на так называемом канге. Глэдис отвели на ночь отдельную комнатку. На следующий день они поехали дальше. Так два дня ехала она с ослиным караваном через горы, далеко на северо-запад. Они проезжали через маленькие поселки и мимо одиноких хуторов, через высокие горы и глубокие долины, слышали журчание ручейков и плеск водопадов. И чем дальше уходили они в горы, тем тише становилось вокруг. Слышен был только однообразный цокот ослиных копыт на горной тропинке: цок-цок, цок-цок...Иногда им встречались дети. Это были китайские мальчики и девочки в голубых крестьянских рубашках. С любопытством, но застенчиво смотрели они на нее и потом быстро убегали. Ах, как хотелось ей уже сейчас рассказывать этим детям что-нибудь из Библии... Но ей надо было следовать дальше, гораздо дальше...

Наконец, на закате дня караван обошел скалистую стену, и за крутым поворотом вдали показался городок.
- Видите вон там город? - спросил начальник каравана Глэдис. - Это Янчэн!
Ослы приостановились, и Глэдис увидела вдали, на склоне горы, старый китайский городок. Заходящее солнце освещало гору оранжево-красными лучами, отчего казалось, что Янчэн охвачен всполохами огня. Ослы затопали дальше. И опять в тихих горах зазвучал стук ослиных копыт: цок-цок, цок-цок - и так до тех пор, пока они не подъехали к городу. Сторож открыл большую дверь в городской стене и пропустил караван. Ослы сразу начали сопеть и толкаться, желая рысью пробежать во двор трактира. Они хотели воды, корма и покоя, но начальник прежде всего отвез Глэдис к дому в городской стене.

Это было старое здание с широким, полутемным двором. Там жила госпожа Лосон, которая вот уже полвека трудилась в Китае на миссионерской ниве и недавно переселилась в этот северный горный городок. Услышав шум во дворе, старая дама вышла из дому и вопросительно посмотрела на Глэдис. Она почтительно поклонилась высокой, стройной с серебристо-белыми волосами госпоже Лосон и почувствовала себя маленькой и незначительной перед этой миссионеркой с колоссальным опытом работы. Джинни Лосон была шотландкой и не привыкла проявлять какие-либо эмоции. Деловитым тоном она спросила:
- Кто ты?
- Я Глэдис Эльверд. Я писала вам из Лондона.
- Так это ты. Не хочешь ли войти?
"Неужели так приветствуют человека, проделавшего тысячи километров, чтобы помочь тебе? Разве спрашивают его, хочет ли он войти?" - изумленно подумала Глэдис. Госпожа Лосон без дальнейших слов вошла в дом. Глэдис, почти падая от боли в спине, последовала за ней. Войдя в помещение, она с любопытством оглянулась по сторонам. Так это и есть тот дом, где она впредь будет жить? Все вокруг выглядело довольно запущенным и грязным. Везде валялся всякий хлам, клочки бумаги.
- Я полагаю, ты хочешь есть! - убежденно сказала старая дама и сразу исчезла в кухне. Через пару минут она вернулась, неся блюдо со странным варевом. Глэдис едва взглянула на него, и ее затошнило от запаха этой бурды. Охотнее всего она сразу бы отодвинула его, но вместо этого вежливо сказала:
- Спасибо вам! - и осторожно попробовала. Вкус был отвратительный, но она должна была выбирать: либо пустой желудок, либо эта пища. Чтобы хоть немного утолить чувство голода, она принудила себя съесть половину.

Потом они немного поговорили. Госпожа Лосон рассказала, что этот дом находится в старой части города. Она смогла его снять за небольшую плату. Долгое время он стоял незанятым, так как никакой китаец не хотел жить здесь. Среди них существовало поверье, что по этому дому бродят злые духи.
- А я еще ни одного не видела, - решительно заявила старая миссионерка. - Надо отчистить и отремонтировать дом, так что работа для тебя пока есть!
Так как госпожа Лосон не показала Глэдис, где ее спальня, та наконец спросила:
- Где мне можно прилечь? Я ужасно устала.
- Да, конечно, ложись отдыхать: делай, как хочешь, - лаконично ответила госпожа Лосон.
- А где же я могу спать?
- Где хочешь! - сказала она и широким жестом указала по сторонам. - Сама выбери себе местечко.

Глэдис обошла весь дом и повсюду видела одинаковый беспорядок. Она выбрала себе комнату, смела сор в один угол и только тогда заметила, что в окнах нет ни стекол, ни занавесок. В комната не было даже двери.
- А где можно переодеваться? - робко спросила она госпожу Лосон.
- Зачем тебе раздеваться?
- Потому что я хочу лечь спать.
- О-о, не беспокойся, не надо переодеваться на ночь. Лучше не раздеваться и взять все свои вещи с собой в постель. Тогда их не украдут. Ты видишь, двери у нас не запираются. Итак, первые ночи в Янчэне Глэдис спала в своей голубой китайской одежде, держа у себя в постеле свое скромное имущество.

На следующее утро ее разбудил шум оживленных голосов за открытым окном. К ее изумлению, в окно заглядывало множество желтых лиц, темные глаза которых с любопытством осматривали комнату. Вероятно, весть об иностранке, приехавшей с прибывшим накануне караваном, уже обошла весь город, и сейчас эти женщины и дети пришли посмотреть на "женщину с Книгой". В письме матери Глэдис так описала свои первые впечатления о новом месте жительства. "Янчэн очень красивый китайский городок на склоне горы, он тянется вдоль долины, между высокими голыми скалами, окруженный защитной стеной и полный узких извилистых переулков. Здесь много храмов. Никто не знает, сколько тысяч лет он существует. Мы живем у старой ослиной тропы, ведущей из Хэбея в Хэнань. В этом уголке мира нет дорог, только ослиные тропы. Через город, вдоль стены, постоянно проходят ослиные караваны. Деревьев тут почти нет, только высокие и голые скалы. Во время восхода и захода солнца горы поразительно красивы. Госпожа Лосон рассказала мне, что зимой горы покрыты снегом. Весной здесь прекрасно. Чистая вода горных ручейков течет по сияющим в свете солнца камешкам. Вдоль берегов растут всякие цветы. Китаянки стирают одежду в мелководных местах реки. В соседнем доме живет старый китаец, который выращивает в цветочном горшке английскую капусту. Он очень гордится ею и не хочет отдать капусту мне в пищу. Он думает, что это редкое заморское растение...".

Глэдис приехала в Янчэн в конце ноября 1932 года. Первые недели жизни здесь стали для нее настоящим испытанием. Госпожа Лосон привыкла заниматься миссионерской деятельностью одна, а теперь она должна была познакомить Глэдис с проблемами миссионерского служения. Но обучать других было не в ее характере. Она поступала только так, как диктовало ей ее настроение, а Глэдис молча следовала за ней. Она терпеливо старалась вынести раздражительность старой миссионерки.

Уже скоро девушка заметила, что люди в Янчэне кричат вслед госпоже Лосон недоброжелательные слова, хотя смысла их она еще не понимала.
- Что они выкрикивают? - полюбопытствовала она.
- О, они кричат, что я - странный дьявол с белыми волосами. Китайцы ненавидят всех иностранцев, - равнодушно ответила старая дама.
Глэдис в ужасе вздрогнула. Неужели люди и ее считают иностранным бесом? Госпожа Лосон критически обвела Глэдис взглядом и пробормотала: - Ты такая же маленькая, как они, твои волосы такие же прямые и черные, ты для них не такая странная. Но пока ты не выучишь их язык, ты не будешь знать, что люди говорят о тебе.

Первые недели в Янчэне работа Глэдис заключалась в уборке старого дома. Она мела и мыла, стараясь сделать дом пригодным для жизни. "Теперь я горничная в Янчэне вместо Лондона", - с иронией думала она. Но ситуация скоро переменилась. Глэдис все лучше понимала китайскую речь. Как будто без больших стараний с ее стороны какая-то чудная сила внедряла незнакомый прежде язык в ее сознание. Госпожа Лосон заметила это и в один прекрасный день предложила:
- Сходи сама в город сделать покупки. Я сегодня чувствую себя неважно.
До того они всегда появлялись на людях вместе. И вот Глэдис пошла одна. Она вышла из дому в хорошем настроении. Город, в котором она теперь жила, находился на старом торговом пути с юга на север и запад, до китайской стены. Он являлся местом отдыха для многочисленных караванов, еженедельно проходивших через него. На узких, извилистых улицах царила постоянная сутолока. Крестьянки с плоскогорья проносили корзины с овощами, просом и другими продуктами на рынок. Ей часто встречались женщины в голубой крестьянской одежде и желтых соломенных шляпах, из-под которых свисали длинные черные косы. Мужчины с раскачивающимися палками-носилками, обвешанными тяжелыми корзинами, бегали, ловко прошмыгивая сквозь толпу. Глэдис просто не могла наглядеться на все это. Но личного общения с людьми пока не получалось. Ее миссионерскому труду еще только предстояло начаться.

Внимание Глэдис снова и снова привлекали изящные формы многих китайских храмов и зданий. Она шла по красивым торговым улицам, где между домами висели многоцветные лампионы, где богатые китаянки ходили в цветных длинных вышитых туниках, где в магазинах они изящными пальцами щупали дорогие шелковые ткани, мечтая пошить еще более красивую одежду, которой они могли бы блеснуть на аристократических приемах у мандарина, правителя области, когда его жены приглашали во дворец узкий круг избранных подруг.

Идя вдоль городской стены все дальше, она обнаружила трущобы города, где перед обветшалыми домиками дети играли в грязи. У хибарок, которые в любой момент могли развалиться, сидели женщины, устремив пристальные, скорбные от голода и горя взгляды в пустоту. Там располагались грязные, жалкие трактиры и постоялые дворы для погонщиков ослов, на самом деле не что иное как развалины, где ослы стояли во дворах, заваленных отходами и пометом. Ее пробрала дрожь. Но все же и здесь жили люди с бессмертными душами, но без всякого представления о Слове Божьем. Именно этим людям она должна была проповедовать Евангелие.

Внимание Глэдис снова и снова привлекали изящные формы многих китайских храмов...Возле одного из дворов Глэдис увидела группу маленьких детей. Медленно проходя мимо, она приветливо на них посмотрела. Она сказала девочкам несколько ласковых слов, но дети посмотрели на нее вовсе не приветливо. Одна девочка плюнула на ее юбку. Другие закричали неприличные слова. Потом прибежали ребята, которые выругали ее самым скверным образом. Мальчики постарше начали бросать на нее комья грязи и помет ослов. Как это было ужасно! Затем из своих домиков вышли их матери и начали ругать ее еще хуже.
- Чего хочет эта иностранка от наших детей? Может, она хочет украсть их! - кричали они. Эй ты, убирайся отсюда! - требовали они и тоже бросали в нее грязью. Глэдис так испугалась, что уже не решилась делать покупки. Она побежала из этих переулков назад, в миссионерский пункт, в старый дом в городской стене. Входя, она разочарованно воскликнула:
- О-оо, я не могу... Не могу...
- Ну, что случилось?.. Почему ты так расстроена? - спросила госпожа Лосон.
- Я хотела поговорить с детьми, но они не захотели меня слушать. Они бросали в меня помет и грязь и ругали скверными словами. Я не смогу быть миссионеркой... не смогу, - плача и дрожа ответила Глэдис.

Госпожа Лосон дала ей выплакаться и спокойно сказала:
- Господь Иисус говорил Своим ученикам о том, что ненавидели Его, возненавидят и их. Если Господь Иисус хочет использовать тебя для Своего труда, то люди будут поносить и тебя. А может, будет и еще хуже. В последующие дни Глэдис следовала за госпожой Лосон, куда бы та ни ходила. Старая дама гуляла с ней по Янчэну, знакомила Глэдис с некоторыми доброжелательно настроенными китайскими семьями и учила ее некоторым китайским выражениям, необходимым в беседах с людьми. Глэдис тщательно повторяла все слова, сопровождая их доброй улыбкой, благодаря чему производила хорошее впечатление на местных жителей.

Однажды днем, когда они вместе возвращались с гор в Янчэн пешком, их несколько раз обогнали караваны, следующие к восточным воротам.
- Сегодня в городе будет оживленно, заметила Глэдис. - Вряд ли хватит трактиров для такого множества погонщиков и ослов. К тому же, некоторые постоялые дворы слишком запущены и грязны..., брр! - содрогнулась она. Джинни Лосон остановилась и задумчиво посмотрела вслед ослиному каравану. Животные были усталые. Шаркая копытами, они высоко поднимали сухую пыль горной тропы. - Ты права, - произнесла госпожа Лосон, глядя на склон горы, где вечернее солнце освещало Янчэн. - Ты права... - задумчиво повторила она.

В этот вечер Глэдис заметила, как старая дама ходила по дому из комнаты в комнату, очень внимательно осматривая их. Она несколько раз прошлась по двору, бормоча что-то себе под нос, и вдруг сказала:
- Да, возможно! Начнем сразу же.
- Что вы имеете в виду? - спросила Глэдис.
- Что я имею в виду?.. Разве ты не понимаешь? В Янчэне не хватает мест для погонщиков ослов.
- Да-а-а, - протянула Глэдис, не понимая, что она хочет сказать.
- Итак, - пояснила Джинни Лосон, - мы откроем постоялый двор. У нас для этого достаточно места. Во дворе поместится немало ослов.
- Я не для этого сюда приехала, - заявила Глэдис с негодованием. - Это не миссионерский труд.
- А я говорю, что мы откроем постоялый двор! - решительно заявила Джинни Лосон. Ты знаешь, в чем нуждаются эти мужчины? В пристанище и покое, в воде и корме для своих ослов, в спальном месте и в привычном ужине. За скромную плату мы наймем китайского повара, а вечером после ужина сможем знакомить их с Библией.
Глэдис посмотрела на нее, остолбенев от изумления.
- И вы думаете, что они посмеют сюда войти? - спросила она робко.
- А это уже твоя задача, - деловито прозвучало в ответ.

Под руководством госпожи Лосон, с помощью Глэдис и старого китайского повара, которого звали Чан, дом уже через пару дней был готов принять первых посетителей. Чан приготовил большой горшок проса с прекрасно пахнущими приправами. Скоро должны были подойти погонщики ослов.
- Пойди стань у наших ворот и приглашай их зайти сюда! - велела Джинни. - Мои белые волосы только отпугнут их, поэтому к воротам должна пойти ты.
Старый Чан дал Глэдис хороший совет:
- Надо взять первого осла группы за голову и втащить в ворота, а остальные последуют за ним сами.
- Я боюсь ослов. Пусть Чан сделает это, попробовала возразить девушка, но упрямая шотландская миссионерка решительно заявила:
- Я решила, что это сделаешь ты, и так и будет. Итак, Глэдис Эльверд послушно, но дрожа от страха, погнала первый ослиный караван через ворота во двор.

Долгие месяцы Джинни Лосон и Глэдис обе со страстным усердием работали над своей новой миссионерской задачей. Весть о новом постоялом дворе в Янчэне, который обеспечивает погонщикам лучшие условия проживания, чем все другие, распространилась до отдаленнейших мест области Шаньси. Питание там отличное, услуги дешевле, помещения чище, чем в других ночлежках, канг хорошо греет и к тому же вечером рассказывают чудные истории из Книги, о которой никто здесь еще никогда не слыхал. Эта иностранная женщина с белыми волосами не так опасна, как они раньше думали. Ведь повар Чан решился у нее поселиться и теперь с уважением рассказывает о миссионерке, которая живет в Китае вот уже пятьдесят лет и еще никогда никому не причинила вреда. Хотя жители Янчэна еще не полностью доверяли госпоже Лосон и Глэдис, страх перед этими чужестранками мало-помалу исчезал.

Работы на постоялом дворе прибавлялось. Все больше погонщиков ослов стекалось к воротам миссионерской гостиницы. Вечером, когда госпожа Лосон у канга читала и рассказывала погонщикам библейские истории по-китайски, Глэдис также внимательно слушала и старательно запоминала. С удивительной быстротой она училась понимать, читать и писать по-китайски. Ее самоотверженность в решении миссионерских проблем, находчивость в трудных ситуациях удивляли слышавших о ней миссионеров из других мест. В знании китайского языка и в эффективности миссионерского служения Глэдис Эльверд превзошла самых способных миссионеров, когда-либо посланных миссионерским обществом. За несколько месяцев она превратилась в самостоятельную личность, способную поступать согласно собственным убеждениям.

Пришло время, когда у педантичной Джинни Лосон и энергичной, инициативной Глэдис Эльверд стали возникать расхождения во мнениях. Глэдис изо всех сил старалась не вступать в конфликты с госпожой Лосон. Но однажды дело все-таки дошло до столкновения. Из-за пустячного повода Джинни Лосон вдруг пришла в ярость и закричала на Глэдис:
- Хватит! Вон из моего дома!
Чан в страхе выбежал из кухни посмотреть, что это за скандал. Несмотря на испуг и слезы Глэдис, пожилая дама продолжала кричать:
- Вон, уходи отсюда!.. Забирай свои вещи и вон отсюда!
Глэдис поспешно запихала свои пожитки в чемодан, а Чан позаботился о провожатом с ослом, которые перевезли бы ее в один из миссионерских пунктов Китайской Внутренней Миссии. Это было место, обозначенное на большой карте Китая в лондонском лекционном зале КВМ красной точкой. Там трудился доктор Стэнли Хойт со своей женой. Они приняли Глэдис гостеприимно, будучи наслышанными о том, что у Джинни Лосон бывают капризы.

- Все наладится, - утешал ее доктор Хойт. Вы можете остаться у нас, пока она не позовет вас назад. Ведь она не сможет долго обходиться без вас.
Как раз теперь доктор Хойт должен был сопровождать свою жену на операцию в одну из больниц Пекина. Они порадовались, что в это время Глэдис присмотрит за детьми. Так Глэдис несколько недель прожила в семье Хойт. Потом пришла неожиданная весть, что госпожа Лосон тяжело больна. Она попросила Глэдис поскорее вернуться.

Глэдис немедленно поехала в Янчэн. Джинни Лосон была еще способна узнать Глэдис и говорить с ней. В течение нескольких дней Глэдис без чьей-либо помощи ухаживала за старшей миссионеркой. Ведь во всей провинции Шаньси не было ни одного европейского врача или медсестры. День и ночь Глэдис дежурила у постели умирающей.
- Глэдис, - прошептала больная однажды, я знаю, что Бог поставил тебя рядом со мной... в ответ на мою молитву... Его воля, чтобы ты продолжала этот труд.., сколько Он хочет... Он позаботится о тебе... Он охранит тебя... и благословит тебя... Джинни Лосон произнесла свои последние слова. Глэдис осталась одна. Единственная европейка в этой большой северо-китайской области...
Глава 6. Мандарин Янчэна

После смерти Джинни Лосон госпожа Смит, которая трудилась в миссионерском пункте Тешьчжоу, послала одного китайского благовестника, мистера Лу, в Янчэн для того, чтобы он помогал Глэдис в ее нелегком труде. Как-то Глэдис поведала мистеру Лу о своем желании посетить северные горные деревеньки и там рассказать женщинам и детям о Христе.
- Это невозможно, - возразил мистер Лу. Туда могут добраться только погонщики ослов. Пусть они и передают весть Евангелия тамошним людям.
- Мы могли бы попросить разрешения у мандарина отправиться вместе с ними, - предложила Глэдис, - ведь он правит этой областью.
- Это невозможно, - повторил мистер Лу. Во-первых, женщине слишком трудно будет совершить такой переход по горам. А во-вторых, европейским миссионерам запрещено говорить с женщинами в этих деревнях.

Глэдис почувствовала себя одинокой и загрустила. С кем ей посоветоваться? Если нельзя уговорить мандарина, то кто другой мог бы помочь ей вступить в контакт с этими деревенскими жителями? Правда, она знает, что погонщики ослов каждый вечер внимательно слушают библейские истории и могут рассказать их в деревнях. Но их понимание Слова Божьего еще очень ограничено. Кроме того, погонщики передадут эту весть только мужчинам. Женщин и девушек они вовсе не берут в расчет.

Однажды Глэдис спросила одного погонщика ослов, сколько у него детей.
- Моя жена подарила мне четверых сыновей, - ответил тот.
- А у вас дочери есть? - задала она следующий вопрос.
- Их мы не считаем, - удивленно заметил погонщик.
Его слова заставили Глэдис задуматься. Ведь у женщин и девушек в Китае тоже есть душа. И им надо рассказать о том, что написано в Слове Божьем. В тот вечер она долго стояла на коленях в своей комнате и в молитве открывала свои желания и заботы Господу. Ведь Он может устроить так, чтобы она поехала в горные деревни с Библией и рассказала женщинам и детям о Спасителе. Но как же это осуществить? Глэдис стояла как бы перед закрытой дверью. Казалось, что это невыполнимо. Тогда она взяла Библию и начала читать. В те часы, когда она чувствовала себя очень одинокой, Слово Господне было ее единственным утешением. "...Но Он (Иисус Христос) сказал: невозможное человекам возможно Богу".

На следующий день, работая по дому, Глэдис вдруг услышала шум и возбужденные голоса во дворе. Она вышла узнать, что случилось.
Там у ворот стоял повар Чан с перекошенным от страха лицом. Он возбужденно махал руками, показывал на улицу и кричал:
- Мандарин едет! Мандарин едет!
Его черная коса прыгала на спине, когда он выбегал из ворот.
Глэдис слышала, как на улице со всех сторон раздавались взволнованные крики:
- Мандарин едет!
Ей стало любопытно посмотреть на него. Она поспешила через двор. Выйдя на улицу, Глэдис не поверила своим глазам. Прямо перед их воротами появился прекрасный китайский паланкин, украшенный золотом и багряными цветами, который несли кули в белых одеяниях. Окна паланкина были задрапированы синими камчатными занавесами, перевязанными золотым шнурком. Кули осторожно поставили паланкин во дворе. Высшие чиновники из Ямыни (в дореволюционном Китае здание областного правительства) в голубых, шелковых мантиях немедленно вышли вперед и расположились рядом с дверным проемом паланкина. Все были одеты в многоцветные одежды из желтого, синего и пурпурового шелка. Это была впечатляющая сцена из восточной жизни, такого Глэдис еще никогда не доводилось видеть.
- Мандарин желает с вами поговорить, сказал ей один из чиновников в синем.
Ее сердце сильно застучало.
- Мандарин желает поговорить со мной... со мной? - повторила она растерянно.
- Мандарин желает видеть женщину с Книгой! - торжественно возвестил чиновник.

Двое слуг раздвинули синие занавесы паланкина, и оттуда вышел мандарин. Придворные почтительно поддерживали его. Глэдис не знала, что делать. Она в полном изумлении взирала на восточного правителя. Это был высокий, стройный человек с узким лицом и светлой, цвета слоновой кости, кожей. Темные миндалевидные глаза внимательно смотрели на Глэдис. Его черные волосы были собраны сзади в длинную косу. Красная шелковая накидка, отделанная синими и зелеными полосками и расшитая золотыми цветами, доходила внизу до черных остроносых туфель. Из широких рукавов мантии виднелись красивые руки с длинными, красиво подточенными ногтями, которые держали чудно раскрашенный веер. На голове у него была треугольная, обшитая по краям золотом, черная шляпа. Мандарин долго не сводил с Глэдис своих серьезных глаз. Что же она должна делать? Ах да, мистер Лу сказал, что надо кланяться мандарину. Она не слишком умело трижды поклонилась ему. Выпрямившись, Глэдис увидела, что мандарин все еще пристально смотрит на нее.
- Я приехал обратиться к вам за советом, сказал он после долгого молчания, во время которого, казалось, оба они чувствовали себя несколько неловко.
- О да? - робко произнесла она.
Снова пауза. Глэдис не в состоянии была сказать ни слова больше и лишь еще раз смущенно поклонилась знатному гостю. Мандарин продолжил:
- Недавно мне передали на подпись правительственный указ об улучшении положения женщин. Указ запрещает обвязывать ножки новорожденным девочкам, а женщинам и девушкам на всей территории Китая применять ограничители движения. Этот указ надо передать во все деревни нашей области. И понимаете, для проверки выполнения указа нужна женщина. Я хочу вас попросить найти для меня такую женщину. Может быть, у вас есть в Китае знакомые христианки, ноги которых хорошо приспособлены для продолжительной ходьбы, так как никогда не были связанными. Напишите им письма и найдите подходящих женщин для проверки исполнения указа в деревнях. Вознаграждением за ваш труд будет один децилитр проса в день и два раза в неделю овощи. Я предоставлю в ваше распоряжение осла и двух солдат для сопровождения. Мне срочно нужна ваша помощь.
Слова мандарина звучали как просьба, но его повелительный взгляд требовал послушания. Мандарин степенно прошествовал назад к паланкину и исчез за синими драпированными занавесами. Знатная процессия медленно тронулась обратно в Ямынь.

Во дворе осталась потрясенная Глэдис. После визита мандарина Глэдис усердно взялась за дело и написала письма в известные ей миссионерские пункты. С большим нетерпением она ждала ответов. Наконец через несколько недель погонщики ослов доставили ей пачку писем. Эти письма пришли из Тяньцзиня и Шанхая, но - какое разочарование! - ответы были отрицательными.
- Вы нашли то, что требуется? - поинтересовался Чан.
- Нет, Чан, - с огорчением ответила она, не нашлось никого, кто согласился бы поехать в деревни.
- Но... - обеспокоенно произнес Чан, - это приказ мандарина, он должен быть обязательно исполнен!

В одно солнечное утро, когда Глэдис работала на своем постоялом дворе, снова появилась торжественная процессия во главе с мандарином. Придворные повелели взволнованному Чану позвать женщину с Книгой, ибо мандарин хотел говорить с ней. Роскошь китайской знати и на этот раз произвела большое впечатление на бедную Глэдис. Выйдя из паланкина, мандарин вновь с царственной осанкой остановился перед ней в своем прекрасном красном одеянии. Глэдис поклонилась ему, как учили ее мистер Лу и Чан. Потом придворный писарь спросил, какой ответ женщина с Книгой может дать мандарину. Глэдис посмотрела в строгие, требовательные глаза мандарина и с трудом осмелилась ответить. Она рассказала ему о своих письмах в миссионерские пункты и о неутешительных ответах. Мандарин неподвижно стоял перед ней. Его лицо не отражало ни малейших эмоций. Однако он напряженно размышлял: "Эта иностранка с Книгой бегло и без акцента говорит на горном диалекте Шаньси; ее ноги хорошо приспособлены для ходьбы в горах; она не боится ездить на осле по узким скалистым тропинкам, где могут встретиться бандиты, в общем это как раз та женщина, которая нужна мне для выполнения этого нелегкого задания". Затаив дыхание, повар Чан смотрел на важных людей на постоялом дворе. Какой ответ даст сейчас мандарин? Глэдис ждала, что мандарин сядет в паланкин и уедет. Ведь он понял, что она не в силах помочь ему. Но мандарин не садился в паланкин. Он все еще с важным видом неподвижно стоял перед ней. Наконец правитель начал говорить, едва шевеля губами, а Глэдис очень внимательно слушала.
- Мисс Эльверд, вам, наверно, известно, что на всей территории Китая вот уже много столетий ноги девочек сразу после рождения перевязывают. Маленькие ноги и семенящая походка считаются непременными признаками красоты и грациозности китайской женщины. Однако наши девушки и женщины из-за этого обычая не могут быстро ходить.

Вдруг Глэдис заметила, что темные глаза мандарина направлены на ее ноги. И она остро почувствовала себя чужой среди этой китайской компании. Она невольно и сама посмотрела на свои ноги, единственные не втиснутые в маленькие туфельки женские ноги в этом большом горном краю. Она не семенит ногами, как китайские женщины. Когда она, Глэдис Эльверд, идет по торговым улицам и трущобам Янчэна, чтобы посетить нищие семьи, бездомных детей и попрошаек и рассказать этим несчастным людям о Библии, она всегда шагает быстро и энергично. Значит, по мнению мандарина, она лишена красоты и грациозности. Глэдис вздохнула, испытывая чувство неполноценности перед этим знатным господином, не сводящим с нее строгого и властного взгляда. Но мандарин уже не смотрел на ее большие ноги, он пристально взглянул ей в лицо и повелительно произнес:
- От имени правительства я назначаю вас, мисс Эльверд, своей придворной с поручением в качестве инспектора объехать все горные деревни и поселки этой области Шаньси для проверки исполнения указа правительства. Ваша обязанность - тщательно и быстро исполнить это задание. Я предоставлю в ваше распоряжение осла и двух солдат. Ваша служба начинается с завтрашнего дня.

Потрясенная, она не смогла сдержать изумленного восклицания:
- Я... я... ваша придворная?!
Лицо мандарина было невозмутимо, он строго смотрел на нее. Тогда, задыхаясь от возмущения, она продолжила:
- Вы думаете, что я соглашусь служить вам?
- Да, - ответил мандарин, - я повелеваю вам это!
- А знаете ли вы, зачем я здесь, в Китае? - взволнованно спросила она.
Мандарин не отвечал. Его придворные были ошеломлены. Такого они еще никогда не слыхали. Эта иностранка возражает самому мандарину! Глэдис между тем нервно продолжила:
- Я ехала сюда тысячи миль для того, чтобы здесь возвестить о Слове Божьем. В России хотели меня арестовать и заставить работать машинистом, но я вырвалась. Я должна была привести Слово Божье в Китай. А сейчас, когда я наконец могу рассказать вашему народу о Боге, вы предлагаете мне служить вам для проведения в жизнь новых законов вашего правительства? Нет, это невозможно. Мое предназначение - служить Господу, я не могу быть вашей служанкой.

С твердой убежденностью в голосе она отказалась исполнить приказ местного правителя. Всякое чувство неполноценности у нее исчезло. Ее вера в свое высокое предназначение дала ей храбрость и силу. Придворные разволновались, задрожав от страха. Они зашевелились, так что их одежды зашуршали. Все взоры были направлены на мандарина. Какой приговор вынесет он за этот отказ? Разве эта иностранная женщина не знает, что их господин царствует над жизнью и смертью, свободой и пленом каждого жителя этой области? Самому же мандарину в этот момент было над чем подумать. Ему понадобилась вся мудрость китайской философии, чтобы найти правильный ответ. Перед своими придворными и народом он должен сохранить авторитет могучего властителя. Но эта женщина, которая осмелилась противоречить ему, считая поручение своего Господа выше его приказа, вызвала его глубокое уважение. Какой же это должен быть могучий Царь, этот Бог, свод законов Которого она всегда носит с собой! Городской писарь рассказал ему, что истории из этой Книги она рассказывает владельцам магазинов, женщинам на улице, попрошайкам по дороге и погонщикам ослов, посещающим ее постоялый двор. В этой Книге написаны законы, представляющие собой больше ценности, чем древние китайские законы в его ученых книгах, так она сказала. Откуда же взялась у этой женщины смелость отказаться исполнить его приказ? Хотелось бы побольше узнать об этой Книге и о ее Боге. Но он не должен выдать это свое желание сейчас.

Повар Чан был глубоко возмущен отказом мисс Эльверд. "О, какая это глупая-глупая женщина, - подумал он. - Отказать самому мандарину! Ведь быть его придворной такая великая честь!". Чан от страха выскочил за ворота и теперь украдкой заглядывал через пролом в стене, чтобы узнать, чем все это кончится. Придворные из Ямыни также в гробовой, напряженной тишине пристально смотрели на этих двух людей: представительного мандарина Янчэна и простую женщину в голубом платье. Глэдис снова, на этот раз спокойно, но очень решительно заявила:
- Господин мандарин, я приехала в Китай для того, чтобы принести сюда Слово моего Бога. Мне очень хотелось бы поехать в деревни с Книгой Божьей, но я не могу быть вашей служанкой!
Его взгляд все еще был непроницаемым. После долгого и глубокого раздумья он повелительно сказал:
- Завтра два солдата и осел будут приготовлены для вас. Ваше служение начинается завтра. Вы должны посетить каждую деревню и каждый поселок в этой области Шаньси. Я дам вам специальное удостоверение. Вы регулярно будете посещать меня в Ямыни и сообщать о результатах вашего труда. Я отдам приказ о ежевечернем приготовлении спальной комнаты для вас в трактире, и...Глэдис вдруг увидела, что его губы слегка дрожат. Ей показалось, что на его красивом цвета слоновой кости лице промелькнуло волнение. Он тихо, почти неслышно для придворных добавил:
- Вы можете брать с собой свою Книгу. Куда бы вы ни поехали!
Услышав это, Глэдис вздрогнула.
- Я могу рассказывать из Книги? В каждой деревне, в каждом доме?
- Да, если только вы быстро и тщательно исполните мой приказ.
Глэдис трижды поклонилась ему и ответила:
- Господин мандарин, я принимаю свое назначение инспектора и надеюсь исполнить ваше поручение согласно вашим пожеланиям.

После отъезда мандарина Глэдис пошла в свою комнатку и стала на колени. Ее сердце было полно удивления, что Бог использует даже мандарина, чтобы открыть ей закрытые двери к далеким горным деревням. Только что чудным образом исполнилось ее желание. Она теперь может беспрепятственно распространять Слово Божье в отдаленных горных краях Северного Китая. "...Но Он (Иисус Христос) сказал: невозможное человекам возможно Богу".

В последующие месяцы Глэдис ясно поняла, что Сам Господь дал ей эту новую возможность посещения горных деревень. Под охраной двух солдат мандарина, которые должны были защищать ее от разбойников в горах, Глэдис объезжала горный край севера. Она посещала не только маленькие поселки недалеко от Янчэна, но и добиралась до сотен деревень и поселений по всей области. Официальный, написанный на красной бумаге приказ мандарина и конвой солдат облегчали ей труд и создавали больший авторитет среди горцев. Сама Глэдис с радостью исполняла свои новые функции инспектора. В каждой деревне сначала оба солдата ходили по узким улочкам и созывали семьи к деревенской площади. Убедившись в том, что все жители присутствуют, один из солдат громким голосом зачитывал приказ мандарина. Высоко подняв официальную красную бумагу в руке, солдат сообщал горцам, что перевязывать ноги девочкам и женщинам впредь запрещено. Ноги должны у всех развиваться и двигаться свободно. Тот, кто не повинуется этому новому закону, будет посажен мандарином в тюрьму. Старые женщины на площади беспокойно шаркали ногами. Мужчины недовольно реагировали на эту весть.

Долгие столетия маленькие ноги китайской женщины считались признаком ее красоты. Почему же это вдруг должно измениться? Мужчины бормотали, что не хотят этого. Тогда солдат поднимал руку. Красная бумага колыхалась на ветру. Его голос оглашал деревенскую площадь:
- Если какая-то женщина или девушка откажется развязать ноги, ее муж или отец будет посажен в тюрьму. Женщина с Книгой является государственным инспектором. Сейчас она по приказу мандарина проверит ноги женщин. Отказавшиеся от проверки будут наказаны.
Люди начинали волноваться. Женщины смотрели испуганно, а мужчины строптиво. Между этими взволнованными людьми и громко кричащими солдатами стояла женщина с Книгой. В первой же деревне Глэдис влезла на груду камней развалившейся стенки и жестами рук попросила тишины. Солдаты замолчали, и глаза народа устремились на нее. Что хочет сказать им эта чужестранка? В установившейся тишине ее взгляд спокойно скользнул по рядам женщин, девушек и детей. Вся ее осанка выражала достоинство. В руках у нее была Книга. Она открыла ее. Ясным голосом по-китайски она прочитала девяносто девятый Псалом. Люди слушали. Тревожный шепот утих. Прочитав Псалом, она еще с минуту стояла неподвижно, потом подняла голову. Ее глаза устремились вдаль, где высоко к небу поднимались вершины гор. Люди напряженно ждали. И вдруг... зазвучало прекрасное пение ее сильного, задушевного голоса: "Воскликните Господу, воскликните Господу, вся земля, воскликните Господу, вся земля! Служите Господу с веселием, идите, идите, идите пред лицом Его, идите пред лицом Его, идите пред лицом Его с восклицанием, с восклицанием".

Неужели эта иностранка так хорошо поет?! Хвалебный гимн плыл над их головами и поднимался вверх, расплываясь в бесконечной синеве неба. Люди стояли неподвижно. Казалось, что сила голоса удивительной женщины возвысила ее над окружающими. Она пристально смотрела вверх, в бесконечность. Тепло и сильно звучал ее голос, когда она с упоением пела: "Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас. И мы Его, Его народ, овцы паствы Его, и мы Его, Его народ и овцы паствы Его".

Под влиянием этого пения сопротивление большинства слушателей сломалось. Открылись уши и сердца, чтобы воспринять весть из Книги. Глэдис заметила, что много глаз с ожиданием устремлены на нее. Теперь говорить было легче, хотя она ощущала великую ответственность за каждое свое слово. Она еще раз прочитала стих из девяносто девятого Псалма: "Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас...". Простыми словами она рассказала о сотворении человека, как Сам Бог дал человеку тело и душу. Она закончила свою короткую речь следующими словами:
- Тела всех людей создал великий Творец. И они должны оставаться такими, какими были сотворены, имея возможность расти так, как определил Создатель. Если бы Бог захотел, чтобы у девочек и женщин были очень маленькие ноги, то Он бы сделал их маленькими. Но великий Творец этого не сделал. Он создал их такими, какими они и должны быть. Сейчас правительство издало новый закон о том, что все те, кто обвяжет ноги и таким образом воспрепятствует их росту, будут строго наказаны. Если бы мужчины попробовали семенить с такими туго обвязанными ногами хоть немного, они бы поняли, как это ужасно. Это некрасиво, потому что неестественно и противоречит Божьему замыслу. А теперь... матери, возьмите своих маленьких девочек и развяжите им ножки. Я буду проверять!

Женщины начали возбужденно переговариваться. Они улыбались, глядя на Глэдис, но взяли малюток к себе на колени и ждали, кто осмелится первым выполнить приказ. Глэдис присела на корточки перед одной молодой матерью и развязала бумажные ленты вокруг ножек ее ребенка. Все глаза очень внимательно смотрели на ее руки.
- Смотрите-ка! - воскликнула Глэдис. Смотрите-ка, какие красивые ножки! - Она показала ножку ребенка его матери.
- Смотрите-ка, - повторила она, - эти ножки сейчас могут свободно расти и двигаться, а потом ваш ребенок будет свободно ходить, прыгать и бегать. Ноги у нее больше не будут болеть. Это станет освобождением для китайских девушек и женщин. Она на минутку приподняла девочку вверх и обратилась к матерям:
- А у ваших девочек тоже такие красивые ножки? Покажите-ка их!
Скоро на площади царил необыкновенный шум. Всем девочкам развязали ножки, и матери постарались заставить их стоять и ходить. Девочки постарше сами развязали свои ноги, но после этого с трудом могли стоять на них. Глэдис была потрясена деформацией их ног. Пальцы некоторых были намертво согнуты, им понадобится много времени, пока они вернутся в нормальное положение. Для пожилых женщин, конечно, было уже поздно исправлять положение. Их ноги оказались слишком искривленными, они обречены были и впредь ходить с обвязанными ногами. Перед отъездом из деревни Глэдис рассказала людям библейскую притчу о потерянной овце и выучила с ними слова одного из Псалмов: "Пастырь мой - Господь всесильный, С Ним нужды не знаю я".

Люди в этом краю любили петь, и некоторые погонщики ослов, которые жили в этой деревне уже выучили этот псалом на миссионерском постоялом дворе, дружно поддержали пение. Солдаты на прощание всегда предупреждали людей о том, что женщина с Книгой еще вернется для проверки, чтобы ноги женщин не оказались обвязанными снова. Когда ей надо было переночевать в деревне или поселке, люди вечером с удовольствием приходили туда, где находилась Глэдис. Она и там продолжала рассказывать истории из Библии так же, как рассказывала погонщикам ослов в Янчэне. Китайские крестьяне слушали ее с большим интересом и вниманием. Сам Господь в Свое время и Своим способом открыл ей все двери в этом краю, так что она могла разъезжать и всюду провозглашать Его Слово.

Каждый раз она раздавала людям карточки со стихами. Она предлагала выучить наизусть эти библейские стихи, а при ее последующем визите карточки сменялись, и они учили новые стихи, псалмы и гимны. Под вечер она обычно вместе с жителями пела несколько гимнов на деревенской площади. Когда золотой отблеск заходящего солнца освещал склоны гор и из какой-нибудь горной деревни поднимались звуки пения, погонщики ослов на горных тропинках знали, что женщина с Книгой опять посещает одну из деревень.

Мандарин и его солдаты восхищались ее храбростью и неутомимостью во время долгих и утомительных поездок на осле по узким горным тропинкам, мимо крутых скал и расселин. Глэдис была уверена, что Сам Господь хранит ее, день за днем давая ей необходимую силу. Она часто вспоминала слова: "Ты возжигаешь светильник мой, Господи..". Благодаря знакомству с Библией в некоторых деревнях многое изменилось в жизни людей. Мужчины больше не обращались с женщинами как с рабынями, не били их. Курение опиума запретили, детей больше не продавали в рабство, а во время работы на полях нередко пели псалмы и духовные гимны. Распространялось Евангелие, и мистер Лу, китайский благовестник, получил возможность основать маленькие общины.
Глава 7. Девятушка

Каждый раз, когда Глэдис возвращалась из поездки по горам, мандарин ожидал ее в палате, чтобы выслушать отчет о результатах проверки. Обычно он был очень доволен тем, что она так храбро посещает далекие горные деревни на северо-западе и что люди добровольно исполняют его указ.

В один прекрасный день Глэдис увидела на дороге в Ямынь странного вида женщину, расположившуюся на обочине дороги. Рядом с ней сидела маленькая девочка. Глэдис остановилась, глядя на них. Какой больной выглядела эта девочка! Ее головка склонилась на сторону, глазки были закрыты, ручки безжизненно свисали вниз, а личико было покрыто нарывами. Женщина посмотрела на Глэдис и спросила:
- Нравится вам ребенок?
- Нет, - ответила Глэдис, - не нравится. - Она, кажется, очень больна. Не надо сидеть с ней здесь, на улице. Смотрите, как палит жаркое солнце ее головку, вам надо отвести ее домой и позаботиться о ней.
Женщина посмотрела на собеседницу со странной злой ухмылкой на лице и возразила:
- Нет... это не нужно. Вы можете купить ее у меня.
- Купить?! Купить ребенка... нет!
Какой больной выглядела эта девочка! Ее головка склонилась на сторону, глазки были закрыты ...
- Если вы не купите ее, я заставлю ее умереть, - равнодушным тоном заявила женщина. За пять юаней (денежная единица Китая) вы можете купить ее, - настаивала она.
- За пять юаней!
- Какая же мать продает своего ребенка?! - воскликнула потрясенная Глэдис.
В глазах женщины сверкнула такая злоба, что Глэдис вздрогнула.
- Мне нужны деньги, - невозмутимо объяснила она. - Вот вам.
Женщина рывком поставила ребенка на ноги и толкнула ее к Глэдис.
- Возьмите ее и дайте мне деньги! - отрубила она.

Глэдис растерялась. Ей жалко было ребенка, она поняла, что эта женщина принадлежит к числу торговцев детей, которые крадут их возле домов и продают в рабство. Из ее сердца вознеслась молитва о помощи: "Господи, что Ты повелишь мне делать?"
В тот момент ей пришли в голову слова, однажды изреченные Господом Иисусом: "...И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает". Она поняла, что эти слова сейчас направлены к ней. Она достала из кармана девять мелких монет и протянула их женщине.
- Это все, что у меня есть, - сказала она.
- Ну давайте, этот больной урод и не стоит больше, - ответила женщина. Она взяла деньги и снова подтолкнула девочку. Глэдис подхватила ее и на руках понесла истощенного ребенка домой. В миссионерском доме она обработала раны девочки, вымыла ее, дала ей чистую одежду и рассказала Чану, как за девять пятаков спасла ребенка от смерти. Повар Чан сразу назвал девочку Девятушкой, с тех пор так ее все и звали. Через несколько недель хорошего ухода девочка выздоровела. Она очень привязалась к Глэдис, почувствовав в ней мать, которая с любовью заботится о ней. Она стала первым ребенком, которого "мама Глэдис" взяла к себе в миссионерский дом.
Глава 8. Помните узников

Благовестник мистер Лу, Глэдис Эльверд и некоторые погонщики с нагруженными ослами стояли за воротами постоялого двора, готовые в дорогу. Они должны были ехать в одну горную деревню, где мистер Лу собирался основать небольшую христианскую общину.
- Картину о двух путях уже уложили? - спросила Глэдис, проверяя коробку с литературой. Эта картина о широком и узком путях производила большое впечатление на людей. Глэдис любила рассказывать по этой картине. После Библии аллегория Джона Буньяна "Путешествие пилигрима" была ее самой любимой книгой.

Как раз в тот момент, когда они собирались выехать, во двор вбежал курьер Ямыни.
- Сообщение от мандарина! Пожалуйста, прочитайте его и немедленно придите! - взволнованно закричал он, размахивая бумагой. Прочитав письмо, Глэдис удивилась:
- В тюрьме бунт... Но я не понимаю, почему об этом пишут мне?
- Вы должны пойти туда, потому что эта бумага из ямыни написана вам,- сказал мистер Лу.
- Вернитесь в Ямынь и скажите мандарину, что мы собрались ехать в Чуан и сейчас я не могу прийти, - обратилась Глэдис к курьеру.
Тот в испуге посмотрел на нее и выбежал на улицу, но не успели они тронуться в путь, как снова прибежал запыхавшийся курьер. Он еще более настойчиво махал бумагой и, задыхаясь от бега, произнес:
- Вы обязательно должны прийти... Вы должны прийти немедленно!
- Ну хорошо, - кивнула она в знак согласия. Мужчина быстро пошел вперед, так что она еле успевала за ним.

Вопреки ее ожиданию, он повел ее не в Ямынь, а в тюрьму. Издалека был слышен шум мятежа. Навстречу ей из-за ограды неслись громкие, яростные крики. У входа с бледным, как мел, лицом ее ждал начальник тюрьмы. Ломая руки, он в отчаянии воскликнул:
- Узники страшно взбунтовались!
- Да, это слышно даже здесь, - ответила она ему. - А почему же бунтуют?
 - Ой, не знаю. Никогда не знаешь, отчего это может быть. Мы обращаемся с узниками как можно строже, но все-таки это случилось. Они были во дворе, один из них нашел топор и, кажется, с ума сошел. Ужас. Пойдемте со мной... пойдемте, я вам покажу, как это ужасно, настойчиво упрашивал он Глэдис. Он повел ее к входным воротам и открыл окошко в тяжелой двери.
- Вот, - указал он, - вон там этот высокий парень с топором. Он бросается на всех подряд. Он уже ранил несколько человек, и другие тоже в 124 опасности. Какой ужас!
- Но почему же вы не остановили этот мятеж? - воскликнула потрясенная Глэдис. Вы должны немедленно положить этому конец!
  
Дрожа от страха, он посмотрел на нее и объяснил:
- Если я пойду туда, они меня убьют, вот почему мы послали за вами. Никто другой, кроме вас, не осмелится туда войти, - и он дрожащей рукой показал пальцем на безумно дерущихся узников. Глэдис в ужасе посмотрела на него. Она не могла поверить своим ушам. Неужели она правильно поняла его?
- Вы имеете в виду меня? Мне туда? Как вы можете мне такое предлагать?! - спросила она с дрожью в голосе.
- Вас не убьют, потому что вы христианка. Вы сказали людям, что живой Бог послал вас в Китай и что Он пребывает с вами, - сказал начальник тюрьмы совершенно серьезно и с полным убеждением. Он сунул большой ключ в замок двери и открыл ее. Когда Глэдис с трепетом взглянула в темный коридор, ведущий во двор, он настойчиво крикнул:
- Теперь вам надо идти!

Она услышала, как за ней закрылась тяжелая дверь и опять скрипнул ключ в замке. Казалось, будто горло ее сдавило. В глазах у нее рябило. Вот она стоит в темном коридоре тюрьмы. Во дворе перед ней сумасшедший мужчина, кидающийся на узников с топором, в полумраке вокруг нее крики смертельного ужаса, а за ней закрытая дверь.
- Ну, идите же... быстрее! - крикнул надзиратель через окошко в стене коридора. Глэдис чувствовала, что она в смертельной опасности. Из ее души вознесся крик о помощи: "О Боже мой, великий Боже, Который сохранил Даниила во рву львином... сохрани мою жизнь... помоги мне".

При виде страшной картины во дворе, освещенной дневным светом, ей стало дурно. На квадратной площади под палящим солнцем метались в смертельном ужасе человеческие существа, преследуемые высоким парнем с топором в руке. Он уже наметил очередную жертву, которую пытался убить в своей ярости. Преследуемый старался спрятаться за спины других узников. Но когда этот буян с топором бросался на группу людей, все разбегались. На земле уже лежали двое раненых. Глэдис стояла неподвижно, словно в столбняке. В голове у нее стучало, ее тошнило, но она все-таки верила теперь, сию минуту, что Бог способен спасти ее. "Господи! Яви Свою силу!" - молилась она в душе. Бедный узник уже не мог прятаться, парень с топором преследовал его по пятам. Крича от ужаса, преследуемый вдруг увидел незнакомую женщину, подбежал и спрятался за ее спиной. И вот к ней подбежал безумец. Глэдис распростерла руки и во весь голос крикнула:
- Остановитесь!!!

Неожиданный звук женского голоса заставил высокого парня остановиться. Он стоял перед ней с высоко поднятым топором в руке и, дико вращая глазами, смотрел на нее. Протянув к нему руку, она повелела:
- Дайте мне этот топор! Ее голос откликнулся эхом от стен внезапно затихшего двора. Мужчина смотрел на нее еще с минуту, его рука с топором опускалась, но глаза еще пылали яростью. Глэдис стояла неподвижно. Она без страха повелительно посмотрела на мужчину.
- Дайте мне этот топор! - повторила она громким голосом. А душа ее кричала: "Господи! Помоги же мне!" Мужчина заметно растерялся. На его лице появилось недоуменное выражение, и он подал ей топор. Взяв окровавленный топор, она показала пальцем на пол перед собой и велела ему:
- Садитесь там! Мужчина сел. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Она оглянулась по сторонам и прониклась чувством ужаса. Заключенные сбились в небольшие группы. На их худых телах висели лохмотья. Их взоры выражали голод и бесконечное страдание. Некоторые глаза смотрели с отчаянием, на лицах других отразились ожесточенность и недоверие. Все они были олицетворением бесчеловечного обращения. Вдоль стен двора стояли железные клетки, куда обычно заключали узников и кормили их, как зверей. Сердце Глэдис наполнилось глубоким состраданием к этим людям в их тяжелой беде. Но сейчас она должна была продемонстрировать силу.
- Подойдите все сюда и станьте передо мной! - властно распорядилась она. Ковыляя, узники медленно приблизились.
- Почему вы дрались? Почему вы подняли бунт? - спросила она с негодованием. Некоторые из них в смущении опустили голову, другие пристально смотрели на нее.

Глэдис обвела глазами группу мужчин перед собой. Ее душа болела при виде этих разрушенных жизней. Эти люди сотворены Богом для того, чтобы жить во славу Его. И вот они стоят, похожие больше на зверей, чем на людей, грязные, худые, с выступающими скулами на изможденных лицах, у некоторых из них раны на руках и ногах, из которых течет кровь. Они молчали. Никто не отвечал.
- Почему вы бунтовали? - спросила она еще раз. - Никто не решился войти сюда, и тогда послали меня, чтобы восстановить порядок. Но вы должны хорошо понять, что я приехала сюда не для того, чтобы служить полицейским или солдатом и подавлять мятежи. Я приехала в Китай для...Она уже не могла сдержаться. Полились слезы, пережитое ею напряжение оказалось слишком сильным. Понизив голос, она продолжила:
- Я приехала сюда для того, чтобы принести Слово Божье и рассказать о нем, чтобы читать людям о законе Божьем и о Господе Иисусе, Который в силах дать узникам свободу...
Опустившиеся головы медленно поднимались. Глэдис увидела много темных отчаянных глаз, с пробуждавшейся надеждой устремленных на нее. Она снова не смогла сдержаться. Слезы сострадания к этим беднягам катились у нее по щекам. Из группы молчавших узников вышел вперед один мужчина. Это был тот, который спрятался за ее спиной. Выражение озлобления и страха в его глазах исчезло, черты лица смягчились. Проникновенным голосом он негромко произнес:
- Благодарим вас, Ай-Вэ-Те, благодарим вас.
Он сказал что-то другим мужчинам, и из многих уст робко и нерешительно зазвучало:
- Благодарим вас, Ай-Вэ-Те, благодарим вас. На китайском диалекте области Шаньси Ай-Вэ-Те значит: "та, которая любит нас" или "мать, которая защищает нас". С теплотой он долго смотрел ей в глаза и повторил:
- Благодарим вас...Но его глаза, как и много других глаз, словно умоляли о дальнейшей помощи. Глэдис казалось, будто беда этих узников легла тяжестью на ее душу. Из ее сердца вознеслась молитва: "Господи, что Ты повелишь мне делать?"

Во дворе стало тихо. Заключенные все еще вопрошающими глазами пристально смотрели на нее и ждали ее слов. Через дверное окошко начальник тюрьмы наблюдал за ситуацией. "Пора проявить свой авторитет", - подумал он. Короткими, стремительными шажками вошел он во двор и визгливым голосом воскликнул:
- А теперь вон в ваши клетки, теперь уж вы никогда не выйдете! - Он указывал на железные каморки, расположенные вдоль стены.
Глэдис посмотрела на узников и опять увидела эти направленные на нее умоляющие глаза. Ни один из мужчин даже не взглянул в сторону разгневанного начальника. Видя, что никто не трогается с места, он пригрозил им ударами кнута.
- Господин начальник, эти клетки едва ли пригодны для зверей, а ведь это люди. Я хочу поговорить с ними, и я уверена, что они больше не будут бунтовать, - вдруг авторитетно заявила Глэдис.
- Вот что, - распорядилась она. - Ты здоров, и ты, и ты тоже, вы помогите своим друзьям. Сейчас мы их перевяжем, а потом поговорим с вами о лучшем обращении.
- Благодарим вас, Ай-Вэ-Те... благодарим вас! - опять произнес спасенный ею мужчина.
- Ты руководи, - повелела ему Глэдис, - я потом проверю раненых.
Короткими командами он организовал группу мужчин, которые занялись ранеными, оказывая им возможную помощь. Разгневанный начальник тюрьмы все время кричал ей, что это не обыкновенные люди, а воры и убийцы, не достойные человечного обращения. Она холодно ответила ему, что он сам послал за ней подавить мятеж и сейчас должен предоставить дальнейший ход событий ее руководству.
- А что вы хотите с ними сделать? - нервно воскликнул он.
- О, сначала надо устроить в главном здании специальную комнату для сбора узников. Потом мы поговорим с ними о работе. Они должны работать, плести циновки и ткать. Я надеюсь и впредь регулярно посещать их и читать им Библию. Они также должны учить псалмы и гимны. По освобождении они вернутся к своим семьям, и надо им помочь начать новую жизнь на свободе, чтобы они больше не совершали преступления.

Ошеломленный начальник посмотрел на нее и заикнулся:
- Но ведь такого в нашей области еще никогда не бывало!
- Ну, - ответила Глэдис, - тогда пора начинать сейчас. В Слове Божьем написано, что Господь в силах дать узникам свободу. Это может случиться и здесь. А сейчас пойдемте, пожалуйста, будем говорить с заключенными. Начальник тюрьмы, все еще немного недовольный, последовал за ней в помещение.

Глэдис вызывала узников одного за другим и просила их рассказать, за какое преступление они попали в тюрьму. Она хотела узнать, сколько времени они уже находятся в заключении, как проводят дни, сколько лет еще осталось до освобождения и так далее. Она начала с мужчины, назвавшего ее Ай-Вэ-Те. Он слегка поклонился и начал говорить с ней грамотным языком образованного человека; она слушала с удивлением. Его звали Фын. От имени всех заключенных он еще раз выразил ей благодарность за помощь. Без ее вмешательства случилась бы большая резня. Глэдис ответила ему, что мятежу был положен конец благодаря вмешательству и помощи Бога. Она была лишь средством в руке Божьей.

Потом Фын рассказал о своей жизни. Он родился в знатной китайской семье, много лет учился, а потом стал священником в храме Будды, до того момента как... Фын, немного смущенный, умолк, опустив глаза.
- До того, как?.. - вопрошающим тоном повторила Глэдис. Фын медленно поднял голову и робко продолжал:
- До того дня, когда я совершил преступление... и был приговорен к восьми годам лишения свободы. Вот почему я сейчас нахожусь в этой тюрьме.
- Какое это было преступление, Фын? - тихо спросила она. Бывшему буддийскому священнику потребовалось немало усилий, чтобы назвать свое преступление иностранке, которая спасла ему жизнь. Наконец он признался, что взял одну вещь у другого священника.
- Значит, ты украл, Фын?
- Да!
- А украденное много ли стоило?
Мужчина с недоумением посмотрел на нее и сказал:
- Важна не стоимость, важен поступок. Может, стоимость была низкая, но это было кражей. А кража для священника является тяжелым преступлением.
- Эта кража - бремя для твоей души, Фын? Взгляд Фына проник до глубины души Глэдис, когда он ответил:
- Вы все поняли, Ай-Вэ-Те, ваши мысли глубоки, как море.
- Фын, - обратилась она к бывшему священнику, - в Слове Божьем написано, что для грешников, в том числе и воров, есть прощение благодаря жертве Сына Божьего. В Библии написано: "...и кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха". Завтра я приду к вам опять и буду читать всем вам тексты из Библии.

Фын вежливо кивнул головой, хотя и не знал, что такое Библия и что означают странные слова, которые эта иностранка только что произнесла. Один за другим, шаркая ногами, заключенные прошли перед Глэдис. Некоторые из них откровенно рассказали о своих преступлениях, но большинство мужчин упорно и недоверчиво молчало. Фын оставался рядом с миссионеркой и коротко сообщал ей о прошлом худых мужчин в лохмотьях, об их преступлениях и приговорах. Спустя несколько часов Глэдис знала о многих бедах большинства узников. Одни что-то украли, другие подрались, вследствие чего их посадили в эту страшную тюрьму. Прежде чем уйти, Глэдис еще раз с состраданием обвела взором несчастных, остававшихся взаперти за высокими стенами тюрьмы.
- Я приду опять завтра, - пообещала она, и тогда почитаю вам Книгу. Фын еще раз поблагодарил ее за помощь и в изысканных выражениях поведал о своей тоске:
- Ай-Вэ-Те, мы будем думать о вас, но стены этой тюрьмы высоки, двери тяжелы, а засовы крепки. Наша участь здесь - страх, тьма и голод. А далеко... очень далеко... - при этих словах глаза Фына наполнила печаль, - далеко отсюда есть горы и синее небо, солнце и цветущие деревья, и женщины, которые ждут мужа, дети, которые ждут отца. Но это далеко, недостижимо далеко. Увидим ли мы еще когда-нибудь наши деревни... услышим ли детские голоса... встретим ли еще женщин, мелющих зерно? Потом он повернулся и увел мужчин в свои камеры.

В тот вечер в своем миссионерском пункте в Северном Китае молодая женщина стала на колени пред Господом. Ему, своему Царю, она могла рассказать о бедах этих людей как о своей великой нужде и спросить: "Господи, что Ты повелишь мне делать?" Рядом с ней не оказалось друзей-христиан, с кем бы стоило посоветоваться. Она была здесь совершенно одна. Но у нее было Слово Божье, которое так часто освещало ее путь. И это Слово Господа дало ей ответ и теперь, в ее новых заботах: "Помните узников, как бы и вы с ними были в узах, и страждущих, как и сами находитесь в теле". Благодаря неожиданному визиту в тюрьму Янчэна миссионерские обязанности Глэдис опять умножились.
Глава 9. "Кто примет одно такое дитя во имя Мое..."
 
После смерти Джинни Лосон Глэдис иногда чувствовала себя очень одинокой. Она тосковала по подруге, с которой могла бы поговорить. Повар Чан был отличным помощником на кухне, всегда готовым принять как можно больше посетителей. Он уважал свою хозяйку тем более, что она стала слугой самого мандарина. Мистер Лу был самоотверженным благовестником, который оборудовал на постоялом дворе специальный зал, где регулярно проповедовал Слово Божье и старался привлечь сюда как можно больше жителей Янчэна. Жаль только, что мало кто еще осмеливался войти в этот чистый зал. В Янчэне все еще ходили слухи, что здесь "бродят духи", так как раньше в этом помещении почитали предков. Большим утешением для Глэдис стала Девятушка. Глэдис верила, что Господь доверил ей эту девочку для того, чтобы она дала ей христианское воспитание и познакомила ее с Библией. Девятушка же, в свою очередь, помогала Глэдис совершенствовать китайский язык, поправляя ее произношение.

Однажды днем, наигравшись на улице, Девятушка, очень взволнованная, вдруг вбежала на кухню.
- Мама, крикнула она, - мама, ужин уже готов?
- Да, да, - кивнула Глэдис. Ты что, голодна?
- Да, немножко, но... могу ли я сегодня покушать чуть меньше?
- Кушать меньше? - с удивлением переспросила Глэдис. - Но ведь ты всегда хочешь покушать больше.
- Да, но сейчас я хочу покушать чуть меньше и положить остаток в мисочку. А ты, мама, не хочешь ли покушать чуть меньше тоже?
- Но, милая, что ты имеешь в виду?
- О-о-о, - взволнованно протянула Девятушка, - наши два остатка мы положим в мисочку для одного очень голодного мальчугана!
- Ну, а кто же этот мальчуган?
Не отвечая, девочка выбежала на улицу. Через несколько минут она вернулась, держа за руку мальчика. Ростом меньше, чем Девятушка, и очень худой, он выглядел совсем заброшенным. Ребенок испуганно смотрел на Глэдис. Он робко остался стоять в дверях, так, чтобы при малейшей угрозе сразу же убежать. Но Девятушка держала его за руку и возбужденно говорила:
- Мама, посмотри-ка... вот этот мальчишка. Может он съесть два остатка нашей еды? Ему так хочется кушать, а у него нет мамы... нет дома... Можно он останется у нас навсегда?
- Ну, Девятушка, - немного растерянная, ответила Глэдис, - нельзя просто так брать ребенка с улицы. Может, папа и мама ищут его.
- О нет, - возразила девочка, - у него нет ни мамы, ни папы. Каждый день я вижу его сидящим на улице. И ему так хочется есть... и он ищет мать... Девятушка замолкла на минутку. С теплотой во взгляде, проникающем в глубину души Глэдис, она умоляюще произнесла:
- И мне так хочется иметь братика. Девятушка обняла дрожащие плечики ребенка в лохмотьях, стоявшего рядом с ней. Глаза мальчика пугливо скользнули с Девятушки на Глэдис.

Вдруг, ворча, вошел повар Чан.
- Не надо, Ай-Вэ-Те, не надо. Нам едва хватает пищи для себя, зачем же брать к себе в дом еще одного голодного ребенка? Выгоните его, ведь нельзя наполнить наш дом всеми скитающимися в Китае детьми.
Девятушка еще крепче обхватила плечи худого ребенка и покровительственно прижала его к себе. Глэдис увидела перед собой две пары умоляющих детских глаз и опять услышала предупреждение Чана:
- Не надо, не надо, а то завтра придут новые голодающие.
Но Глэдис нужно было другое указание, не от людей, а от Того, Который послал ее в эту далекую страну. Поэтому опять в ее сердце зазвучала тихая молитва: "Господи, что Ты повелишь мне делать?" И снова сердцем услышала она слова Господа Иисуса: "Кто примет одно такое дитя во имя Мое...".
  
- Ну ка, подойди, - ласково сказала она и заключила заброшенного ребенка вместе с Девятушкой в материнские объятия.
Недовольно ворча и шаркая ногами, Чан отправился на кухню. Мальчуган жадно съел из мисочки еду, оставленную для него Глэдис и Девятушкой. Ему надо было дать имя. Так как он был меньше своей новой сестрички, Глэдис назвала его Лэсс, что на английском языке значит "меньше". Ребенок помылся, ему дали чистую одежду, и с тех пор Лэсс жил в доме миссии. Теперь у мамы Глэдис было двое детей, с которыми она по вечерам становилась на колени возле их постели. Она учила их молиться. Чан целыми днями ворчал, что дети слишком много кушают и что Девятушка намеревается привести в миссионерский пункт новых голодных детей. Была озабочена и Глэдис, так как денег явно не доставало. Джинни Лосон в свое время получала постоянную зарплату от миссионерского пункта в Тешьчжоу, с которым она добровольно сотрудничала. А Глэдис поехала в Китай по своей воле, в полной уверенности, что Господь позаботится о ней. Она и сейчас не посмела ехать в Тешьчжоу за помощью.

Пришла зима. В область Шаньси пришли холода. Горные тропы целыми неделями оставались заваленными толстым слоем снега, так что ослиные караваны не могли пройти. Ослы стояли в хлевах у своих хозяев, а погонщики долгие недели жили со своими семьями в бедных избах, построенных на склонах гор. Та зима для многих людей стала периодом голода и нищеты. Это было тяжелое время и для постоялого двора миссионерского пункта. Редко кто заезжал переночевать. Повар Чан, ссутулившись, целыми часами дремал у очага на кухне, словно погруженный в зимнюю спячку. За эти зимние недели Девятушка и Лэсс выучили с мамой Глэдис множество песен и стихов. Вечером, когда она рассказывала им истории из Библии, они сидели на канге, плотно прижавшись к ней. Тогда и Чан просыпался и внимательно слушал рассказы, стараясь сохранить их в памяти. Чан очень хотел и сам рассказывать эти истории, когда опять приедут погонщики ослов. Но ему так трудно было запоминать все эти чужие имена из Книги Ай-Вэ-Те. Наконец настала весна. Над серыми скалами и одинокими поселками засияли теплые лучи солнца. Зимний пейзаж уже проникался весенним настроением. Тающий снег стекал в долину, где множество журчащих горных ручейков соединялось в кипучую водную массу. Река в долине наполнялась чистой водой и, извиваясь между скалами, уходила в невидимую даль, где припадала к могучей Хуанхэ, Желтой реке. Эта река на протяжении четырех тысяч километров течет по китайской земле, прежде чем влиться в море. Хуанхэ является естественной границей между северо-китайскими горными районами и Центральным Китаем, где расположены большие города и густонаселенные области.

Казалось, все в Янчэне проснулись от зимней спячки. В домах открыли деревянные ставни. Женщины, положив зимнюю одежду в большие корзины и весело болтая, семенили в долину. Стоя на берегу реки, они полоскали ватные зимние пальто в воде, а потом раскладывали их на скалах, палками выбивая из них воду. И так повторяли несколько раз. Таким образом они весной чистили одежду. Беспрестанно шлепали палки о мокрую ткань.
- Ни одна вошь не должна остаться в живых, приговаривали женщины. Глэдис с Девятушкой и Лэссом также вышли на берег реки. И она палкой дочиста выбивала мокрые одежды, восприняв народные обычаи этого горного края.

К концу дня, когда уже почти все ушли домой, к ней подбежали Девятушка и Лэсс.
- Мама, смотри, мы нашли братика. Ему хочется кушать и он так плачет. Можно он останется с нами?
Подняв глаза, Глэдис увидела малыша лет двух, которого дети держали за грязные кулачки. Его личико было так испачкано, что Глэдис передернуло. Из глаз ребенка капали слезы, оставляя на щеках две чистые дорожки.
- Но, Девятушка, нам нельзя брать с собой этого ребенка. Его мать будет его искать.
- О нет, - горячо возразила Девятушка, никто не ищет его, нигде нет его матери, и ему хочется кушать. Ну давай, мама, возьмем его!
С выражением решимости на своем детском личике Девятушка крепко держала его ручку. По скалам речного берега они взошли на горную тропу. Там Глэдис ищущим взглядом посмотрела вокруг, пытаясь определить, не видно ли матери, потерявшей своего ребенка. Но нигде никого не было. Внизу в свете заходящего солнца искрилась река. Вершины гор темнели на фоне синего неба. Неужели можно было оставить этого малыша в полном одиночестве на произвол судьбы? Глэдис стала на самую высокую скалу, приставила руки ко рту и громко закричала:
- Нашли мальчугана! Нашли малыша! - Ее голос откликнулся эхом в горах, но ответа не последовало.
- Вы тоже кричите, - велела она детям. Вдоль реки зазвучал концерт детских голосов, но ответа все не было.
- Ну что же, давайте, возьмем его с собой. Но завтра мы будем искать его маму. И так она с тремя детьми вернулась в свой миссионерский пункт, помещавшийся в городской стене.

На следующий день Чан по ее поручению везде в городе спрашивал, кто мать ребенка. Люди безразлично пожимали плечи. Вокруг бродит столько детей, это не их забота. Девятушка и Лэсс, однако, позаботились о мальчугане. Они не оставляли его ни на минутку, беспрестанно следя за ним. Они давали ему покушать из своей мисочки просяной каши. Глэдис была растрогана, когда вечером увидела, как помытый ребенок сидит между двумя другими у очага на кухне. Девятушка назвала его Бао-Бао.

Когда они ложились спать, Девятушка научила малыша становиться на колени и произносить вечернюю молитву. Теперь у Глэдис было трое детей. Четвертый ребенок не заставил себя долго ждать. Из-за тающего снега Хуанхэ вышла из берегов и залила часть долины. Некоторые крестьянские поселки оказались затопленными водой. Жители этой долины бежали повыше в горы и искали прибежище в городе Янчэн. Среди этих беженцев оказался мальчик семи лет, бродячий ребенок без родителей. С голодными глазами он собирал остатки пищи возле домов, но его отовсюду гнали. Город был перенаселен, и после зимы в домах осталось мало пищи. Ночи ослабленный от голода мальчик проводил в сарайчиках и хлевах для ослов. Однажды утром Девятушка увидела его совершенно обессиленного на обочине дороги.
- Пойдем со мной, - предложила она ему. Я найду для тебя мать и бесплатную пищу. Она крепко сжала его слабую ручонку и повела с собой на постоялый двор. С любовью приняла мама Глэдис и этого ребенка. Он рассказал, что его зовут Фрэнсис и что у него уже нет ни отца, ни матери. Его родственники не хотят о нем заботиться. У каждого и со своей семьей хлопот полон рот. У мамы Глэдис было уже четверо детей, которых она могла воспитать в христианском духе.
Глава 10. Потерянная и найденная овца

Весной, когда в Янчэн начали прибывать первые ослиные караваны, Глэдис с нетерпением ждала писем из Англии. О, как она жаждала весточек от родственников и друзей, как надеялась на финансовую поддержку своего миссионерского труда! Но Глэдис ждала напрасно. Друзья, которые обещали ей материальную помощь, все еще медлили. А ей сейчас так нужны деньги! Где же их взять? Чан так сетовал, что он не сможет купить пищу!
- Слушай, Чан, - сказала как-то Глэдис, сегодня вечером я буду рассказывать тебе историю из Книги Господа о людях, которым также хотелось есть и которые получили хлеб, не заплатив за него деньги.
- Ох, ох... - вздохнул Чан, - такого в Китае еще никогда не бывало. Старый китаец с недоверием покачал головой, но все-таки ему интересно было, что это за история.

В это время погонщики редко останавливались на ночлег, и доходы от постоялого двора были невелики. Постояльцы платили немножко за просяную кашу, сваренную Чаном, за спальное место на теплом канге и за ночлег своих животных. Вот бы привлечь побольше посетителей в их миссионерский пункт! Когда день уже клонился к вечеру, Глэдис внезапно услышала доносившийся со двора шум многих голосов. Казалось, что все погонщики ослов собрались сегодня сюда вместе со своими животными. Старый повар рассказал Глэдис, что он днем у ворот города ждал прихода караванов и обещал погонщикам, что на их постоялом дворе они получат хорошую пищу, теплое спальное место на канге и сверх того... бесплатный рассказ из Книги Ай-Вэ-Те. Глэдис заметила, что Чан уже не называл ее иностранкой, а говорил погонщикам об Ай-Вэ-Те, "той, которая любит нас". Этим именем, которое дал миссионерке священник Фын во время посещения ею тюрьмы, теперь часто называли ее в Янчэне.

В этот вечер на постоялом дворе царила приятная сутолока. Погонщики ослов большим кругом расселись на полу. Чан с важным видом наполнил все мисочки просяной кашей с приправами. Усталые погонщики с загорелыми и обветренными лицами выглядели довольными. Мужчины наслаждались покоем и горячим ужином. Вошла Глэдис, одетая в такие же голубые китайские одежды, как крестьянки в горах. В руках она несла Книгу. Мужчины пробормотали что-то друг другу. Чан услышал, что они шепчут:
- Да, это она, женщина с Книгой. За ней вошли Девятушка и Лэсс. Когда она начала рассказ, они подсели к ней поближе, чтобы не пропустить ни слова. Глэдис прочитала несколько стихов из Евангелия от Матфея о насыщении пяти тысяч голодных людей. Просто и доступно для всех она рассказала о Господе Иисусе, Который сжалился над голодными и исцелил больных. Слушали ее в глубокой тишине. Даже Чан, который обычно отличался непоседливостью и говорливостью, сидел неподвижно и тихо. Когда она закончила, все стали просить, чтобы она рассказала еще какую-нибудь библейскую историю. Глэдис полистала Библию. О чем рассказать им? Она искала с молящимся сердцем. Библия открылась на той странице, где излагалась притча, которую Сам Господь Иисус рассказал идущим за Ним людям. Это интересная история о пастыре, одна из ста овец которого заблудилась очень далеко, в пустыне. Да, об этом она им и расскажет. А поймут ли эти суровые буддисты то, что написано в Евангелии от Луки: что на небе бывает радость и об одном кающемся грешнике? В сознании своей беспомощности она помолилась о Божьем благословении и попросила, чтобы Святой Дух открыл сердца этих людей для Его Слова.

Глэдис только начала рассказывать, как погонщики ослов, повар Чан, дети, да и она сама забыли, что сидят в теплой кухне между чадящими, мерцающими керосиновыми лампами. Под влиянием рассказа они мысленно перенеслись далеко в горы, где на узкой горной тропинке блеет от страха и одиночества отбившаяся от стада овца. Овца отбилась от стада и уже не слышит пастыря. Острые выступы скал ранят ее, она зовет, и блеет, и, спотыкаясь, бредет все дальше. Дальше и дальше...Сумерки. Тропа уже не видна. На краю пропасти заблудшая овца останавливается. В испуге она пристально смотрит вниз, не смея шагнуть дальше. Каждый шаг во тьме может привести к падению в эту темную, глубокую пропасть. Становится еще темнее, наступает ночь. Овца кричит от страха. Перед ней пропасть, а дорогу обратно она не может найти! Дети пододвинулись плотнее к Глэдис, она почувствовала их ручки на своей руке. Темные глаза погонщиков пристально и с ожиданием смотрели на нее. Что будет с этой овцой?
- А другие овцы и пастырь, - напомнила Глэдис, - где же они? Они, к счастью, находятся в хлеву, девяносто девять овец в полной безопасности. Значит, пастырь может быть спокоен и сам ляжет спать на ночь? Нет... нет, этот пастырь не думает о своем покое. Он думает о бедной заблудшей овце. И он начинает искать ее, эту озорную, непослушную, потерянную овцу. Он карабкается по опасным горным тропам и наконец во тьме слышит ее испуганное блеяние. Он находит овечку... Вот она стоит во тьме, на краю пропасти - с израненными ногами, вся испачканная грязью. О, как разочарован пастырь! Неужели это его красивая, беленькая овечка, о которой он так заботился? Не лучше ли оставить это отвратительное, грязное животное во тьме? Ведь овца сама виновата! Глэдис рассказывала с детской простотой, и глаза погонщиков с детской напряженностью разглядывали в мигающем свете керосиновых лампочек Библию, лежавшую открытой на коленях у Глэдис. Она приподняла Книгу, ее глаза скользнули по коричневым лицам, она постаралась поймать взгляд слушателей, и лишь тогда прочитала ответ из Слова Божьего. Пальцем она указала на слова текста. В немой тишине ее голос звучал ясно и убедительно. Она читала: "А нашед возьмет ее на плечи свои с радостью; И пришед домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною, я нашел мою пропавшую овцу". О, какая у этого пастыря любовь к своей заблудшей овце! Он поднимает ее у края пропасти и кладет себе на плечи. Да, у этого пастыря столько любви, что он несет ее. Он знает, что овца устала и не может идти обратно сама... Вот почему он несет ее. А разве он не боится запачкаться? Нет, его любовь так велика, что он несет ее домой, чтобы вымыть, почистить и перевязать ей раны. Теперь овца уже не заблудится, потому что она с пастырем. А пастырь всегда знает правильную дорогу. Даже во тьме он найдет дорогу домой. "А нашед возьмет ее на плечи свои с радостью". Так и Господь Иисус, Сын Божий. Он великий Пастырь, Который пришел с неба на землю для того, чтобы найти заблудших овец, то есть, отдалившихся от Бога людей, очистить их от грехов и привести к Богу.
- А вы тоже заблудшие овцы?
Немая тишина. Погонщики ослов, ссутулившись, неподвижно сидели на канге. Керосиновые лампочки отбрасывали тени на стены. Даже повар Чан, погрузившись в свои мысли, тихо сидел на своем месте. Он был так рад, что овца в руках пастыря оказалась дома живой и здоровой.
- Сейчас мы будем петь о Пастыре и Его овцах. Я сначала прочитаю, а вы потом постараетесь спеть со мной, - предложила Глэдис. Мужчины слушали, но никто не пел... В тишине Глэдис спела одна: "Пастырь мой - Господь всесильный, С Ним нужды не знаю я, И на пажити обильной Он покоит Сам меня". Она спела двадцать второй Псалом в стихотворном варианте, а потом еще одну песню, которую помнила с детских лет, песню о заблудшей овце. В этот вечер дети и мужчины запомнили первые стихи двадцать второго Псалма: "Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться...". Глэдис старалась объяснить, что каждый человек является заблудшим и что только через личное обращение он может вернуться со своего ложного пути греха и идолопоклонства к великому Пастырю, Господу Иисусу. В кухне долго царила мертвая тишина.

Рано утром во дворе постоялого двора царила оживленная суета. Накормили и напоили ослов. Животные терпеливо ждали, пока мужчины нагрузили их опять тяжелыми мешками товаров и привязали корзины к седлам. Над серыми шерстистыми телами ослов дрожал теплый воздух. От дыхания из широких ноздрей в прохладный утренний воздух поднимались белые клубы пара. Глэдис стояла на балконе, наблюдая за сборами во дворе. Повар Чан прощался с посетителями постоялого двора. Вдруг он позвал Ай-Вэ-Те и попросил спуститься вниз: мужчины хотят что-то спросить у нее. Минуту спустя она стояла между погонщиками. Оживленные разговоры стихли. Ослы фыркали и нетерпеливо постукивали копытами о землю. Они уже приготовились отправиться по горным тропам.
- Чан, зачем ты позвал меня? - спросила Глэдис.
- Мужчины хотят поблагодарить вас за вчерашний хороший рассказ. Они просят, чтобы вы сами приехали к ним и рассказали женам и детям об этой заблудшей овце и о Пастыре, - ответил Чан. Глэдис смотрела на группу погонщиков ослов. Мужчины робко опустили глаза в землю. Ни одна пара глаз не смотрела на нее, но она ощутила, что все уши с нетерпением ждут ее слов. Она немного помедлила с ответом. С одной стороны, у нее самой было большое желание съездить в каждую деревню, посетить каждый дом Северного Китая, чтобы рассказать о Слове Божьем. С другой, она ощущала сильную усталость, ее физические силы после трудной зимы были на исходе. А если она сейчас пообещает прийти, она непременно должна будет это исполнить. Нарушить свое обещание - значит подорвать доверие этих язычников к своей высокой миссии. Беспредельное доверие этих простых погонщиков, этих приветливых людей, живущих одной жизнью с природой китайских гор, с которым они относились к ее поступкам и словам, иногда смущало ее. Но она укрепляла себя мыслью о том, что это не ее личная заслуга, все это творится силой Божьей, это Его труд.

В притихшем дворе, где молодая одинокая христианка стояла среди ждущих ее слова китайцев, поднялся из души ее страстный зов:
"Господи, что повелишь мне делать? Как же я смогу посетить все эти дома и семьи, чтобы принести туда Твое Слово? Труда так много, а моих сил так мало. Будь Ты моей силой и Водителем". На сердце у нее стало спокойно, она словно ощутила божественное присутствие, которое дало ее духу и телу новую силу свыше и вложило слова мудрости в ее уста. Темные, загорелые и обветренные лица мужчин с напряжением слушали ответ:
- Вы знаете, что мандарин поручил мне проверить исполнение указа об освобождении ног девочек и молодых женщин. Этот новый закон обязательно должен быть исполнен. Я надеюсь посетить каждую деревню. Вы проходите со своими товарами все деревни, так что передайте это старостам и скажите им, в какой день я приеду. Староста каждой деревни должен позаботиться о том, чтобы все женщины и дети были собраны в одном месте. Тогда мы исполним то, что требует новый закон, а потом я смогу рассказать всем собравшимся библейскую историю о Пастыре и заблудшей овце. Всей деревне сразу. Я ведь не могу войти в каждый отдельный дом. Мужчины понимающе кивнули.
- Чан, - повелела она, - договорись с мужчинами о том, когда я буду приезжать в их деревни. Я надеюсь посещать две деревни в неделю. Солдаты мандарина будут меня сопровождать. После договора с Чаном довольные мужчины ушли, уводя своих ослов. Глэдис и Чан долго еще были заняты уборкой двора и кухни. Деньги за ночевку погонщиков Глэдис тщательно распределила на покупку продуктов для новых посетителей. Через горы проходило много караванов, и миссионерский постоялый двор в Янчэне стал самым популярным местом среди погонщиков. По всей области распространился слух о том, что там хорошая пища, теплый канг, безопасный двор для ослов и женщина с Книгой, которая каждый вечер рассказывает интересные и поучительные истории.

Было раннее утро, и свежий, прохладный горный воздух наполнил городок Янчэн, когда Глэдис решила в очередной раз посетить тюрьму. В течение многих столетий эта мужская тюрьма была ужасным местом наказания людей, укравших, иногда из-за крайней нищеты, пищу или какую-нибудь вещь ради поддержки своей семьи. Сидели здесь и люди, поранившие кого-то в деревенской драке, хотя иногда встречались среди простых горных крестьян и убийцы и другие опасные преступники. Тюремный сторож впустил Глэдис в ворота и сообщил о ее приходе начальнику. Тот довольно сдержанно приветствовал миссионерку.
- Доставили уже ткацкие станки и жернова, чтобы люди могли работать? - сразу поинтересовалась она.
На лице начальника появилось раздраженное выражение. На ее вопрос он только огрызнулся, заявив, что его заключенные - не ее забота. Глэдис подошла к камерам и увидела узников, опять сидящих на земле в полной апатии с потухшими взглядами. В ней вспыхнуло возмущение. Этим людям надо помочь! Она еще раз попыталась договориться с начальником тюрьмы, и когда он упрямо отказался организовать условия для работы заключенных, она строго сказала:
- Если вы не поможете, я сейчас же пойду к мандарину. Мне удастся убедить его принять меры, чтобы улучшить положение заключенных.

Быстрыми, решительными шагами она вышла из тюрьмы и направилась в палаты мандарина. Придворный сообщил ему о ее приходе.
Сидя на престоле, мандарин ждал, когда войдет европейская женщина, которая попросила аудиенции. Раньше в Китае никогда не бывало, чтобы женщина приходила учить его новым законам, но в последнее время это случалось не раз, и ему приходилось соглашаться. Он только не понимал, откуда бралось у этой женщины столько смелости и мудрости, чтобы так часто учить его, как совершенствовать китайские законы. Через минуту она стояла перед ним, убедительно и авторитетно рассказывая, что положение людей в тюрьме невыносимо. Что у них нет никакой возможности зарабатывать деньги, поэтому они никогда не смогут откупиться. А их семьи настолько бедны, что никогда не смогут внести выкуп. Лишение свободы и ужасное обращение в тюрьме губят у несчастных дух и тело, так что многие из них превращаются в озверевшие существа. А это значит, что вскоре возможен новый бунт.
- Ваши китайские национальные законы слишком суровы, господин мандарин. Они не учитывают природу человека и потребности его духа.

Немножко удивленный и раздраженный, мандарин слушал ее речь в защиту узников. Откуда взялась у этой женщины смелость критиковать законы его, мандарина, правителя большой области Шаньси? Холодным тоном он задал ей вопрос, с какой стати она берется судить китайские законы. Она ответила спокойным взглядом человека, уверенного в своей правоте. "Этот твердый, спокойный взгляд должен быть результатом большой учености и глубокой мудрости", - подумал мандарин. Он осведомился о ее образовании. Сколько книг, заключающих в себе западноевропейскую мудрость, изучила и хранила она в памяти? Она улыбнулась, но глаза ее оставались серьезными. Торжественно она подняла руку, в которой держала Библию.
- Эта Книга является источником всякой мудрости, господин мандарин. Она содержит в себе знания, необходимые нам для жизни на земле и для души. И в частности, в ней можно найти заповедь, как обращаться с узниками: "Помните узников, как бы и вы с ними были в узах, и страждущих, как и сами находитесь в теле". - Господин мандарин, Закон Божий велит и вам выпускать узников на свободу, как только срок их заключения истечет. Они хотели бы внести за себя выкуп, но откуда им взять деньги? Они сами бедные, и семьи их тоже нищие. Но они могут и должны работать и таким образом зарабатывать деньги. Им надо дать ткацкие станки, тростник для плетения корзин, камни для размола зерна и другие необходимые для работы вещи.

Надменный взгляд мандарина скользнул по ее маленькой, тоненькой фигурке. Эта чужестранка пришла им командовать?! Его губы сжались, он раздраженно повел бровями и нахмурился. Глэдис поняла, что в его сердце идет борьба. Последовать Слову Божьему значило для китайского правителя утратить свой авторитет господина, единовластно распоряжавшегося судьбами людей в этом краю. Миссионерке пришлось проявить талант дипломата. Она грациозно поклонилась ему по обычаю его страны и почтительно произнесла:
- Господин мандарин, ваша служанка Глэдис Эльверд покорнейше просит вас дать узникам работу.
Глаза мандарина почти незаметно заискрились. Значит, женщина с Книгой признает за ним право повелевать и готова подчиниться его власти! И только тогда Глэдис, подняв на него спокойный и уверенный взгляд, с достоинством добавила:
- Я вас прошу... а Бог вам повелевает через Свое Слово! Взгляд мандарина Янчэна встретился со взглядом маленькой английской миссионерки. Они словно измеряли силу духа друг друга.
Глэдис опустила глаза на Библию. Тихо, но убежденно, она повторила: - Бог вам повелевает!
Подняв голову, она увидела потупленные глаза мандарина. Его взгляд теперь тоже был направлен на открытое перед ним Слово Божье. Поразмыслив с минуту, он ответил: - Я подчиняюсь законам вашего Бога, написанным в Его Книге. В последующей затем тишине два столь различных между собою человека ощутили себя очень близкими духовно. Могучий правитель северо-китайской области и простая женщина из Англии в голубой китайской одежде с открытой Библией в руках. Именно Библия силой неизменного Слова Божьего в эту минуту преодолела дистанцию между людьми разной веры, разной национальности, разного общественного положения, - дистанцию, которую преодолеть другим способом было бы невозможно.

Глава 11. Он ищет заблудшего

Юаньцзунь - небольшой поселок на крутом склоне далеко в горах области Шаньси - пользовался дурной славой. Рассказывали, что там живут работорговцы, жестокие мужчины и женщины, которые крадут девочек и запирают их в своих трущобах для того, чтобы продать в юном возрасте. В этой деревне Глэдис еще не была. Солдаты мандарина никак не хотели вести ее туда. Они знали, что некоторые мужчины из этого поселка принадлежат к шайке преступников. Для Ай-ВэТе визит туда был сопряжен с большой опасностью. Глэдис стало известно, что там в Юаньцзуни в хижинах и сарайчиках прячут девочек с обвязанными ногами. Когда через несколько лет у всех девочек в Шаньси будут нормально выросшие ноги, эти девочки со своими маленькими обвязанными ножками будут очень ценны, так думали их владельцы. Ведь найдется еще достаточно китайских помещиков, которые захотят женить своих сыновей только на девушках с маленькими ногами и не пожалеют больших денег, чтобы купить такую девушку.

В один прекрасный день Глэдис решительно сказала: - Сегодня мы едем в Юаньцзунь, я хочу узнать, что там делается.
Солдаты и мистер Лу озабоченно переглянулись.
- Это наихудшее место во всей области, Ай-Вэ-Те, туда нельзя, - в один голос начали возражать они. Но Глэдис настаивала на безотлагательном посещении поселка.
- К чему такая спешка? - спросил мистер Лу.
- Там есть потерянные овцы, мы должны их спасти немедленно. Великий Пастырь ищет заблудших! Мы должны ехать.
Наконец солдаты согласились, но предложили, что они поедут вперед, чтобы посмотреть, сможет ли Ай-Вэ-Те в безопасности добраться туда.
- О нет! - строго сказала она. - Если вы поедете вперед и скажете, что я приеду, то они за это время успеют спрятать девочек так хорошо, что мы их не найдем. Нет, мы едем вместе, и притом немедленно!
Солдаты привыкли выполнять приказы Глэдис, так как она была служанкой мандарина и уполномоченной государства. Но на всякий случай они на этот раз взяли с собой еще двух солдат, чтобы как можно надежнее защитить ее, и несколько дополнительных ослов.  

Поездка была трудной. Горная тропа становилась все уже, а склон все круче. На неровной местности, где кончилась горная тропинка, только одна грубая скалистая пешеходная дорожка вела к разбросанным домам, образующим поселок. Для ослов почти не было возможности продвигаться. В деревушке царила мертвая тишина. Никто не вышел на улицу. Впереди шли два солдата, потом Ай-Вэ-Те и по обеим сторонам рядом с ней - солдаты личной охраны. Они прошли мимо убогих, запущенных домов. Поселок, казалось, обезлюдел. У обветшалого трактира они замедлили шаги.
- Остановитесь здесь. Посмотрите, есть ли кто-нибудь в доме. Один солдат открыл дверь и позвал хозяина. Немедленно выбежал на улицу трактирщик. Он задрожал при виде солдат и подозрительно посмотрел на приехавшую с ними женщину. По поручению одного из солдат мужчина ввел их в грязную, темную комнату, где ужасно пахло навозом.

- Это Ай-Вэ-Те, она приехала с приказом мандарина, - торжественно объявил солдат. Трактирщик, дрожа, выслушал сообщение Глэдис:
- Сегодня днем я хочу проверить ноги всех девочек и женщин этого поселка!
- Вам бы лучше подождать до завтра, предложил он.
- В таком случае весь поселок, конечно, будет извещен, и жители смогут спрятать своих девочек. Мы начинаем теперь, сию минуту! - решительно заявила она. Под охраной солдат она стала обходить дома. Трактирщик выругался им вслед. Солдаты около домов кричали, что все женщины с девочками должны выйти на улицу. Ноги девочек должны быть немедленно развязаны. Тот, кто прячется, будет наказан мандарином. Женщины очень разволновались. Почему эта иностранка приехала именно сегодня, когда мужчины уехали торговать? Она должна иметь в виду, что в некоторые дома ее не впустят. Мужчины говорили, что сюда она никогда не сможет войти. Как им потом быть, когда мужчины, вернувшись, обнаружат, что эта женщина все-таки развязала ноги девочек?
- Это приказ мандарина. Выполнить его вы должны теперь, а не то всех ваших мужчин посадим в тюрьму, - кричали солдаты. Испуганные женщины решились выполнить приказ солдат. Лучше уж пусть мужья рассердятся, но зато не попадут в тюрьму. Слово "тюрьма" действовало на них, как удар кинжалом. Придется развязать ноги.

Наконец они подошли к одному запертому дому. Внутри не видно было даже слабого света.
- Здесь никого нет дома, - решили солдаты и пошли дальше. А Глэдис остановилась. Ей надо сюда, в этот дом с закрытой дверью... Он ищет заблудшего...Она постучала в дверь кулаком. Мертвая тишина. Солдаты подошли к ней и сказали, что никого нет дома.
- Мне надо войти, - возразила она. Откройте эту дверь!
Они с силой ударили ногами в дверь и закричали: - Откройте дверь, здесь Ай-Вэ-Те с приказом мандарина!
В доме не было слышно ни звука. - Позовите еще раз и скажите, что мы влезем через окно, если эта дверь не откроется! - повелела она громким голосом.

Дверь медленно приоткрылась. В щель выглянуло худое испуганное лицо. Солдаты с силой распахнули дверь и вошли.
- Послушай, женщина, - обратилась Глэдис к хозяйке, - я знаю, кого ты спрятала в этом доме; мой Бог, Которому я служу, открыл мне это. Сейчас же приведи девочек сюда, иначе мы сами обыщем дом и найдем их.
Женщина поспешно ушла и через минуту вернулась с жалким, худым и испуганным существом лет четырех. Девочка не могла стоять; ее ножки были так туго обвязаны лентами,что лодыжки распухли. Дитя заплакало и на коленях поползло по полу. Из глубокого сострадания к ребенку Глэдис взяла ее на руки, на глаза ее навернулись слезы сочувствия мучениям этой маленькой девочки. Солдаты стояли на карауле у наружных дверей, так что никто не мог выйти.

Глэдис села на канг и посадила девочку к себе на колени. Она осторожно развязала ленты, освободив ее ножки.
- Принеси мне миску с теплой водой, - приказала она женщине, которая стояла тут же с угрюмым лицом. Та повиновалась. Глэдис погрузила опухшие детские ножки в теплую воду и очень осторожно стала растирать их.
- О, как хорошо... - пробормотал ребенок. Массируя ножки, Глэдис тихо запела: "Как овечку, Пастырь сильный, Ты веди меня вперед; Пажити Твои обильны, Голос Твой к водам зовет...". Девочка мало-помалу успокоилась и прильнула головкой к плечу Глэдис. Ее клонило ко сну. Она отдыхала на руках Ай-Вэ-Те, "матери, которая любит нас".

Вдруг девочка встрепенулась. Большими глазами она пристально посмотрела на Глэдис и взволнованно сказала:
- А ножки Перл, Лили, Руби и Кристалл? У них тоже больные ножки! - и ребенок опять заплакал.
- Ну не надо... не надо, - успокоила ее Глэдис. - Ты останься у меня, спи, они тоже придут сюда.
- Приведи остальных детей! - велела она женщине.
- Больше детей нет, - злобно ответила та.
- Лили и Кристалл... - повторила дрожащая девочка.
Женщина ткнула пальцем в девочку и визгливо воскликнула:
- Этот ребенок вздор болтает!
С девочкой на руках Глэдис пошла к двери и позвала своих двух солдат.
- Здесь есть еще маленькие девочки, а эта женщина не хочет привести их. Сделайте обыск!
- Здесь нет больше детей! - закричала женщина.
- Посмотрим, - ответили солдаты, входя в дом. Двое из них остались в карауле у выхода.
- Ну ладно, не надо, я их приведу, - сердито прошипела женщина. Шаркая ногами, она пошла вглубь дома и вернулась с четырьмя девочками, которые выглядели такими же несчастными, как и первая. Когда Глэдис хотела развязать у них ножки, испуганные дети отшатнулись от нее. Но Глэдис запела, взяла их на руки и, погрузив ножки в теплую воду, осторожно стала растирать. Сначала они боялись и плакали, но слезы постепенно высохли, и на их личиках появились довольные улыбки. Глэдис положила детей на канг, и скоро все пятеро крепко уснули.

Ночью она не решилась оставить детей одних под надзором этой угрюмой женщины. Глэдис захотела сама остаться с девочками, поэтому солдатам пришлось занести ее багаж в дом. Солдаты тоже остались в доме. Они по очереди дежурили. По приказанию Глэдис на ночь не затушили керосиновую лампу, чтобы можно было видеть, что происходит в доме. Угрюмая женщина спала в той же комнате, а солдаты караулили у двери. Среди ночи Глэдис проснулась от рыданий женщины и увидела, что та сидит и, закрыв лицо руками, горько плачет. Она подсела к ней и спросила, в чем дело.
- Я так боюсь хозяина, - призналась она. Когда он вернется, он меня убьет. Он запретил мне впускать вас сюда. Вы не должны были видеть девочек.
- Не бойся, - ответила Глэдис. - Мы с солдатами приехали сюда по поручению мандарина, и они проследят, чтобы он тебе не причинил никакого зла.
- О, вы не понимаете, - рыдала она,- он такой жестокий и коварный. Он меня купил и этих детей тоже купил. Он заставил меня очень туго обвязать их ноги. Когда пальцы загнуты под подошву, ножки остаются маленькими. Он хочет продать их мужчинам за большие деньги.
- Так значит, он торговец детьми! - воскликнула возмущенная Глэдис. - Откуда эти девочки?
- Ой, не знаю, - рассказывала женщина. Он привел их сюда и велел мне обвязать их ноги. Если бы я ослушалась приказа, он сильно избил бы меня... Никто не может спасти меня от этой беды. Я его рабыня, никто не может выкупить меня...- в отчаянии стонала женщина. - Через три дня он вернется... я так боюсь!
- Я знаю Того, Кто может освободить рабов от их оков и грехов, и Он может избавить тебя от страха,- сказала ей Глэдис. - Слушай, будем читать Книгу живого Бога. Он послал Своего Сына на землю пострадать и умереть за людей. В Его власти освободить грешников от злых оков. В том, что ты так плохо обращалась с этими детьми, ты ведь и сама виновна. Помолимся Богу о твоем прощении. Он может это сделать.

В то время как пятеро девочек спали, а солдаты караулили, Ай-Вэ-Те беседовала и молилась с бедной испуганной женщиной. На следующий день девочки, помогая друг другу, учились ходить на своих ослабевших ножках. Ножки еще болели, но опухоли заметно спали. И опять мама Глэдис массировала детские ножки. Женщина, ее звали Рухама, в страхе ждала приезда своего хозяина. В то время как два солдата охраняли дом Рухамы, Глэдис с другими солдатами еще раз прошла по всему поселку. Она посетила все дома и поговорила со всеми женщинами, предупредив их, что торговля детьми - большой грех.

На рассвете третьего дня своего пребывания в Юаньцзуни Глэдис разбудила детей.
- Мы немедленно отправляемся в Янчэн, пока не вернулся жестокий хозяин, и берем с собой этих девочек, - сказала она солдатам.
Нагрузили ослов. К этому времени девочки уже могли самостоятельно делать несколько неустойчивых шагов.
- Ой! - вдруг в изумлении воскликнула Глэдис, - только теперь я поняла, зачем мы взяли с собой столько ослов! Они для этих девочек.
Смотрите, как Господь всем премудро руководит! Сама Глэдис стояла еще перед домом, держа на руках первую девочку, которой она помогла. Эта девочка при обвязывании ног больше всех сопротивлялась; она кричала, брыкалась и царапалась, поэтому Рухама назвала ее Тигр. Другим девочкам она дала более красивые имена: Перл, Лили, Руби и Кристалл. Глэдис с нежной материнской любовью, как будто девочка была ее собственным ребенком, несла ее на руках. В Янчэне она всем им даст новые имена, это будет лучше. А эту девочку она назовет Павлина. - Моя Павлина, - шепнула она ребенку, моя маленькая Павлина, ты поедешь с нами в дом Ай-Вэ-Те. Вы все поедете к нам.
 - А что будет с Рухамой? - озабоченно спросила старшая девочка. Она не любила эту женщину, так плохо обращавшуюся с ними, но знала, как жестоко изобьет ее хозяин, когда вернется. И тогда уже не будет солдат, которые могли бы защитить ее.
- И Рухама поедет с нами, - пообещала Глэдис. Дети взволнованно спросили:
- А она уже не будет обвязывать нам ноги?
- Нет, дети, никогда. Скоро вы сможете свободно ходить и прыгать, как все другие дети в Янчэне. У вас будет много братиков и сестричек и достаточно еды. Девочки были в восторге. Рухама по приказу Глэдис тоже влезла на осла, покрыв лицо платком, и караван покинул поселок.

На улице не было никого. Только трактирщик злобно смотрел вслед каравану, который осторожно по узкой пешеходной тропинке спускался в Янчэн. Для тех, кого Глэдис взяла с собой из деревни, это был путь к свободе! Проехав через ворота во двор миссионерского постоялого двора, они были встречены восторженными криками детских голосов. Расталкивая друг друга, к Глэдис бежали дети. Они восторженно приветствовали новых сестричек, прыгали вокруг них и все время радостно восклицали. - Тише!.. Тише!.. - строго покрикивал на них Чан.
Глэдис сошла с осла и взяла на руки маленького Бао-Бао. Дети так обрадовались, что их мама вернулась, да и сама Глэдис с восхищением смотрела на детей, своих детей. Они уже образовали одну большую семью.
- Ну-ка, станьте рядышком и по очереди приветствуйте новых сестричек, - велела она им.
Мало-помалу во дворе стало тише. Дети, аккуратно, как научила их Ай-Вэ-Те, стали в ряд. Каждый ребенок, от самого большого до самого маленького, знал свое место.
- Вот вы видите сестричек, эту малютку зовут Павлина, - сказала Глэдис, подняв девочку на руках.- И другие девочки получат новые имена, они впредь будут жить у нас. Притаившись в уголке двора, Рухама смотрела на эту сцену. Да, эти девочки сейчас радуются, но ей остался только страх, страх тюрьмы. Она подошла к Глэдис и спросила:
- А когда вы поведете меня в тюрьму?
- В тюрьму? - в изумлении воскликнула она. - Но тетушка Рухама, я не собираюсь вести тебя в тюрьму!
- Ох, - удивилась женщина, - но куда же мне теперь? Мой хозяин будет меня искать и заберет, потому что он купил меня. Я его боюсь.
- Не бойся, - успокоительно произнесла Глэдис, - ты будешь жить у нас. Можешь спать у меня в комнате. Рухама удивленно посмотрела на нее.
- Вы хотите сказать, что я могу жить у вас, в этом доме?
- Да, здесь, у нас, на миссионерском постоялом дворе. Думаю, ты могла бы стать хорошей помощницей Чана на кухне.
- Ай-Вэ-Те, я была плохой женщиной, я жестоко обращалась с девочками своего хозяина. Я отказывалась слушать Книгу вашего Бога и говорила с вами грубо и неприветливо. И вы все-таки хотите взять меня в свой дом?
- Бог ищет заблудшего, - ответила Глэдис. - Вечером, когда мы читаем Книгу, ты можешь слушать вместе с другими. Женщина вслед за Глэдис поплелась в дом, на кухню. - Чан, вот тебе помощница, - весело сказала Глэдис. - Чем она может тебе помочь?
- О, иди сюда и помешай суп. - Он немедленно вложил в руки новой кухарки длинную палку. Пока женщина прилежно мешала суп в большой кастрюле, Чан занялся другими делами, все время бормоча себе под нос:
- Да-да... Ай-Вэ-Те приводит сюда плохих людей, а Бог Книги может плохих людей исправить.

В этот вечер на миссионерском постоялом дворе было очень людно. Семья Глэдис постепенно выросла, в нее входили уже двадцать четыре ребенка, вдова Ру Мей и тетка Рухама. Глэдис привыкла ужинать с детьми до прихода ослиных караванов. В это время двор бывает еще чист. Пока стояла теплая погода, они кушали во дворе. На этот раз они, как всегда, получили свою просяную кашу. Все двадцать четыре ребенка стояли с мисочками в руках вокруг Чана у кастрюли с кашей. Ру Мей наполнила мисочки. Стоя, они вместе помолились о благословении на пищу так, как научила их Ай-Вэ-Те. Потом они сели на землю и начали есть. Как только они съели все, что было в мисочках, их веселые голосочки зачирикали во дворе. Эти дети, пережившие трудные годы заброшенности и скитаний, как с цепи сорвавшись от норм организованного общества, покорно подчинились дисциплине, которую поддерживала в своей большой семье Ай-Вэ-Те. Но они были такими же веселыми шалунами, как и все другие дети на свете. Их неожиданные крики и внезапное баловство Глэдис встречала с улыбкой. А если нужно было, она крепко брала слишком разыгравшегося ребенка за руку и вела его в отдельную комнату миссионерского дома, где вместе с ним становилась на колени и молилась о духе любви и терпения в молодых сердцах.

В этот вечер Рухама тревожно смотрела на толпящихся во дворе погонщиков, приехавших со своими животными. Сколько людей, сколько суеты! Испуганная, она спряталась в темном уголке комнаты. Ей хотелось держаться подальше от этих незнакомых людей. Если они узнают и выдадут ее хозяину... Она вздрогнула при этой мысли. Глэдис заметила, что Рухама не по себе, и увела ее в другую комнату.
- Пойдем со мной, здесь для тебя есть работа. Помоги Ру Мей помыть детей перед сном, велела она Рухаме.
Какая разница между теперешней и бывшей работой! Раньше она по приказу своего жестокого владельца должна была мучить девочек, обвязывая им ножки, так что дети плакали от боли. А сейчас, у Ай-Вэ-Те, она может заботиться о детях, чего ей еще никогда в жизни не приходилось делать. Она не совсем понимала, почему эта иностранная женщина делает так много добра. Ру Мей, молодая христианка, рассказала ей, что Глэдис выполняет Заветы своего Бога. Этим вечером караваны один за другим заходили через ворота во двор. Началось столпотворение. Как бы медленно ослы ни шли днем, вечером, когда руководитель каравана позволял первому ослу зайти во двор на ночь, другие тотчас резво бежали за ним. Чан был доволен. "Значит, будет много постояльцев и много слушателей рассказов Ай-Вэ-Те", - подумал он.

В этот тихий вечер мужчины и дети сидели во дворе и слушали чтение Библии и рассказы Ай-Вэ-Те. Керосиновая лампа в воротах освещала двор тусклым светом. Только топот ослиных копыт время от времени нарушал тишину. Погонщики с глубоким вниманием слушали Глэдис.
Снова и снова повторяла она, что Бог неустанно ищет заблудших грешников, которые сами не в состоянии найти путь к примирению с Богом. Узники, люди в оковах, рабы жестокого хозяина - все могут получить освобождение, когда великий Пастырь отыщет их. Поэтому и нужно было принести Его Слово в этот горный край Северного Китая. Он учит их, что они потеряны; Он ищет их Своим Словом; Он может Святым Духом воздействовать на их сердца; Он слушает, молятся ли и зовут ли Его на помощь; Он спасает их на краю пропасти; Он уносит их от пропасти на Своих любящих руках; Он омывает их, прощает им грехи и ведет к Своему стаду. А тех, кого Пастырь причислил к стаду, Он всегда охраняет. Если они опять собьются с дороги на опасную тропинку, Он это увидит. По их зову Он опять вернет их. Глэдис подчеркнула, что раз человек найден Им и получил Его любовь и прощение, он уже не сможет жить без Него и станет всегда следовать за Ним. Следуйте за Пастырем... Он всегда показывает правильный путь. Глэдис закончила рассказ тем, с чего начала: - Бог ищет заблудшего...

Она увидела, что Рухама встала и, горько плача, вошла в дом. Все вместе спели гимн: "Как овечку, Пастырь сильный, Ты веди меня вперед; Пажити Твои обильны, Голос Твой к водам зовет...". Уложив детей спать и показав мужчинам их спальные места на канге, Глэдис пошла в свою комнату. Там, на краю постели, сидела плачущая Рухама.
- Ай-Вэ-Те, я была плохой женщиной, я очень виновата, но хочу измениться. Научите меня, пожалуйста, что я должна сделать для того, чтобы найти Господа Иисуса. Помолитесь со мной и попросите Его простить мои грехи и послать мир в мое сердце. Они вместе стали на колени и помолились Спасителю, чтобы Он обратил Свой взор на бедную рабыню и вразумил ее Своим Словом. Глэдис знала: главное сейчас для Рухамы - поверить, что Иисус Христос - ее личный Спаситель. Однажды в Лондоне жена пастора стала на колени и помолилась с восемнадцатилетней девушкой, которая в своей духовной нужде пришла за помощью. Сейчас, пятнадцать лет спустя, та девушка сама в далеком Северном Китае могла сделать то же самое для рабыни Рухамы, чтобы спасти ее заблудшую душу.

Незаметно проходили дни и недели. Рухама проявляла огромный интерес к вечерним рассказам из Библии. И каждый вечер Ай-Вэ-Те перед сном вместе с этой женщиной становилась на колени. Они молились о благодати и мире, которые достигаются верой в Господа Иисуса Христа. В один прекрасный день Рухама подошла ко Глэдис и поведала ей: - Мое сердце было стянуто грехом, жестокостью и страхом так же туго, как я обвязывала ноги девочек. Но теперь узы греха сорваны, в мое сердце вошел Господь Иисус. Я верю, что Он простил мне мою вину. Он спас мою душу и дал мне мир и любовь в сердце. Он избавил меня от страха... Он ищет заблудшего...
Глэдис с радостью наблюдала изменения, происшедшие в этой женщине. Она заметила, что Рухама часто заходит в их комнату, где она молилась, пела и читала на память библейские стихи, которые учили вечером. Все остальное время она помогала на кухне Чану. Рухама никогда не выходила во двор одна. А через ворота на улицу и вовсе боялась показываться. Она еще не избавилась от страха перед своим жестоким хозяином, который мог потребовать ее возврата. Поэтому Глэдис решила пойти к мандарину. Эту женщину, как и привезенных девочек, надо выкупить из рабства.

Глэдис Эльверд решительно шагала ко двору мандарина, чтобы рассказать ему о своей поездке в Юаньцзунь. Ей трудно было владеть собой, так как она была глубоко возмущена ужасной торговлей детьми в этой области. Однако поначалу она сдержала себя. Мандарин одобрил результаты ее поездки и помощи в улучшении жизни китайских женщин и девочек. Наконец он подал своему придворному слуге знак, что беседа закончена и миссионерка может уйти. Когда слуга открыл перед ней дверь, она не сдвинулась с места.
- Мандарин дает вам понять, что беседа закончена. У мандарина к вам больше нет вопросов, - вежливо сказал слуга. Глэдис стояла неподвижно с Книгой в руке.
- Господин мандарин, - спросила она, - что вы делаете с людьми, которые крадут и продают маленьких девочек?
Мандарин с удивлением посмотрел на нее. Его брови высоко поднялись.
- Это не мое дело! - резко ответил он и снова дал знать слуге, что гостья должна уйти, но Глэдис не тронулась с места. Так она не может уйти. Во власти этого правителя страдания или благополучие тысяч китайских детей. Она должна повлиять на него, чтобы он защитил детей в своей области.
- Господин мандарин, почему вы это не запретите? Вы правитель этой области. Вы издали приказ об освобождении девочек от тягостной необходимости уродовать свои ноги, и все вам послушны. Вы также можете издать закон о тюремном наказании всех крадущих и продающих детей. Это предотвратило бы много горя.
- Идите домой, Ай-Вэ-Те, позаботьтесь о своих детях-сиротах и о погонщиках и исполняйте свои обязанности инспектора. Не вмешивайтесь в чужие дела! - повелительным тоном сказал он и в третий раз нетерпеливо подал знак своему слуге у открытой двери.
- Господин мандарин, - спокойно продолжила Глэдис, - мой Царь послал меня в Китай для того, чтобы объявить здесь Его законы. Могу ли я прочесть вам Его закон о краже?
Не давая ему возможность возразить, она открыла свою Библию и прочитала несколько стихов.
- Мисс Эльверд, - торжественно возвестил он, - у нас есть свои законы. Я вас с ними познакомлю. Пойдемте со мной в библиотеку.

Мандарин в своем прекрасном шелковом одеянии медленно и степенно пошел вперед. Придворный слуга пошел за ними. Они шли через зал по толстым коврам, мимо искусно сделанных столиков из слоновой кости, на которых стояли прекрасные старинные разрисованные фарфоровые вазы. Потом они вошли в тихую комнату и остановились перед большими книжными шкафами, знатный китайский правитель и простая англичанка в своей голубой хлопчатобумажной одежде, с Книгой в руке. Придворный слуга остановился на некотором расстоянии от них. Мандарин пальцем указал на толстые книги и сказал:
- Вот наши законы, но среди них нет закона о наказании за кражу детей.
- Господин мандарин, я все-таки прошу вас от имени моего Царя строго запретить торговлю детьми и предоставить в мое распоряжение дом для приема детей-сирот и заброшенных детей-бродяг. Наш постоялый двор переполнен, и у меня уже нет сил принимать новых детей. Мне так нужна ваша помощь!
- Нет, - холодно возразил он, - нет, мисс Эльверд. Бездомные дети умирают от голода и болезней вот уже много веков, но еще никогда никакой мудрый царь в Китае не вмешивался в это дело.
- А Царь царей, у Которого больше мудрости, чем у всех царей, проживающих когда бы то ни было в Китае, позаботился и об этом, - с достоинством заметила Глэдис. Она поискала в Библии и прочитала ему слова Господа Иисуса: "Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие".
- Тот, о Котором вы говорите, должно быть, был особенным Царем, а мы поступаем по законам китайской мудрости, - заметил мандарин с улыбкой.
- Вы говорите, что Он, наверное, был особенным Царем. Да, и если бы вы знали, Кто этот Царь, вы, наверное, захотели бы стать Его подданным и исполнять Его законы. Этот Царь - Господь Иисус, Сын Божий. Он покинул Свою обитель на небе, чтобы жить на этой земле, искупить грехи людей, исцелить больных, утешить одиноких. Вот здесь написано в Его Слове: "И приступило к Нему множество народа, имея с собою хромых, слепых, немых, увечных и иных многих, и повергли их к ногам Иисусовым; и Он исцелил их; так что народ дивился, видя немых говорящими, увечных здоровыми, хромых ходящими и слепых видящими; и прославлял Бога Израилева".
- Господин мандарин, был ли в Китае хоть однажды такой царь? У вас были свои цари, а только Господь Иисус - ЦАРЬ над всеми народами. И Он послал меня для того, чтобы объявить вам Его Слово и Его законы. В Его законе есть любовь, любовь к нищим, угнетенным, бедным.

Мандарин бесстрастно слушал ее речь. Однако мало-помалу холодное выражение на его благородном лице исчезло, и в глазах мелькнуло чувство уважения к этой женщине с Книгой ее Царя: все ее слова и поступки наполнены любовью к своему Богу, Которому она служит и о Котором говорит.
- Ай-Вэ-Те, - мягким тоном произнес он, - я прикажу отвести вас на женскую половину. Там есть дети и женщины со своими служанками. Пусть они послушают вас. Расскажите им историю о Пастыре, Который спас заблудшую овцу на краю пропасти и отнес ее на руках домой.
Глэдис пошла за слугой в женские комнаты. "Откуда Мандарин знает историю о заблудшей овце? Может быть, погонщики рассказали?" - удивленно думала она по дороге. Никогда в жизни не забудет она своего посещения женского двора, этих на редкость очаровательных китайских женщин, которые в царственной шелковой одежде за столиками из слоновой кости пили чай. Среди них были и молодые девушки, купленные мандарином для ухода за детьми, а также для уборки помещений и украшения их букетами, которые они ставили в фарфоровые вазы.

Одна молодая девушка, рабыня, которую мандарин получил от знатной китайской семьи, очень церемонно подала гостье чай. Нечасто доводилось Глэдис встречать китайскую девушку с такими прекрасными чертами лица и с такими наивными детскими глазами, которые она не сводила с миссионерки. Девушку звали Суалань. После чаепития Глэдис рассказала историю о потерянной и найденной овце. Женщины и дети слушали в мертвой тишине. Здесь для Глэдис исполнилось слово, что она перед царями и великими мира сего будет свидетельствовать о единственном Пастыре, спасающем заблудших грешников, в том числе и китайских, от вечной гибели.

Несколько недель спустя она при посредничестве мандарина смогла выкупить Рухаму и пятерых маленьких девочек у их хозяина. Теперь все они могли спокойно жить на миссионерском постоялом дворе.

Глава 12. "Я с вами во все дни..."

Будучи единственной европейкой в этом северо-китайском горном краю, Глэдис часто чувствовала себя одинокой. Одиночество начало угнетать ее, хотя утешением ей служило то, что она часто ощущала особенную защиту и водительство Бога. Утром она никогда не выходила из дома, не ставши на колени и по-детски безыскусно не рассказав Ему в молитве обо всех своих заботах, не попросив Его о помощи. Даже Девятушка заметила это. Когда мама Глэдис молится в своей комнате, никто не должен ей мешать; тогда она говорит со своим Богом. Обычно Глэдис обращалась к Богу со следующими словами: "Господи, я не знаю, как мне быть дальше, а Ты знаешь. Укажи мне путь... Господи, что Ты повелишь мне делать? Научи меня следовать за Тобой, даже если я не вижу дороги. Ты же видишь ее... Если будет темно, то пусть свет Твоего Слова осветит мой путь".

Молитва и чтение Библии ежедневно давали ей силы неустанно трудиться. Но все же Девятушка видела, что мама Глэдис иногда выглядит очень грустной. Она старалась утешить ее своей детской любовью, но это не всегда получалось. Глэдис уже не пела и часто проводила время одна в своей комнате. Она жаждала помощи, ей хотелось, чтобы у нее появилась подруга из ее народа, с которой она могла бы обсуждать свои проблемы и у которой могла бы найти поддержку. Каждый день она молилась о том, чтобы всемогущий Бог послал ей подругу и соратницу, но всегда в ее сердце звучало при этом заключительное предложение: "Господи, не как я хочу, но как Ты". И вот однажды из Англии пришло письмо от девушки, которая услышала о ее труде в Китае и захотела приехать, чтобы помогать ей. С огромной радостью Глэдис написала ей ответное письмо на пяти листах, исписанных с обеих сторон. Она закончила свое послание следующими строками: "Поторопись и приезжай скорее. Не думай, что я старая, нервная женщина, желающая властвовать над тобой. Ты будешь иметь полную свободу, мне хотелось бы быть для тебя матерью и помочь тебе чувствовать себя у нас как дома. Ладно? Мне уже снилось, что ты приехала сюда и что я купила для тебя китайскую одежду...".

Где-то в Англии сидела в своей комнате девушка, которой еще не исполнилось двадцати лет, и читала письмо из Китая. Письмо от Глэдис Эльверд из далекого горного края. Она читала и перечитывала это письмо. Последние строки ей понравились: "Мне хотелось бы быть для тебя матерью и помочь тебе чувствовать себя у нас как дома". Но главное для нее содержалось в начале письма: "Прежде чем рассказать тебе о самом важном в миссионерском труде, я хотела бы сказать тебе, что, если Бог призвал тебя в Китай и ты имеешь в сердце уверенность в своем предназначении, то не дай себя удержать или напугать... Всегда помни, что Сам Бог призвал тебя - Тот, Кто некогда призвал Моисея и Самуила". Дальше Глэдис писала о своем опыте. О том, как друзья старались запугать ее, чтобы удержать от поездки в Китай. И как, наконец, она сама пыталась убежать от этого внутреннего голоса, но... Голос свыше посредством Слова Божьего, звучал в ее сердце: "Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе". Она опасалась провала своего плана, мало верила в свои силы и способности. Но тогда она получила это обещание из Слова Божьего, которому она поверила и которое наполнило ее сердце миром: "...и благословлю тебя, и возвеличу имя твое; и будешь ты в благословение...". Она поверила в то, что Бог ей поможет, последовала своему призванию и уехала. И теперь она уже несколько лет живет и трудится в Китае, и Бог спасает ее, помогая в нужде и поддерживая в преодолении испытаний. Да, через эти испытания и помощь в нужде Господь объявлял народу горного края Северного Китая Свою Божественную власть: нищим крестьянам в долинах, погонщикам ослов, женщинам и детям в деревнях, а также знатному мандарину в его дворце. Снова и снова молодая англичанка перечитывала наказ опытной миссионерки: "...если Бог призвал тебя в Китай и ты имеешь в сердце уверенность в своем предназначении...". Она должна написать Глэдис. Должна дать ей честный ответ.

Несколько недель спустя Глэдис получила письмо от девушки. Она бережно держала письмо в руках, словно это было сокровище. Сейчас она откроет и прочитает его и сразу приготовит комнатку и составит план их поездок в горные поселки. Они будут вместе читать Библию и беседовать, петь и рассказывать детям, словом, все будут делать вместе. И сама она, Глэдис Эльверд, больше не будет одинокой. С улыбкой на лице она открыла конверт и прочитала ответ. Словно грозовая туча, это письмо превратило свет радостной надежды Глэдис в темноту беспросветного одиночества. Девушка писала, что не приедет. Она считает себя еще слишком молодой для такой далекой поездки и такого ответственного труда. Глэдис не должна рассчитывать на нее. С письмом в руках Глэдис с трудом поднялась наверх. Ее радость исчезла. Ее надежды на дружеские беседы и совместную работу рухнули. Она должна остаться одна... одна. Одна... Но почему же? Почему никто не приезжает к ней на помощь? Это одиночество для нее уже невыносимо. В своей комнатке она стала на колени, и тогда горе и напряжение ослабли. Разочарование неудержимым плачем прорвалось изнутри. В своей комнатке она стала на колени. Маленькая женщина походила на цветок, надломленный и прибитый к земле неожиданным порывом ветра. Она долго и безудержно плакала, взывая к Богу: - Господи, видишь ли Ты меня? Я же умру от одиночества! И вот в ее душе с Божественной силой зазвучал голос: "Я с вами во все дни...".

- Господи! - растроганная, ответила она, Господи... Ты здесь? Она испытала близость своего Царя, Который успокоил штормовой ветер и сказал в ее душе: "...Я живу, и вы будете жить". - Господи, Боже мой!.. Больше она не могла говорить. Ее наполнило невыразимое спокойствие, в душу снизошел мир. Опять она могла полностью отдать себя в Его руки, безусловно и покорно довериться Ему. Она взяла Библию. На коленях, открыв эту дорогую для нее Книгу, остановившись на тексте сто семнадцатого Псалма, она исторгла из глубины души свидетельство веры: - Господи, я верю: "Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни".

Девятушке надоело ждать, пока мама Глэдис вернется вниз. Она поднялась наверх, очень тихо открыла дверь комнаты и увидела ее на коленях с Книгой перед собой. Девочка подождала, пока Глэдис встала.
- Ты разговаривала со своим Богом? - с детской наивностью спросила она.
- Господь говорил со мной. Он сказал мне ласковые слова, Девятушка. Он был у меня.
- А сейчас ты опять можешь петь? - спросила девочка.
- Да, сегодня вечером у канга.

На постоялом дворе царила суматоха. Сколько посетителей, сколько вьючных животных, какое оживление! Чан, довольный тем, что снова у них множество гостей, суетился на кухне. Разгорелся огонь, пускали пар кастрюли с горячей водой для супа из трав, и весь дом наполнился аппетитным ароматом. Фрэнсис и его друзья поили ослов, кормили их соломой, забот хватало. Погонщики развязали ремни вьюков и седел, чтобы животные могли хорошо отдохнуть. В вечерних сумерках разнеслись довольные крики накормленных ослов. Пока погонщики на кухне у Чана ели суп из трав и просяную кашу, Глэдис еще раз поднялась наверх. На задней стороне дома находился встроенный в городскую стену балкон с видом на далеко простиравшуюся суровую горную землю. Там она немного постояла одна. Ее сердце было все еще наполнено переживаниями этого дня. Ее Господь и Царь сказал ей, да, сказал ей в душе: "Я с вами...". Он не только говорил через Свое Слово, но и явил Свое присутствие, ниспослав в ее душу полный мир. А она пообещала Ему: "Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни". Как раз сейчас у нее для этого подходящий случай. Было ли когда-нибудь раньше столько погонщиков на их постоялом дворе, как сегодня вечером? Чан уже успел с сияющим лицом шепнуть ей: - Сегодня вечером будет много ушей для рассказа, Ай-Вэ-Те. Да, она знала. Много ушей, чтобы слушать, и много еще закрытых и невежественных сердец, пребывающих в тисках языческого идолопоклонства.

Стоя на балконе, она любовалась вершинами гор, темнеющих под оранжево-красным небом и всем сердцем молилась о ниспослании мудрости для того, чтобы рассказать о делах Божьих. Во дворе внизу послышались шаркающие шаги. Китайцы привели какую-то девушку и, быстро жестикулируя, наперебой рассказывали что-то повару. Глэдис увидела, как многократно кланяется им Чан, как почтительно говорит с ними и как одобрительно кивает девушке. Спустившись вниз, Глэдис увидела, что эти мужчины - придворные из Ямыни. С ними была красавица лет тринадцати. Они поклонились Глэдис и сказали, что эта девушка со двора мандарина. Мандарин желает преподнести Ай-Вэ-Те подарок. Они еще раз поклонились и ушли. Девушка осталась у нее. По ее лицу скользнула робкая улыбка, когда Чан взволнованно повторил: - Ай-Вэ-Те, вам подарок, подарок от мандарина!

Глэдис посмотрела на руки девушки, но они были пусты. Она не видела никакого подарка.
- У тебя для меня подарок? - спросила она.
- Да, - робко сказала девушка, - да, подарок от мандарина.
- Ну, - любопытно спросила Глэдис, какого подарка мандарин удостоил меня?
С той же самой робкой улыбкой на лице девушка поклонилась Глэдис и прошептала:
- Я пришла слушать вас.
- Чан, что она имеет в виду? - не понимая, спросила Глэдис.
- О Ай-Вэ-Те, мандарин - мудрый царь. Он дал вам эту девушку для того, чтобы она всегда слушала вас; эта девушка - подарок. Она впредь будет жить у вас.
Глэдис в недоумении посмотрела на нее. Так мандарин дал ей эту девушку? А где она уже видела это личико? О да, вспомнила. На женском дворе мандарина эта девушка была рабыней, ухаживающей за детьми.
- Как тебя зовут?
- Меня зовут Суалань, Ай-Вэ-Те, - робко ответила она.
- Ну, Чан, - сказала Глэдис,- я еще не совсем понимаю, что произошло, но в любом случае пусть она входит и сегодня вечером послушает вместе с другими рассказы из Библии.

Вечером, когда на постоялом дворе опустилась вечерняя мгла, погонщики на кухне уселись поближе к теплому кангу. Дрожали огоньки керосиновых ламп. Мертвая тишина установилась еще до того, как Глэдис начала читать. Это была трогательная картина: комната, битком набитая китайскими мужчинами, женщинами и детьми, и иностранка, в глубокой тишине открывающая свою Книгу. В тусклом свете Глэдис видела лица людей. Это были простые крестьяне из деревень без всяких богословских познаний, но с восприимчивыми душами. Этим людям надо было рассказывать просто, как детям. При своем ограниченном знании китайского языка и незначительных познаниях слушателей она должна передать этим людям весть о живом Боге. Она решила рассказать им библейскую историю о Моисее, о выходе израильского народа из Египта.

Скоро погонщики забыли, где они находятся. Рассказ увлек их в пустыню Египта. Они видели, как народ израильский, толпясь, выходил через городские ворота. В их воображении это были китайцы с палками-носилками, обвешанными пожитками. Толпы беженцев. Мужчины с узлами стеганых одеял и вещей на спине, кувшинами с водой и мешками с зерном на плечах. Перегруженные ослы. Женщины с корзинами и детьми на спинах. Они убегают от преследующего их врага. Обессиленные старики падают и остаются на обочине дороги. Вместе с людской толпой идут стада блеющего и мычащего скота. Больных приходится нести на руках, а тут еще дети плачут, уставшие от дороги, и жалуются на больные ножки. Они идут по горячему песку, их томит жажда. За ними по пятам гонится войско фараона, который хочет их убить... Им надо дальше... дальше... все дальше... Отдыхать нельзя. И враг не отдыхает. У врага есть оружие. А беженцам нечем защищаться. И вот перед ними раскинулось широкое Чермное море - непреодолимое препятствие на пути к свободе. В народе раздаются крики о помощи. Среди толпы стоит Моисей, великий вождь, назначенный Богом для того, чтобы вывести Его народ на свободу. Но эта вода... Чермное море... Неужели они сейчас погибнут? Неужели Бог не может помочь?
- Представьте себе, - продолжала Глэдис, что это Хуанхэ и что вам надо переправиться через нее. Возможно ли это? Человеку такое не по силам, но Бог все может, а с верой в Бога сможет и человек. Бог требует безусловной веры в Его могущество.

Вот у берега моря стоит молящийся Моисей, и Господь говорит ему: "Не бойтесь, стойте и увидите спасение Господне". Моисей верит, и воды расступаются в стороны, Бог пролагает израильтянам дорогу к свободе. Все благополучно переходят на противоположный берег. Глэдис замолчала на минутку. - Потом они стали на колени на берегу, спели благодарственный гимн и прославили могущество своего Бога. В полной тишине она взяла песенник и начала петь: "Ибо сей славный Бог есть Бог наш; Он наша доля на все века. Ни время, ни вечность не разделят нас: Он будет вождем нашим до самой смерти". Зачарованные взоры мужчин были направлены на Книгу. Они слушали, и жаждали еще и еще. А Глэдис продолжала рассказывать.

Жители Янчэна и все люди в этом северо-китайском горном краю должны знать, что Бог Моисея живет и поныне. Да, и сегодня, теперь и навсегда! Она была уверена в том, что Он жив. Он говорит с людьми посредством Своего Слова, и Он лично говорил с ней. Да, Он говорил с ней, Ай-Вэ-Те, которая сидит перед ними. Господь Бог говорил с ней, когда она еще жила на своей родине. Он сказал, что она должна покинуть Англию и жить среди них, народа Китая. Он через Свое Слово сказал ей: "Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе". Рассказывая об этом голосе, призвавшем ее, она еще раз осознала всю важность своего труда. Она словно снова испытала тяготы ужасной поездки через Россию, когда она так явственно чувствовала защиту и водительство Бога. Ее глаза заблестели при воспоминании о всем пережитом. Когда она говорила о страхах и испытаниях, слушатели сидели, затаив дыхание. В этот вечер истина вести Божьей из Его Слова все глубже проникала в души китайских горцев. Казалось, что люди чувствовали присутствие живого Бога и Его общение с ними через Слово. Они поверили свидетельству женщины с Книгой и ее словам. Тишина. Все головы склонены. Мужчины молча сидят, размышляя об услышанном. При тусклом свете керосиновых ламп Глэдис увидела личико Суалани. Молодая девушка вопрошающими глазами посмотрела на нее. Казалось, что сердце девушки тронуто. Она не отводила от нее глаз. Это растрогало Глэдис. Может быть, Господь с особенным намерением привел к ней эту девушку? Может, Он тронул это молодое сердце?
Глава 13. Синь Ю

Промозглым серым утром следующего дня резкий холод проникал на кухню, когда погонщики выходили, чтобы оседлать и нагрузить своих ослов. От серых боков животных исходил пар. Двор был полон топота копыт, фырканья и криков. Чан в своих свободных туфлях шаркал среди этой суеты. Он болтал с мужчинами и уговаривал их скоро вернуться, чтобы получить здесь горячий суп и новые рассказы. Ведь в Книге еще очень много рассказов. Глэдис заметила, что Чану нравится, когда много погонщиков кушают у них и вечером при керосиновом свете слушают рассказы из Библии. Но сам Чан пока не проявлял искреннего интереса к духовным ценностям Слова Божьего. Он был хорошим поваром и хорошим помощником, но еще не стал христианином.

Ослов одного за другим вели к воротам двора, а затем караван двинулся через узкую улицу к городским воротам. Во дворе остался один молодой погонщик. Глэдис никогда раньше не видела этого мальчика. Казалось, он ждал ее прощального взгляда. Какие у него чудные и серьезные глаза! Какие, вероятно, глубокие мысли у этого мальчика! Не сказав ей ни слова, он пошел за мужчинами через ворота и, поникнув головой и опустив плечи, потащился за ними. Глядя на него, Глэдис подумала, что он еще совсем ребенок и слишком хрупок для тяжелых поездок с торговым караваном.

Руководитель группы резко его окликнул. Мальчик быстро взял веревки одного осла и потащил строптивое животное вверх по горной тропе. Ему нельзя остановиться и поразмышлять об интересном рассказе, который вчера вечером рассказала в трактире женщина с Книгой. Он должен следить за самым упрямым ослом, чтобы тот не сбросил с себя корзины с товарами и шел побыстрее. И он, Синь Ю, самый младший из погонщиков, в следующем городе должен будет снять груз с ослов и нести на крытый рынок. Ему придется таскать тяжелые корзины с глиняной посудой, мисками и горшками, пока его руки, как свинцом налитые, уже ничего не смогут поднять. Тогда руководитель каравана прикрикнет на него: - Эй ты, лентяй, вялый болван, работай побыстрее, а то сегодня не получишь ужин, не заслужишь спальное место на ночь! Он опять с трудом соберет свои слабые силы и послушно потащит тяжелые корзины, пока... Пока не упадет и больше никогда не встанет. Тогда никто уже не даст ему есть, потому что у него нет ни отца, ни матери, ни родственников.

Синь Ю происходил из бедной крестьянской семьи. Их участок пахотной земли находился на плоскогорье. Когда в горах шли плодородные дожди, вода текла мимо их полей, арендуемых у одного помещика, и не орошала их. Но бывало, что какое-нибудь дождевое облако проливало свою воду как раз на их пашни. Тогда все они ликовали и благодарили "бога воды", который живет в горах над Желтой рекой. Так поступали и их предки. Но дождевая вода с гор почти никогда не касалась их пашни. Отец Синь Ю попросил помещика об отсрочке арендной платы. Тогда он смог бы купить орудия, чтобы вырыть каналы для воды. Дождевая вода текла бы по этим каналам и питала бы поля прекрасной влагой с неба. Солнце озаряло бы ростки, просо и пшеница дали бы обильный урожай. Они больше не голодали бы и вовремя смогли бы заплатить за аренду. Тогда они стали бы счастливыми. Помещик очень рассердился. Он немилосердно выругал крестьянина, повысил плату за аренду участка и приказал впредь платить вперед. Отец Синь Ю хочет вырыть каналы? Ну и пусть роет руками. Их нищета стала еще беспросветное. Они не смогли внести арендую плату, и помещик потребовал, чтобы ему отдали сестричек Синь Ю в рабыни. Крайняя нищета сгубила прилежную крестьянскую семью. Мать Синь Ю заболела. Пищи им уже не хватало, и тогда... случилось нечто ужасное.  Его отец "украл" немножко проса из урожая своих полей, который лежал, приготовленный для помещика. Мешочек проса нужен был для того, чтобы сварить кашу для больной матери и спасти детей от голодной смерти. Кто-то увидел это и донес помещику. Тот послал контролера, и отец признался в том, что взял немного проса. Бедного, закованного в кандалы крестьянина увели в тюрьму. Суд помещиков приговорил его к восьми годам лишения свободы. С поникшей головой и закованными руками он ушел, бросив последний взгляд на детей, и на больную жену. Они ничего не сказали друг другу. Что в такой беде можно сказать? Мать Синь Ю тихо лежала и ждала смерти. Кушать было нечего. Иногда она пила воду, которую давал ей сын. Тогда она смотрела на него... так беспомощно... так грустно... Но однажды ее глаза уже не открылись. Соседи похоронили ее. Синь Ю и двух его братьев выгнали из дома. Они вынуждены были оставить все имущество в качестве выплаты за аренду участка. Мальчики ушли из дому с пустыми руками. Братьев Синь Ю взяли в услужение крестьяне побогаче, так что они по крайней мере уже не умирали с голоду. А он, Синь Ю, с горя ушел странствовать... Мальчик ни за что не хотел работать у жестокого помещика. Лучше ночью брать немного пищи из кормушки свиней и брести дальше... Куда? Он не знал.

Таким образом он долгие месяцы бродил по горам Шаньси, останавливаясь на ночлег в пещерах и берлогах. Один торговый караван нашел его, совершенно обессилевшего на горной тропе, руководитель крикнул: - Эй ты, бездельник, вставай и помоги мне с этим упрямым ослом! Твое вознаграждение - миска проса и теплое спальное место. Правильно ли он понял? Миска проса и теплое место на ночь? Дрожа от радости, он встал, схватил веревки упрямого осла и потащил животное, чтобы никто не догадался, что его тело трепетало от слабости, сердце сильно стучало, а дыхание прерывалось, когда он громкими криками подгонял ослов на крутой горной тропе. Надежда на суп и теплое спальное место дала ему силу совершить с мужчинами тяжелый поход по высоким горам, несмотря на страшную изможденность. Вот так Синь Ю стал погонщиком ослов. Каждый день он прилежно исполнял свои обязанности, хотя такой труд был для его молодого организма слишком тяжел. Но надо было выдержать. Куда же ему иначе? Благодаря этому труду он ежедневно получал порцию еды и каждую ночь теплое спальное место в трактире. Но этот постоялый двор в Янчэне, у иностранки с Книгой, он никогда не забудет. Ее рассказ о беженцах, которые с Моисеем шли по пустыне и между расступившимися волнами моря... Слова женщины о том, что ее Бог более могучий, чем все мандарины Китая, взволновали его. Этот Бог настолько могуч, сказала она, что Он даже мог бы открыть Желтую реку. Если бы его отец и мать попросили этого Бога о помощи, его отец не попал бы в тюрьму, его мать не умерла бы от голода и его братиков и сестричек не забрали бы из их дома. Но они еще никогда не слышали об этом Боге. У них были свои китайские боги предков, но они не помогли им.

Неделями Синь Ю с караваном скитался по Северному Китаю. Погонщики посещали самые высокогорные деревни вплоть до "большой стены", старой Китайской стены, служащей границей с Монголией и Маньчжурией. Мужчины торгового каравана были единственными людьми, поддерживавшими связь между жителями этого одинокого горного пограничного края и остальной областью Шаньси. Они привозили глиняную посуду, пищу, одежду, хлопчатобумажные ткани и толстые ватные зимние пальто на север. А обратно в Шаньсии Хэнань они брали с собой меховые шкуры, тонкое рукоделие и вышитые изделия. Погонщики ослов также передавали в трактирах все новости с юга на север и с севера на юг. Они повсюду рассказывали о постоялом дворе в Янчэне и о женщине с Книгой, из которой она читает удивительные истории.

Ранней весной 1937 года, когда караван ночевал в самых северных трактирах, погонщики услышали перешептывания озабоченных китайцев о больших сосредоточениях японских солдат у границы с Маньчжурией. Как им быть, если японская армия завоюет север? Каждый китаец знает, что японские солдаты беспощадно жестокие. Если люди не сразу покорятся им, они будут наказывать и убивать. А куда им, бедным, невооруженным горцам, бежать? На севере стоит большая стена, за ней живут монголы, которые им не друзья. На юге находится почти бесконечная суровая горная страна, одинокий край с маленькими, обнесенными стеной городками и деревнями, где не хватит ни места, ни пищи для новых жителей. Еще дальше, на юге, течет могучая Желтая река, которая является естественной границей между северными областями и густо населенным Средним Китаем. Вечером на канге при слабом свете керосиновых ламп люди взволнованно обсуждали тревожные новости. Все трепетали при мысли о японском вторжении, но на следующее утро приходилось забывать об угрозе и заниматься ежедневной работой. И мужчинам каравана, поддерживавшим торговые связи между севером и югом области Шаньси, просто не хватало времени размышлять о войне. Руководитель должен следить за тем, чтобы караван за день прошел как можно больший путь. Его задача - все время подгонять мужчин. Каждая ночевка в трактире стоила денег. Поэтому они часто проходили мимо деревенских трактиров, куда их громко зазывали зайти и переночевать. Тогда руководитель сердито кричал: - Эй... проходите дальше, в следующую деревню! И погонщики с трудом тащили уставших животных, жаждавших покоя и корма. Но если караваны порой и пропускали иной трактир, чтобы до захода солнца достичь следующего городка, то постоялый двор в Янчэне они посещали всегда.

Силы Синь Ю во время этого похода на север совсем иссякли. Иногда мальчик едва не падал, он мог бы остаться, лежа на дороге. Но что тогда с ним будет? Никто не поможет ему. Он должен выдержать... до Янчэна. Синь Ю изо дня в день тащился дальше. Руководитель грозил, что прогонит его, если он не будет сгружать и нагружать тяжелые корзины как можно быстрее. Что ему за дело до ленивого сорванца? И Синь Ю трудился. Как бы плохо он себя ни чувствовал, он знал: ему надо выдержать до Янчэна, где есть Книга того Бога, Который спас Моисея и беженцев, проведя их через широкое море.

Однажды, когда день склонялся к вечеру и сумерки опускались над двором, Чан зажег лампы у ворот и увидел на улице запоздалый ослиный караван. Животные беспокойно фыркали и кричали. Наступала ночь; они искали теплого приюта и корма. Чан пригласил погонщиков зайти. Услышав его голос, ослы сразу неудержимо устремились в ворота. Во дворе они плотно прижались к стене, опустили головы и стояли, закрыв глаза. Наконец-то дошли. Никакой погонщик уже не сможет погнать их дальше, они не сделают больше ни шагу.
Руководитель громко дал команду разгружать ослов. Мужчины взялись за работу и поставили вьюки и корзины на землю. Фрэнсис, один из детей Глэдис, помогал кормить и поить животных. Один осел остался загруженным; не было погонщика, который бы снял с него корзины. Во дворе прозвучал яростный крик руководителя каравана: - Где этот ленивый сорванец?
Ответа не последовало. Мужчина снова крикнул: - Куда делась эта ленивая свинья? Опять нет ответа. - Если он попадет в мои руки, я вобью его в землю! - гневался надсмотрщик.

Вечером, когда мужчины, съев просяной суп, сидели у керосиновых ламп, и Глэдис начала рассказывать истории из Библии, вдруг вошел в кухню Чан. Он тащил за собой дрожащего мальчика. - Вот он! - торжествующе сказал Чан. Руководитель каравана вскочил. Глэдис едва успела предотвратить его сильный удар кулаком по голове мальчика. - Он лежал в хлеву, - сообщил Чан. - Я подумал, что он умер, но когда ударил его ногой, он пошевелился, хотя жизни в нем осталось немного. Он опустил мальчика на пол. Глэдис стала возле него на колени.
- Кто ты? - спросила она. На нее с истощенного лица смотрели два тусклых глаза.
- Моисей, - шепнул он, - книга Моисея.
- Он бредит, - сказала она. - Ру Мей, присмотри за ним, а мы будем продолжать рассказ из Библии. Ру Мей положила мальчика в угол кухни, дала ему попить и оставила его в покое до того момента, как Ай-Вэ-Те закончит рассказ. Они не видели, что мальчик в темном углу пытался слушать Слово Божье. Синь Ю добрался до постоялого двора Янчэна из последних сил. Почти угасший свет жизни еще слабо трепетал в нем.

На следующее утро три человека склонились над неподвижным телом китайского мальчика, лежавшего на полу комнаты: Ай-Вэ-Те, повар Чан и руководитель каравана. Погонщик ослов, нахмурившись, молча смотрел на своего истощенного помощника. Мальчик едва подавал признаки жизни. Чан все время бормотал: -Ах... ах... ох... ох... Этими словами он хотел сказать, что миссионерская семья уже и так достаточно большая, какая им польза от больного мальчика? Неужели и он должен здесь остаться?

Мама Глэдис стала на колени возле мальчика и пощупала у него пульс. Сердце еще слабо билось.
- Он останется у нас, пока не поправится, сказала она руководителю, - в таком состоянии нельзя брать его с собой.
- Если он завтра выздоровеет, прикажите ему быстро идти за мной, чтобы нагружать и разгружать ослов, такой ленивый сорванец, сердито распорядился мужчина.
- Нет, - решительно возразила она. - Нет, он не оправится до завтра. Может быть, через несколько недель. Пройдет очень много времени, пока он восстановит силы. Мальчик неподвижно лежал на полу, в то время как погонщики с шумом выгоняли своих животных через ворота на улицу. Топот копыт откликнулся эхом по узкой улице и замер, когда ослы исчезли за городскими воротами.

Синь Ю остался на миссионерском постоялом дворе, где мама Глэдис, вдова Ру Мей и Суалань заботливо выхаживали его.  Миссионерский пункт в Янчэне стал приютом и для Синь Ю. У мальчика снова появился свой дом. И каждый вечер мама Глэдис рассказывала ему истории из Библии. Дети учили наизусть библейские стихи и на родном языке пели гимны, тексты которых благовестник мистер Лу получил из одного миссионерского пункта на юге. Господь благословил миссионерский труд в Янчэне. Его Слово добрым семенем упало во многие детские души и незаметно укоренялось в их сердцах, чтобы в свое время принести видимые плоды.
Они все вместе были так счастливы! Когда Глэдис навещала узников в тюрьме и крестьян в горных деревнях, Ру Мей и Суалань заботились о маленьких детях. Чан обеспечивал пищей всех голодных детей, а мистер Лу трудился благовестником в Янчэне и в окрестностях. Маленький черенок миссии начал вырастать в видимое растение. Но область Шаньси велика. Здесь требовалось еще трудиться многие годы. В эти месяцы Глэдис исполняла свои миссионерские обязанности с особой радостью и ощущала, что свет благоволения Божия сиял в ее сердце и был с ней, куда бы она ни пошла. "...Ибо с тобою Господь, Бог твой, везде, куда ни пойдешь...".

Глава 14. Война в горах

Мистер Лу несколько дней провел в более южном миссионерском пункте. В Янчэн он вернулся встревоженный и рассказал Глэдис, что японские войска все дальше вторгаются в глубь китайской территории, разрушая города и деревни. Генерал Чан Кайши является главнокомандующим всей китайской армии. Одна воинская часть, "восьмое полевое войско", под руководством генерала Мао продвигается вперед на север. Это "восьмое войско" расположилось в Яньань, чтобы оттуда атаковать японские войска на севере. Глэдис слушала благовестника не слишком внимательно. Ей хватало забот в ее трудном деле. Мистер Лу между тем продолжал рассказывать о китайских вооруженных силах, которые, по его мнению, разделились между собой на большую армию под руководством генерала Чан Кайши и "воинское подразделение Красной армии" под руководством генерала Мао Цзэдуна.
- Этот раздор ослабит нашу армию в борьбе против японцев, - вздохнул мистер Лу. - Генерал Чан и генерал Мао оба боролись против японцев, но они также боролись друг с другом. Таким образом, их силы надломились.
Слушая эти новости, Глэдис думала, что японские солдаты никогда не придут в суровый горный край Шаньси. Что им может понадобиться в Янчэне?

Было солнечное весеннее утро 1938 года. Закончилось утреннее богослужение. Мистер Лу, Глэдис, Ру Мей и Рухама вместе читали Библию, пели и молились. Мистер Лу помолился о силах и верности в исполнении миссионерских задач нового дня.
- Что это такое? - внезапно воскликнула Ру Мей, испуганно глядя в окно. - Что за шум?
Глэдис вскочила, напряженно прислушалась к гулу, который доносился издалека и нарастал, как звук приближающегося грома. Вдруг она узнала этот звук: самолеты... Может, это были японские самолеты? Ей стало страшно. Значит, война?!
Со зловещим гулом низко над городом понесся бомбардировщик. Немедленно последовали тяжелые, оглушительные взрывы, земля затряслась, дом миссии дрогнул. Глэдис воскликнула: - Господи, Ты видишь это? О Господи, наши дети, наш бедный город!
Опять пролетел самолет, и другой, и еще один. Сбрасывая бомбы, они почти касались крыш домов, а затем быстро поднимались и, как серебряные птицы, плыли по синему небу, пока не исчезали за горами Шаньси. Бомбардировщики совершили свой разрушительный труд. Под развалинами Янчэна слышны были стоны и крики людей, взывающих о помощи. В течение нескольких секунд на городок пролился целый поток военной беды. В хаосе горящих, дымящихся и обвалившихся домов там и сям метались люди. Дом миссии тоже пострадал: разрушилась передняя стена, крыша покосилась, с потолка обвалилась штукатурка на разбитую мебель в комнате. Мистер Лу первым выкарабкался из-под обломков. Он помог Ру Мей встать и в облаках кружащейся пыли и извести стал искать Ай-ВэТе. Наконец он услышал какой-то звук в углу разрушенной комнаты под грудой досок и цементных обломков. Он сразу вместе с Ру Мей вскарабкался по куче обломков и начал убирать доски, чтобы освободить заваленную Глэдис. Еще немного оглушенная, она растерянно смотрела на него.
- Бог сберег вашу жизнь, - сказал благовестник. В его словах прозвучала благодарность. Прошло несколько минут, пока и Глэдис поняла, что случилось. Она осмотрела разрушенную комнату, где все было разбито. Даже выход во двор был завален камнями и обломками балкона. Дыра в стене со стороны улицы могла послужить единственным выходом. - Чемоданчик с лекарствами, а дети..., о, дети, - стонала Глэдис.

Мистер Лу указал пальцем на проем в стене, и Ру Мей первая выкарабкалась на улицу. Порывшись среди обломков в комнате, Глэдис вытащила свой чемоданчик с лекарствами. Она поняла, что теперь везде в городе будут раненые, значит, этот чемоданчик очень пригодится. Она с трудом пробралась сквозь пролом в стене на улицу и увидела, что улицы уже не было. Разрушенные дома, дымящиеся развалины, и среди них неподвижные тела мертвых. Мужчины, женщины и дети из любопытства вышли на улицу посмотреть на чудных серебряных птиц над городом, а те сбросили свои смертоносные бомбы и убили сотни граждан на узких улицах Янчэна. Глэдис минуту стояла неподвижно, потрясенная невыразимым горем. К ней с трудом подошел старик. Он показал пальцем на ее чемоданчик с лекарствами и на ребенка на своих руках с кровавой раной на голове. Ее сердце сжалось при виде умоляющих глаз старика. Ребенок умер, помочь ему уже было невозможно. Но старик обтирал грязное личико и умолял о помощи. К ней подбежал привратник. - О Ай-Вэ-Те, как нам быть? Приходят японцы, они нас убьют! О, читайте вашу Книгу, скажите, что нам делать!
- Немедленно закройте ворота и идите к мандарину, - ответила она, - он правит этим городом. В сердце она помолилась: "Господи, что Ты повелишь мне делать сейчас?" Ответ был очевиден: надо помочь раненым, убрать обломки и заставить работать всех потрясенных людей, рыдающих у своих разрушенных домов. Ее сердце наполнилось покоем и миром. Она позвала Ру Мей и мистера Лу и приказала им: - Посмотрите, там в обломках лежат люди. Их надо откопать, но очень осторожно... Эй, вы там! - обратилась она к копошащимся среди развалин людям. - Так нельзя! Вы опрокинете стену, а под ней лежат люди. Осторожно... осторожно с ранеными.
Приказы Глэдис звучали громче всех стонов и криков раненых. Один из торговцев, который раньше не хотел общаться с иностранкой, в панике воскликнул: - Слушайте, что говорит женщина с Книгой, слушайте, она скажет, что нам в Янчэне надо сделать!

Скоро вокруг нее собрались напуганные люди, кричащие: - Ай-Вэ-Те, как нам быть? Долго думать было некогда, внутренний голос ясно подсказывал, что надо. - Эй, женщины... подогрейте воду, принесите теплую воду для раненых; а вы помогите Ру Мей омыть и перевязать раны; принесите бинты; мужчины, откапывайте раненых; а вы тушите пожары... быстро, быстро и осторожно, - распоряжалась миссионерка. Ее голос с необыкновенной силой звенел в хаосе. Вдруг она увидела, что мужчины принесли к Ру Мей безжизненные, изувеченные тела, будто она могла их воскресить. Люди в панике не соображали, что делали.
- Нет! - воскликнула она. - Не приносите мертвых, только живых! Соберите мертвых в одном месте и накройте их тела!

Подошли несколько полицейских и чиновников из Ямыни. В короткой беседе Мистер Лу, Глэдис и полицейские обсудили, как организовать помощь всем жителям города. К ним подошел начальник тюрьмы.
- Ай-Вэ-Те, - сказал он, поклонившись в пояс, - мандарин желает с вами побеседовать.
- Как, теперь? - изумленно спросила она. Теперь, в этом хаосе?
- Да, Ай-Вэ-Те, именно теперь.

Глэдис не хотела прерывать свою работу по спасению людей. Но к ней подошел привратник, член их маленькой христианской общины, и тоже стал настаивать на том, чтобы она пошла. В конце концов она согласилась пойти в Ямынь. Дворцовый сторож ямыни с удивлением посмотрел на запачканную и растрепанную женщину, попросившую встречи с мандарином. Глэдис сама не знала, что выглядит так ужасно. Ведь ей пришлось карабкаться по руинам и помогать раненым. Слишком ошеломленная, она не думала сейчас о своей внешности. На женском дворе она смогла отдохнуть, и ей дали деревянный таз с теплой водой, чтобы помыть запыленные лицо и руки. Наконец она предстала перед мандарином.
- Ай-Вэ-Те, как быть с нашими заключенными?
- С заключенными? Вы имеете в виду всех этих раненых людей, которых необходимо поместить в больницу?
Немножко раздраженный, мандарин ответил:
- Я имею в виду узников нашей тюрьмы.
- Неужели снова возник бунт? - ужаснулась она.
- Нет, Ай-Вэ-Те, мятежа нет, но в тюрьме может случиться нечто худшее.
После непродолжительного молчания он продолжил:
- Ай-Вэ-Те, как вы думаете, город Янчэн будут еще бомбить?
- Да, господин мандарин, боюсь, что будут.
- Так, - сказал он, - а что будет с заключенными, если после нового нападения вылетят двери или развалятся стены тюрьмы?
Глэдис усмехнулась.
- Тогда они окажутся на свободе, сбудется их мечта, да к тому же бесплатно. Они немедленно присоединятся к своим семьям в горах.
- Вот, вы понимаете, узники могут убежать, а это надо предотвратить. Поэтому все они будут убиты, казнь совершится до ночи.
- Нет! - воскликнула она. - Нет, так нельзя!
- Но поймите же, - убеждал он. - Согласно китайским законам, они должны умереть.
- Господин мандарин, - начала Глэдис, среди узников есть христиане. Я с ними побеседую, они не убегут. И даже...- у нее вдруг мелькнула неожиданная мысль. - Они могут помочь убрать обломки и перевезти раненых в городе!
- Заключенные... помогать в городе?.. На непроницаемом лице мандарина показалось удивление. Но Глэдис с такой любовью к ближнему рассказала ему о том, как она организует работу заключенных, что наконец он, улыбнувшись, поклонился ей и приветливо сказал:
- Ай-Вэ-Те, я разрешаю вам побеседовать с узниками. Я верю, что вы приобрели удивительную мудрость из Книги вашего Бога.

Глэдис наконец могла уйти. Она сразу поторопилась в тюрьму, чтобы поговорить с начальником и заключенными. При виде Глэдис глаза несчастных узников засветились неподдельной радостью. Им уже сообщили о приказе насчет казни, и вот опять пришла женщина с Книгой и спасла их жизнь.
- Ай-Вэ-Те, мы благодарим вас, - говорили они растроганными голосами.

Это был день ужасных находок. Приходилось хоронить все больше мертвых. Но случалась и радость, когда люди вдруг видели живыми родственников, которых уже считали погибшими. Мама Глэдис была так счастлива, когда днем, натерпевшись немало страха, нашла у разрушенного дома миссии всех своих детей живыми и здоровыми. К концу дня она еще раз посетила зал старого китайского храма в городе. Там длинными рядами лежали на полу больные и раненые, дома которых были разрушены. Тут и там трепетали язычки огня керосиновых ламп. Несколько добровольцев дежурили здесь всю ночь. Глэдис ходила между рядами раненых и говорила им слова утешения и ободрения. Мистер Лу помолился за всех больных. Он просил Бога о защите в предстоящую ночь и об убежище от нападений врага. Потом Глэдис осторожно двинулась по развалинам города к миссионерскому пункту. Наступал вечер, и тьма распространилась над разрушенным горным городком Янчэн. На улицах и городских воротах уже не горели лампы. Лишь некоторые дымящиеся масляные лампочки между обрушенными стенами указывали на те места, где ночевали люди.

На постоялом дворе дети убрали обломки, так что Глэдис могла войти в дом. Через щель кухонной двери она увидела Чана и детей, сидевших на канге. Они ждали ее. Но она постаралась как можно тише добраться до своей комнатки. Глэдис хотела побыть одна. Между кучами хлама из досок и цементных обломков она добралась до своей постели, стряхнула с покрывала известь и осколки стекол и, изнеможенная, легла. После напряженного дня в тишине своей комнаты Глэдис плакала от невыразимого горя, обрушившегося на Янчэн. Янчэн, город, который она так любит, место, куда Бог ее направил для того, чтобы проповедовать Его Слово и заботиться о детях-сиротах. Неужели пришел конец ее деятельности? Придет ли враг опять, чтобы уничтожить оставшихся жителей? Допустит ли Господь, чтобы все они погибли, чтобы уничтожили Его церковь? Когда немного попозже Ру Мей вошла к ней, она увидела, что маленькая уставшая женщина, плача, молится своему Богу.
Не замечая присутствия Ру Мей, Глэдис взывала: - О Господи, укрепи мою веру в Тебя... о Боже мой, она подвергается таким сильным испытаниям, укрепи ее и дай мне силу...

Ру Мей тихонько вернулась на кухню к детям. Она ясно чувствовала свой христианский долг. Она вслух помолилась за детей, за маму Глэдис, за всех в миссионерском пункте, а также за больных и раненых в своем разрушенном городе. Наступал вечер, и тьма распространилась над разрушенным горным городком Янчэн. Ночью в город вошли солдаты армии генерала Чан Кайши, которые со своими пулеметами укрылись в домах. Все утро с грохотом въезжали в городские ворота повозки с боеприпасами. Это были двухколесные, запряженные ослами повозки, наполненные воинским снаряжением для обороны города. Весь Янчен охватила паника. Люди отлично поняли, что их город оказался на передовой линии и что с севера будут надвигаться японские войска. А где же несчастным жителям найти теперь безопасное для жизни место?

Утром Глэдис сперва посетила больных и раненых в полуразвалившихся домах и в большом зале храма. Спустя несколько часов напряженного ожидания на улицах зазвенел звонок глашатая. Мандарин приказал, чтобы все население до заката этого дня покинуло город и искало приюта в расположенных южнее деревнях. Город Янчэн стал военной зоной. Немедленно группы мужчин, женщин и детей стали покидать город. Свои пожитки они нагрузили на двухколесные, запряженные ослами повозки, а также на собственные спины и плечи. В миссионерский пункт прибыл китайский крестьянин из христианской общины в деревушке Печуан. Он просил благовестника мистера Лу, Глэдис и Ру Мей с детьми поехать с ним в его поселок. Их маленькая христианская община хотела взять христиан из Янчэна к себе в дома. Благодарный за эту помощь, мистер Лу сначала организовал перевозку больных и раненых из храма в этот безопасный приют. Весь день из города отбывали группы людей. Ру Мей и дети поменьше поехали с крестьянином в Печуан, а Глэдис, мистер Лу и старшие дети еще остались в городе, чтобы помочь. Они хотели обеспечить пищей больных, которых уже нельзя было перевезти, так чтобы у них хватило еды на последующие дни.

После полудня Глэдис отправила к городским воротам старших детей с Девятушкой, Суаланью, Лэссом, Фрэнсисом и Синь Ю, нагруженных своими жалкими пожитками. Сама она хотела уйти из миссионерского пункта последней. Последний раз она прошла по старому дому в городской стене, который сейчас развалился. Здесь она могла жить и трудиться столько лет! Столько вечеров она сидела с погонщиками ослов на кухне Чана и рассказывала им истории из Библии. Она занималась распространением Слова Божьего с Божьей помощью, и Он дал Свое благословение на это. Погонщики доносили библейские истории до самых далеких поселков на севере. Здесь она взяла к себе заброшенных и скитающихся детей. Эти дети стали ее детьми, которых дал ей Господь Своим повелением и со Своим обещанием: "...И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает". Это обещание Он исполнил. Он жил Своей любовью и милостью в этом доме. Он давал ей чувствовать Свое ласковое присутствие. В этом доме она молилась с детьми, учила их стихам из Слова Божьего. Вместе они пели столько гимнов; под руководством благовестника мистера Лу здесь была организована маленькая христианская община, и вот теперь... теперь все кончено. Приходится покинуть это место, которое ей так дорого, потому что здесь с ними был Господь. О, как тяжело это расставание! Последний раз она стала на колени в своей комнате, где так часто преклонялась перед Богом; где могла рассказывать Ему о своих нуждах, о тяжести одиночества, о своих радостях и сомнениях. Посреди разрухи в этот печальный момент она все-таки еще раз торжественно преклонилась перед своим Царем и еще раз рассказала Ему о всех своих заботах. Она призналась перед Ним в своей слабости перед очередным испытанием веры и в истощенных физических силах. Как она сможет ободрить массу испуганных беженцев, если она сама чувствует себя такой бессильной?
- Господи, почему Ты призвал именно меня для решения этой тяжелой задачи?
Она встала, обессиленная душой и телом, но тут ей попался на глаза календарик, висевший на полуразрушенной стене. Глэдис не раз читала стих на дощечке календаря, но сейчас она с особым чувством произнесла его вслух: "...И немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное". Эти слова проникли в ее сердце и наполнили его новой силой веры. Ее мысли успокоились. Однажды друзья в Англии подарили ей этот календарь, и вот сейчас, в этот трудный день, он стал для нее особенным утешением и ободрением. Бог, Который избрал немощное, хочет использовать и ее. Теперь она может спокойно и покорно покинуть свой миссионерский пункт, чтобы отправиться с детьми на юг.

Янчэн был охвачен паникой. Надвигаются японские солдаты, а где найти для стольких людей безопасный приют? Встретившись с детьми у городских ворот, Глэдис покидала город в составе последней группы. До самого последнего момента они помогали больным, раненым и старикам. За воротами они увидели беженцев с палками-носилками со скудными пожитками на плечах и с узлами одежды на веревках. Женщины несли на спинах младенцев, а между перегруженными ослами тащились плачущие дети и старики. Синь Ю приостановился, пораженный этой общей трагедией. Он вспомнил тот вечер на постоялом дворе, когда мама Глэдис рассказывала о Моисее, который вывел народ израильский в пустыню, спас людей от рабства и от преследования фараона. Суалань ждала его. Она увидела его печальные глаза.
- Ну пойдем же, - позвала она. - Пойдем, Синь Ю, мама Глэдис уже далеко впереди.
Мальчик не двинулся с места. Он молча смотрел на эти длинные ряды беженцев.
- Синь Ю, что ты там стоишь, что ты видишь? - спросила девушка.
- Вижу беженцев, - грустно ответил он, столько беженцев! Нам надо убежать от врага, но нет Моисея, который бы показал нам дорогу...
Суалань заметила, что мальчик дрожит от бессилия и страха. С детской доверчивостью она показала пальцем на небо и сказала:
- Там, Синь Ю, вон там живет Бог Моисея, и Он покажет нам дорогу в безопасную страну.

Деревушка Печуан находится к юго-востоку от Янчэна, и к ней можно добраться только по крутой, извилистой горной тропе. Деревушка состоит из простых домиков с хлевами, сложенных из камней и прижавшихся к скале. Там жили несколько христианских друзей, которые взяли к себе часть беженцев из Янчэна. Глэдис Эльверд и ее детям дали приют в маленьком, скрытом за поворотом горной тропы доме. Хлев в скалистой стене приспособили под временный госпиталь. На глиняный пол расстелили соломенные подстилки для больных и раненых. Другой хлев в скале хозяин отдал для здоровых беженцев. Скоро он стал похожим на муравейник.

Вечером благовестник при свете керосиновой лампы прочитал в их новом приюте псалом Давида, убежавшего от царя Саула в пещеру:
"Помилуй меня, Боже, помилуй меня; ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды". После короткой проповеди, в которой он попросил взрослых и детей лично помолиться всемогущему Богу о защите, они спели псалом. Пели все вместе. Слушая тихое и робкое песнопение в полутемном хлеву, Глэдис вновь осознала, как важно в миссионерском труде учить наизусть гимны, псалмы и стихи. Сейчас все, от старух до маленьких детей, могли петь те гимны, которым она их научила, когда посещала их поселки в качестве посланницы мандарина.

Бои между вторгнувшимися японскими войсками и армией генерала Чан Кайши день ото дня усиливались. Беженцы несколько месяцев жили в Печуане. В это время Глэдис ежедневно старалась посещать другие деревушки, утешать беженцев и молиться с ранеными. Иногда она встречалась с группами солдат китайской армии. Солдаты не препятствовали ее деятельности. Они знали, что она старается помочь китайскому народу. Иногда в более северных деревнях она встречалась с маленькими отрядами японской армии, оккупировавшими хутора. Они тоже давали Глэдис свободу действий и даже разрешали ей читать японским солдатам рассказы из Библии. С помощью японского солдата-христианина, который служил переводчиком, она говорила с ними о смерти, которая, может быть, для них очень близка, и о Божьем суде, которому подвергнется каждый человек. Японец ли, китаец ли, погибнув в сражении, каждый должен явиться перед судилище Божье. Каким же будет приговор им, если они не нашли прибежище у Господа Иисуса, чтобы Он простил их грехи? Некоторые японские солдаты-христиане попросили Глэдис регулярно посещать их для того, чтобы читать с ними Библию и рассказывать о Боге. В такие моменты Глэдис Эльверд чувствовала себя настоящей миссионеркой. Она видела перед собой не врагов, а людей с бессмертной душой, и всем этим людям надо было передать весть о покаянии. Когда она рассказала о своей миссионерской деятельности среди японских солдат одному китайскому офицеру, он вдруг очень заинтересовался ее рассказом.
- В какой деревне вы рассказывали им истории из Библии? - спросил он.
Ничего не подозревающая Глэдис припомнила название деревушки, лежавшей несколько километров южнее.
- Это был большой военный отряд? - продолжал расспрашивать он.
- Не знаю, - ответила она, - я их не считала, только рассказала им истории из Библии.
- Хорошо, что вы это делаете, - одобрил китайский офицер. - Идите туда и завтра, попросите их собрать всех солдат послушать вас, подсчитайте людской состав, спросите, куда они идут, есть ли в горах еще японские отряды, но не упоминайте о нас. Никаких справок о нашей армии. Вы хорошо поняли это?
Глэдис поняла. Она опять встретилась с японским отрядом, почитала солдатам Слово Божье, спела с ними гимны и в те мгновения не думала о поручении китайского офицера. Но перед тем как уйти, она по-детски наивно спросила, есть ли в области еще японцы, она хочет помочь их больным и раненым и утешить их. В каких местах они находятся? Сколько их человек? Долго ли останутся в горах, получили ли они новые приказы завоевать более южные деревни? Если это так, то она, Глэдис, хочет предупредить простых крестьян в горах, что надо эвакуироваться. Японский офицер ответил на ее вопросы, не подозревая, что его сообщения в тот же день будут переданы китайскому офицеру.

Вследствие этих походов по горам и своей связи с китайскими и японскими военными, Глэдис попалась в ловушку шпионажа. Она не совершала предательства умышленно. Сама она не осознала своего опасного положения. Ее двигало лишь искреннее желание проповедовать Евангелие всем людям, в частности, и японцам. В своей детской непосредственности она ни минуту не задумывалась о последствиях своих действий. Она еще не понимала, что миссионерка никогда и ни при каких обстоятельствах не должна передавать сведения о военных действиях или передвижении вражеских войск.

Зима 1939-1940 годов принесла крестьянскому населению области Шаньси большую беду. Поселки, деревушки и обнесенные стеной горные городки постоянно переходили из рук в руки. Иногда долгими неделями территорию терроризировали жестокие японские солдаты; потом вихрем бросались на них сильные китайские отряды с пулеметами и оттесняли японцев. Во время боевых действий нередко гибли мужчины и женщины из крестьянского населения, работавшие в поле. Детей-сирот высылали в Печуан. Ведь там в бывшем хлеву жила миссионерка Ай-Вэ-Те, "мать, которая любит нас", которая брала голодающих, напуганных сирот под свое покровительство. К ней приходило все больше детей; Глэдис иногда просто стонала от этого наплыва. Что ей делать со всеми этими детьми, если война будет продолжаться и у нее иссякнут запасы еды?

Из баптистского миссионерского пункта Цзечжоу сообщили, что в Южном Китае госпожа Чан Кайши открыла большой приемный пункт для китайских сирот военного времени. Давид Дэвис, миссионер в Цзечжоу, посоветовал Глэдис перевести большую группу детей под ее руководством на юг, где дети и сама Глэдис будут в безопасности. Благодарная за эту весть, Глэдис отправила сто детей в Цзечжоу под руководством благовестника мистера Лу. Взяв еще одну группу детей из миссионерского пункта Давида Дэвиса, он повел их кратчайшим путем по главной дороге к Желтой реке. Большие паромы перевезли беженцев на южный берег, где они нашли безопасный приют.

Миссионер Дэвис был очень встревожен тем, что сама Глэдис все еще оставалась в районе боевых действий. Что с ней случится, если японцы возьмут ее в плен? Им уже стало известно, что женщина с Книгой передает сведения о передвижениях японских войск генералу китайской армии. Давид Дэвис направил к Глэдис посланца с предупреждением, что для нее лучше покинуть область. Но Глэдис не верила, что она в опасности. Она хотела остаться со своими детьми и ежедневно обходить близлежащие селения, чтобы утешать больных и проповедовать им Евангелие. Несколько недель Янчэн был свободен от военной оккупации, и люди мало-помалу возвращались из деревушек и пещер в свой разрушенный город. Глэдис и дети со своими скудными пожитками также вернулись на полуразваленный миссионерский постоялый двор. Они оттащили обломки стен, сделали уборку, и Чан, как раньше, сварил на кухне просяную кашу. "Смогут ли жители оставаться в своих домах, восстановить город и начать новую жизнь?" - думала Глэдис.

Пытаясь остановить продвижение японских войск на юг, китайцы взорвали дамбы вдоль Хуанхэ. Это очень затруднило продвижение беженцев на безопасный правый берег. Дороги были заняты военными колоннами, поэтому беженцы вынуждены были идти по затопленной земле, где вода реки превратила желтую почву в мягкую глиняную массу. Люди едва могли передвигаться. До смерти усталые, они босиком пробирались по мокрому, чавкающему грунту, с большим трудом неся с собой на временных носилках больных и детей.

Наступил момент, когда войска генерала Чан Кайши начали отступление под неумолимым натиском японской армии. В это время пришли из своей крепости в Яньани в область Шаньси партизаны Красной армии генерала Мао Цзэдуна, чтобы завербовать крестьян для усиления своей армии. Призыв встретил активный отклик у простых людей, уставших от угнетения жестокими помещиками.
Мао Цзэдун обещал народу освобождение от вековой нищеты, эксплуатации и угнетения беспощадными землевладельцами, обещал крестьянам Северного Китая новое будущее, и десятки тысяч этих простых, одетых в голубые рубахи людей присоединялись к быстро растущей армии генерала Мао. В глазах у них горел огонь ненависти к своим бывшим угнетателям. Взбудораженные революционными лозунгами, они с невиданным энтузиазмом бросались в бой против японцев, против солдат армии генерала Чан Кайши, а заодно и против бесчисленных мирных граждан, которых они в своем чрезмерном увлечении считали врагами. Миссионер Давид Дэвис в Цзечжоу очень беспокоился о судьбе Глэдис в этом растущем военном хаосе, хотя Янчэн временно и находился немного в стороне от боев на нейтральной земле. Услышав о том, что японцы расстреливают выявленных помощников китайской армии, он заволновался еще больше. Глэдис необходимо было как можно скорее покинуть Северный Китай. Давид вновь направил к ней посланца. Глэдис с изумлением прочитала его письмо. Неужели Давид думает, что она оставит свой миссионерский труд и из трусости убежит на безопасный юг? Нет, никогда. Она сама расскажет ему, что Бог призвал ее в этот горный город. В этом она твердо уверена. Давид Дэвис не должен препятствовать выполнению ее миссии.

Глэдис поехала в Цзечжоу на осле. Через два дня она сидела в миссионерском пункте Цзечжоу перед Давидом Дэвисом.
- Ты должна как можно скорее покинуть Янчэн! - убеждал он ее.
- Почему ты так настаиваешь? - раздраженно ответила она. - Разве ты не знаешь, Кто призвал меня? Я не могу, не хочу быть неверной, я останусь у своих детей в Янчэне.
В его глазах вспыхнул сердитый огонек.
- Да, я знаю, Кто тебя призвал. И я также знаю, Кто теперь велит тебе уйти. Сам Господь это повелевает.
Она с недоверием посмотрела на него.
- Ты ошибаешься, Давид.
- Нет, Глэдис, ты не видишь всей опасности.
- Ты велишь мне уйти отсюда, а сам остаешься.
- Ну уходи же, тебя убьют. Японцы назначили высокое вознаграждение тому, кто выдаст тебя им. Тебя считают шпионкой. Наступила тишина. Оба они были преисполнены сознанием значительности этого момента. Ведь они были последними миссионерами в Северном Китае. Давид увез жену Джин и детей на морской берег, где о них заботились в приемном пункте для миссионеров, а сам, рискуя жизнью, вернулся в миссионерский пункт в Цзечжоу, считая, что пока еще не пришло время оставить его. Тишину нарушил китайский курьер, который принес Дэвису письмо и попросил срочный ответ. Пробежав глазами послание, Давид побледнел. Потрясенный, он сказал курьеру: - Подождите во дворе. Я сейчас подготовлю ответ.
Безмолвно он положил лист на стол перед Глэдис. Она прочитала его. Последующая тишина показалась Давиду предвестником смерти.
Она еще и еще раз перечитывала письмо. Постепенно до нее дошло, что в нем содержится ее смертный приговор. Это было письмо от китайского генерала. Оно содержало предупреждение для некоторых лиц, что им надо немедля бежать, так как японцы назначили огромную сумму тому, кто выдаст им мандарина, а также женщину с Книгой. Они шпионы, и их ждет наказание.
- Ты теперь понимаешь, что надо бежать? - взволнованно спросил Дэвис.
- Да, я уйду.
- Иди кратчайшим путем к Хуанхэ. Курьер говорит, что ты можешь под защитой их войска пойти на юг.
- Нет, - спокойно возразила она, - я иду к своим детям, в Янчэн.
- Глэдис, заклинаю тебя: беги!

Сложив руки, она минутку сидела перед ним неподвижно. Давид грустно глядел на эту маленькую женщину с великой верой. Каким будет ее ответ? Глэдис встала. Какой хрупкой казалось она в сравнении с крепко сложенной, сильной фигурой Дэвиса! Она протянула ему руку, и Давид увидел решительный взгляд, проникший до самой глубины его души.
- Христиане не убегают! - заявила она твердым голосом.
Дэвис крепко пожал руку своей соратницы по миссионерскому труду среди китайского народа. Она не принадлежала к той же организации, что и он, но это не важно; они едины в вере, в надежде и в любви ко Христу. Вот почему он хочет и должен защитить ее.
- Давид, наши пути расходятся. Передай привет Джин и детям. Да благословит тебя Бог... Она не могла говорить больше. Давид Дэвис подыскивал подходящие слова, но так и не нашел. Наконец он сказал:
- Увидимся ли мы когда-нибудь?
Курьер снова явился: - Ай-Вэ-Те должна уйти, японцы приближаются, сейчас закроют ворота города, и больше никто не сможет выйти.

После полного опасностей путешествия по военной зоне Глэдис, обессиленная от волнения, добралась наконец до полуразрушенного постоялого двора в Янчэне. Там ее встретили шаловливые дети, которые протягивали к ней руки и кричали: - Мама, мы взяли к себе еще братцев, которым хотелось есть!
Чан пробормотал: - Да, смотрите, сколько у нас уличной детворы. Они кричат, бегают по дому и требуют пищи. Они заморочили мне мою бедную старую голову.

Оказалось, что за дни ее пребывания в Цзечжоу дом наполнился новыми беспризорными детьми, возбужденными от пережитой военной беды. Они все время кричали наперебой, Глэдис трудно было навести хоть какой-то порядок среди беспризорных детей, но ей было жалко их. Именно этим сиротам военного времени так нужны были любовь и защита!
На следующий день добралась до Янчэна маленькая группа девушек тринадцати-пятнадцати лет. Они пришли из Цзечжоу. Миссионер Дэвис успел выслать их из города, когда японские солдаты уже входили через передние ворота в дом миссии. Он вывел этих дочерей родителей-христиан через задние ворота. Он знал об ужасной судьбе молодых девушек, попавших к солдатам. Единственное, что он мог для них сделать, это отправить их к Ай-Вэ-Те. Глэдис, дрожа, слушала рассказы девушек о жестокости японских солдат. Какова же судьба Давида Дэвиса?
Глава 15. Детское пение у Желтой реки

Новость о том, что Ай-Вэ-Те будет переправлять детей на безопасный юг, распространилась по селениям вокруг Цзечжоу и Янчэна. Новое японское наступление ускорило выполнение ее намерения. Все больше родителей приводили своих детей в миссионерский пункт и умоляли Глэдис взять их с собой в Южный Китай. Строгий наказ миссионера Давида Дэвиса самой пойти с детьми вызвал в ней огромную духовную борьбу. Она знала, что Бог посредством Своего Слова однажды дал ей поручение поехать именно в этот край Китая. Как ей сейчас быть: оставаться в военной зоне, несмотря на все опасности, или уходить с детьми? Мучительные сомнения миссионерки могло разрешить лишь какое-либо специальное указание свыше.

Однажды вечером вестник из Ямыни принес в дом миссии письмо для нее. Это было послание мандарина. Еще не отдышавшись от быстрого бега, придворный настойчиво сказал: - Мандарин желает немедленно побеседовать с Ай-Вэ-Те.
Просьба мандарина встревожила ее. Какие новые проблемы возникли в этом несчастном краю?
В Ямыни мандарин ждал Глэдис в своей приемной. После почтительного приветствия она с изумлением оглядела его: правитель края был одет в голубую крестьянскую рубаху, брюки и черную ермолку. Его длинная черная коса была срезана. Она вряд ли узнала бы его в этой простой одежде. Каким он был внушительным в своем прекрасном, вышитом золотой нитью одеянии, и как грациозно свисала его черная коса, выделяясь на багровой мантии! А теперь...
- Ай-Вэ-Те, - торжественно начал он, наш город и наш народ опять находятся в большой опасности. Японские войска приближаются. Возможно, что их передовая воинская часть окружит и займет наш город уже в течение ближайших суток. Мы посоветуем людям двинуться на юг еще до восхода солнца. Север этой области уже полностью захвачен японцами. Ай-Вэ-Те, вы видите, что я уже одет как простой крестьянин. В этом наряде я покину город на рассвете. Вам тоже надо уйти, причем сейчас же, немедленно... Сторож у городских ворот по моему приказу откроет вам ворота.
Глэдис серьезно посмотрела на него и решительно сказала:
- Господин мандарин, я не могу уйти сейчас, я хочу остаться с детьми. Завтра утром я отправлю своих детей на юг. До этого я не имею права бежать.
В его глазах вспыхнул гнев, его повелительный взгляд пронзил ее.
- Я приказываю вам уйти сейчас же, так как японским солдатам приказано найти вас и привести к своему генералу. Нашедший вас получит высокую награду - сто английских фунтов стерлингов.
- Ах, - вздохнула она, - неужели миссионерка для японского генерала имеет такую ценность?
Мандарин неподвижно стоял перед ней. Его глаза горели.
- Послушайте, - ответил он, доставая какую-то бумагу и протягивая ей. Это письмо одного китайского офицера. Он пишет мне:
"Скажите женщине с Книгой, чтобы она немедленно бежала на юг через Желтую реку. Японцы хотят взять ее в плен, они не щадят ничьей жизни. Бегите немедленно".
- Мисс Эльверд, - продолжил мандарин, - в нашем городе прибили к городской стене объявления о том, что тот житель Янчэна, который выдаст вас японцам, получит награду. Ваша жизнь в большой опасности. Мандарин заметил, что лицо этой храброй женщины слегка побледнело. Это был один из редких моментов его правления, когда он тревожился за жизнь человека. По беспощадным китайским законам он раньше осуждал на смерть множество подданных, не чувствуя огорчения или раскаяния. Но жизнь этой иностранки, которая преподала ему столько христианской мудрости из Книги своего Бога, приобрела для него большое значение.
В комнате могущественного мандарина области Шаньси несколько минут царила глубокая тишина. Какая чудная сцена: правитель в голубой крестьянской рубахе прощается с традицией, предписывавшей ему пышность и великолепие древнекитайских царей, и в то же время - со своей религией.
- Ай-Вэ-Те, - проникновенно произнес он, - ваш Бог, Который спас вашу жизнь во время мятежа в тюрьме, и сейчас спасет вас от опасности со стороны врага.

Она с изумлением посмотрела на него, заметив, что его холодный взор смягчился, а на лице появилось выражение растроганности. Он продолжил:
- Ай-Вэ-Те, благодарю вас за все, что вы сделали для моего народа, моего города, для нашей области и наших детей. Я благодарю вас за то, что вы сделали для меня лично. Сейчас нам надо прощаться. Ай-Вэ-Те... я хочу спросить вас... могу ли я стать христианином?
После серьезных раздумий мандарин Янчэна предпочел мудрость и законы Бога, Творца неба и земли, новой революционной теории, навязываемой людям генералом Мао. Результатом его раздумий стал вопрос, который он повторил снова:
- Ай-Вэ-Те, не можете ли вы принять меня в христиане?
- Принять вас может только Бог. Единственное, что я могу сделать, это передать вам Его Слово. Это Слово научит вас, как стать христианином. Да примет вас Бог по Своей милости.
Мандарин поклонился миссионерке, и Глэдис поклонилась мандарину. Больше они никогда не виделись.

Над жителями Янчэна нависла опасность новой военной угрозы. Глашатай предупредил людей о том, что надо эвакуироваться в горные селения до того, как придут японцы. Городской сторож увидел прибитые к городской стене объявления с призывом об аресте женщины с Книгой. Он настойчиво попросил Глэдис немедленно уйти из города, обещая свою помощь.
- Ну, а дети? - спросила она его.
- О, оставьте детей здесь, невозможно взять их с собой, вам надо идти одной, - уговаривал ее мужчина.
Даже Ру Мей и Чан настаивали на ее немедленном бегстве без детей. Но Суалань, Девятушка, Лэсс, Синь Ю и все другие дети умоляюще смотрели на нее, и она не решилась их оставлять. Она очень хорошо знала, что Янчэн опять будет захвачен японской армией. Что они сделают с молодыми девушками и детьми, если она их оставит? Глэдис обвела глазами большую группу сирот военного времени, доверенных в течение последних недель ее попечению. Ответственность за этих детей была для нее почти непосильной нагрузкой. Она поднялась по лестнице в тишину своей полуразрушенной комнаты, где стала на колени в укромном уголке. В этой молитвенной комнате она уже столько раз говорила Богу о своих нуждах, и сейчас она снова обратилась к Нему за помощью.
- О Боже мой, дай мне ответ... лишь Твое Слово может указать мне, что делать...
В тишине одиночества с настойчивой силой проникли в ее душу слова: "Бегите, уходите скорее, сокройтесь в пропасти...".
- Господи, - ответила она, - Господи, это Твой голос. Ты хочешь, чтобы я ушла?
Преклонив колени, миссионерка ждала указания своего Царя. Ее душа замерла в ожидании, она вспомнила слова Самуила: "Говори, Господи, ибо слышит раб Твой".

Господь говорил, и ее душа с полным доверием приняла Его слова: "Бегите, уходите скорее, сокройтесь в пропасти... говорит Господь, ибо царь Вавилонский сделал решение о вас и составил против вас замысел". Сомнения нет. Господь сказал, что ей надо уйти. Календарик на стене опять подсказал ей утешительные слова: "Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи". Маленькая и слабая сама по себе, но сильная верою, она вышла из молитвенной комнаты, чтобы подготовить детей к долгому путешествию.
В часовне дома миссии Ру Мей с напряжением ждала с детьми, когда спустится вниз мама Глэдис. Старый Чан, дрожа, стоял на кухне.
- Дети, вы все садитесь сюда и слушайте! - приказала им Глэдис.
Все мигом опустились на пол часовни. Мама Глэдис спокойно стояла перед ними. Ее темные глаза проникновенно и серьезно смотрели на каждое детское личико. Увидев, что все детские глаза направлены на нее, она решительно сказала: - Приготовьте свои толстые ватные пальто, затем возьмите свои мисочки и палочки и наполните их у Чана просом. Быстро покушайте, потом я почитаю вам из Библии, потом вы ляжете спать на канге, а завтра очень рано утром мы отправимся в далекое путешествие. Мы пойдем очень-очень далеко.

На рассвете, когда городской сторож отодвинул тяжелые засовы городских ворот, Глэдис со своей группой детей и Ру Мей вышли из города. У ворот царила суматоха. Люди рассказывали, что японские солдаты уже показались в горах и быстро продвигаются в направлении города. Все торопились поскорее выбраться из опасной зоны и добраться до более спокойных горных селений. За городской стеной перед ними простиралась большая равнина с желтыми созревшими хлебными полями. А дальше виднелись горы Шаньси - высокие голые серые скалы с многими узкими ослиными тропами и ущельями, где можно спрятаться в пещерах. Дети пели, прыгали и радостно кричали: - Мы отправляемся в путешествие! Очень далеко! Очень далеко! Для них это было прекрасным приключением. Они еще не понимали, что такое война.
Глэдис заставила их идти парами - большой ребенок рядом с маленьким. Семнадцатилетний Тимофей как старший мальчик нес на спине самый тяжелый узел вещей. Суалани также исполнилось уже семнадцать. Как старшая девушка она должна была ухаживать за двумя младшими. Длинной цепочкой дети весело шагали по тропе между хлебными полями, к горам. Их пригрели первые лучи солнца, птицы пели свою утреннюю песню. Глэдис была очень озабочена, она с нетерпением смотрела на серые горы вдали. Там безопаснее, чем в открытом поле.

Недалеко от гор к ним подскакала во весь опор группа китайских конных солдат. Командир остановил свою лошадь рядом с Глэдис. Облако пыли, поднятое конскими копытами, накрыло детей, которые в испуге убежали в хлебное поле.
- Куда вы идете? - строго спросил он.
- Мы с детьми хотим на юг, где японские солдаты не смогут нас убить.
- Хорошо, - сказал он, - идите узкой дорогой по горам. Почти все селения, которые вы встретите, опустели. Везде люди бегут на юг, на ту сторону Желтой реки. Попробуйте найти пищу в селениях и идите быстрее. На том берегу реки вы будете в безопасности.
Командир еще раз взглянул на Глэдис и вдруг спросил: - А вы женщина с Книгой?
Глэдис утвердительно кивнула головой.
- Вы знаете, что японцы вас ищут и назначили за вас высокую награду? У вас нет никого, кто защитил бы вас в этом опасном путешествии?
- У меня есть самая надежная защита в мире, - ответила она, показав свою Библию. - В этой Книге написано обещание моего Господа и Царя о том, что Он для меня щит и везде меня защитит.
- По мне лучше пара вооруженных солдат, чем книга, - усмехнулся командир. - Что за польза от этой книги?
- Это Слово моего Бога, Который сопровождает нас!
Командир пришпорил свою лошадь. - Постарайтесь как можно скорее переправиться через Желтую реку! - крикнул он и поскакал с солдатами галопом в город.
Они едва успели проскакать несколько сот метров, как вдруг из-за облака вынырнул японский самолет и с оглушительным треском накрыл группу солдат пулеметным огнем. Дрожа, Глэдис увидела, что многие солдаты и их лошади убиты и что командир сбит с лошади. Едва он успел сказать, что не доверяет защите Слова Божьего, и вот уже рухнул на землю.

Дети заплакали и закричали. - Ложитесь ничком в пшеницу, - крикнула она, - тогда нас не увидят и не обстреляют! Дети мигом бросились на землю. Самолет с рокотом улетел и исчез за городской стеной Янчэна. Когда Глэдис решила, что опасность миновала, она велела детям встать и как можно быстрее идти в горы. Дети поспешили к защитным скалистым стенам. Мальчики, как всегда, бежали далеко впереди. Девочки со своими деформированными ножками, столько лет обвязанными тугими бинтами, с трудом тащились сзади. Уже скоро Глэдис поняла, что для девочек нужно установить более спокойный темп движения.

В этот первый вечер долгого путешествия на юг, когда сумерки опускались над горами, прежде чем скрыться за перевалом, Глэдис остановилась на горной тропинке и в последний раз бросила взгляд на свой любимый Янчэн. Солнце осветило серые скалы оранжево-красным блеском и заставило город гореть в вечернем свете. Это было ее прощанием с городом. Солнце закатилось. Что теперь ожидает Янчэн? Исчезнет ли навсегда из него свет Слова Божьего? Кто одержит победу над Северным Китаем: японские войска или Красная армия генерала Мао Цзэдуна? Она не знает; никто еще не знает. Но в одном она была уверена: обе армии будут беспощадно преследовать христиан. Поэтому она правильно сделала, выведя детей на юг.

Они могли идти только по верхним узким пешеходным дорожкам, так как более низкие горные дороги были захвачены японцами и партизанами старой китайской армии. А на этих высоких горных тропах не было селений, так что уже первую ночь им пришлось провести под открытым небом. Глэдис нашла пещеру в скалистой стене, где она однажды спряталась от дождя. Тимофей разложил костер у входа так, чтобы ночью к ним не осмелились войти волки. Волки боятся огня. Хотя дети слышали в темноте ночи звериный вой, но они настолько устали, что скоро заснули на твердом полу и никакой опасности больше не замечали.

На следующее утро, сварив на костре просяную кашу и подкрепившись, они продолжили путешествие по извилистой горной тропинке. На другой стороне перевала тропа вела вниз. После полудня они проходили через тихий, опустелый поселок. Убежали все жители, кроме старого китайского крестьянина, который умолял Глэдис взять с собой его трех внуков. Сам он хотел остаться в поселке. Получив у старого крестьянина еду и питье, путешественники шли еще несколько часов до следующей деревушки. Там они легли спать в опустевших домах и после завтрака отправились дальше. Так по узким горным тропам их отряд двигался из селения в селение. В большинстве поселков к группе Глэдис присоединялись одинокие осиротелые дети. Таким образом, число ее детей в течение нескольких дней увеличилось до ста с лишним. Вечером дети были усталыми и плакали, но утром, когда всходило солнце, они вновь улыбались и пели, как птички. Так путешествовали они несколько дней по суровой гористой стране северо-китайской области Шаньси.

Корзины с просом, которые дал им мандарин, уже опустели. Их начал мучить голод. Все селения, которые они проходили, были безлюдны. Нигде не находили они ни проса, ни риса, ведь здесь до них прошло уже столько беженцев! Им очень хотелось пить, но и воды не было. Наступили дни тяжелого испытания веры Глэдис. Однажды днем, на десятый день их скитания по горам, когда усталые дети тащились по тропе, один мальчик заплакал и закричал:
- Мама, у меня так болят ножки!
Тимофей, который уже два дня нес на спине больного ребенка, подошел к ней и пожаловался:
- У меня так болит спина, я уже почти не выдерживаю.
- Мама, когда мы дойдем до Желтой реки? - робко спросила Суалань, Глэдис направила свой взгляд вверх, где жил ее Господь и Царь, Который видел все их страдания. Но небо стало серо-черным, по нему плыли темные облака. Грозовые тучи угрожающе повисли над горами. Поднялся сильный ветер.
- Быстрее! - закричала Глэдис. - Идите побыстрее, дети, нам надо найти укрытие, прежде чем пойдет дождь!
Тимофей со своей больной спиной так отчаянно посмотрел на нее, что она, собрав все силы, взяла у него больного ребенка.
- Ищи укрытие, Тимофей, пусть Синь Ю поможет тебе!
Мальчики старались как можно быстрее идти вперед, а за ними следовал по горной тропе длинный ряд плотно прижавшихся друг к другу детей. Маленькие беженцы в поисках свободы...

Глэдис чувствовала, что силы ее на исходе. Последние остатки проса она дала детям, не взяв себе ничего. Она уже два дня не ела. Больной ребенок тяжело лежал на ее руке, личико его горело от лихорадки. Черные тучи все более угрожающе сгущались над вершинами гор. На черном небе сверкнула молния. Дети остановились и стеснились вокруг Глэдис. Они хватались за нее и кричали один за другим: - Нам страшно, мама, нам страшно!
Сверкала молния, гремел гром, а где им укрыться? Глэдис увидела рядом с собой бледное личико Суалани. Ее изящные черты выражали отчаяние.
- Ай-Вэ-Те, - умоляюще сказал один из мальчиков, - когда мы будем на Желтой реке? Я не могу идти дальше, я натер себе ноги и спина у меня болит.
Самые маленькие ныли и плакали, отталкивали друг друга и кричали:
- Мама, я устала!
- Мама, а где же Желтая река?
- Мама, у меня ножки болят!
- Мама, мне так хочется пить!
- Мама, хочу спать на канге!
- Мама, давай вернемся домой!
- Мама, нам страшно! - хором кричали дети.
Глэдис видела эти испуганные детские глаза, которые умоляюще смотрели на нее. Но мама Глэдис не в состоянии была им помочь. Именно сейчас дети должны были учиться уповать не на нее, а на Господа, на Бога Библии, о Котором она им рассказала.
- Давайте помолимся! - крикнула она, стараясь перекричать шум ветра.
- Да, помолимся, - согласился один мальчуган и стал на коленки на горной тропе, словно он совершал свою утреннюю молитву в доме миссии.
- Да, помолимся! - также крикнула маленькая девочка рядом с ним.
И она стала там, среди гор, на коленки. Все последовали их примеру, и через минутку на горной тропе стояли коленопреклоненными более ста китайских детей. Мама Глэдис стояла между ними. В своей большой нужде она воззвала:
- Господи, Ты могучий Бог, Ты сказал, что я должна убежать и взять с собой этих детей, чтобы они не попали в руки врага. Ты послал меня в эту страну для того, чтобы привести к Тебе этих детей и просить Тебя о помощи в каждой нужде. Услышь нас, охрани нас, поведи нас Твоей рукой, покажи нам укрытие от этой бури...

Когда она сказала "аминь", эхом из детских ртов прозвучало: "Аминь!"
- Ну давайте пойдем дальше... - она старалась громко кричать, но ее голос был слабым, она пошатнулась. Старшие девушки озабоченно переглянулись. Кажется, мама Глэдис заболела. Растянувшаяся цепочка детей едва двигалась, когда начали падать первые крупные дождевые капли. Тимофей, который забежал вперед, вернулся из-за поворота горной тропы и радостно крикнул:
- Ай-Вэ-Те, там пещера, большая пещера, которая всех нас вместит!
Суалань и Девятушка, которые шли рядом с Глэдис, почти одновременно произнесли:
- Господь услышал нашу молитву.
Синь Ю обнаружил щель в скале. По личному опыту он знал, что обыкновенно за такой щелью находится пещера. Он оттащил несколько камней и ветвей, закрывавших вход в пещеру, вполз в горную щель и уже скоро очутился в безопасном месте. Пещера раньше, наверное, служила приютом для ослов, это Синь Ю сразу заметил по старому ослиному помету и соломе. В ответ на крики Тимофея дети побежали за поворот скалистой стены. Их радостные крики прозвенели среди скал. Глэдис увидела, что дети второпях отталкивали друг друга, чтобы как можно скорее добраться до пещеры.
- Осторожно! - озабоченно крикнула она. - Осторожно, берегите младших!
Толпясь, они могли столкнуть друг друга в ущелье. Синь Ю и Тимофей помогли детям забраться в пещеру через узкую щель. Едва все вошли в укрытие, как проливной дождь забарабанил по скалам. Мальчики разложили из соломы, нескольких ветвей и старых лепешек ослиного помета костер. Пещера наполнилась едким дымом, дети начали кашлять, но уже скоро дым вышел через щель, и костер распространил приятную теплоту.

На улице штормовой ветер бушевал по перевалу, его порывы, казалось, сотрясали скалы. А в пещере сидела мама Глэдис со своими многочисленными детьми, в безопасности, но... без пищи.
- Ну давайте, - как можно веселее сказала она, - поблагодарим Господа за этот приют. Она стояла у красного пламени костра, эта маленькая женщина со своей великой верой.
- Мальчики, - спросила она,- вы не помните, как начинается двадцать второй Псалом? Прочитайте-ка этот стих, только все мальчики вместе...
Тимофей встал, начал говорить, и хор голосов подхватил:
- Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться...
- А сейчас девочки, - предложила мама Глэдис, - может быть, мы сейчас забудем о голоде.
Суалань встала, и девочки повторили за ней:
- Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим.
- Подкрепляет душу мою, направляет меня...- продолжили мальчики.
Детские голоса прозвучали дружным хором, в то время как у них не было пищи, они убегали от японской армии и снаружи в горах ревела сильная буря. Когда опять заговорили девочки, голос Суалани возвысился над всеми другими голосами:
- Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною...

В темноте пещеры мама Глэдис сидела на земле с детьми. Слезы катились по ее щекам. Дети не должны были видеть это, но всевидящие глаза Господа увидели. Он видел ее и там в ее больших заботах и испытании веры.
- Господи, - тихо умоляла она, - Господи, останься с нами, дай этим детям узнать, что Ты наш Бог и наш Помощник.
Наступила ночь. Мальчики положили последние дрова и сухие лепешки помета на костер. Теплый жар наполнил пещеру. Дети спали на земле, плотно прижавшись друг к другу. Тимофей не хотел спать; он дежурил у костра. Старшие девочки озабоченно смотрели на маму Глэдис. Ее лицо совсем осунулось, и под глазами появились темные круги. Глэдис не могла заснуть. Она продолжала сидеть у костра. Суалань села рядом с ней и прильнула головой к плечу Глэдис. Они вместе тихонько заплакали. Тимофей подсел к ним. Мальчик старался держаться молодцом, но это ему давалось нелегко. Снаружи у входа пещеры послышался какой-то шорох. Волки! Они начали выть. Тимофей бросил несколько камней наружу. Волки убежали, но скоро вернулись. Глэдис вспомнила тот вечер в Лондоне, когда она получила письмо из Китая с сообщением, что она может приехать, чтобы ухаживать за детьми и рассказывать им истории из Библии. В то время она прочитала слова шестьдесят седьмого Псалма: "Во власти Господа Вседержителя врата смерти".
Эти слова вспомнились ей сейчас, и вера в то, что Бог, Который дал такое обещание, действительно покажет им выход из положения, укрепилась. Это вселило спокойствие в ее душу, и она рассказала об этом Суалани и Тимофею. Мальчик закрыл глаза руками и наклонил голову. Глэдис поняла его. Он старший и осознает свою великую ответственность. Бремя же стало для него слишком тяжелым.

На следующее утро стояла прекрасная погода. Дети отдохнули, но были необыкновенно тихими. Хотелось есть и пить, но ни пищи, ни воды не было. Глэдис прочитала из Библии и помолилась с детьми, а потом они пошли дальше. Если они будут шагать побыстрее, то после полудня смогут достичь Хуанхэ. Уже в пути один из мальчишек заметил, что скалы еще мокрые от дождевой воды. Все детские личики прижались к скалистой стене, слизывая влагу. Чтобы приглушить голод, дети грызли ветки. Наконец скитальцы достигли деревни, расположенной недалеко от берега реки. Где-то в сарае нашлась корзина заплесневевшего проса. Часть сварили и съели, а остальное взяли с собой в дорогу. Спускаясь со склона, они вдруг услышали могучий шум Хуанхэ. Глэдис еще никогда не слышала такой прекрасной музыки, какую сейчас производила бурлящая вода. Ее сердце возрадовалось, наконец исполнится надежда на спасение Господне.

Дети пошли немного побыстрее и закричали: - Река! Мы видим реку!
На берегу должны были стоять большие паромы, чтобы перевозить людей на ту сторону. Глаза Глэдис внимательно осматривали берег реки. Ее тошнило, ее сердце неистово колотилось от напряжения... Но она не видела никакого парома... На берегу было безлюдно и тихо. Только шум бурлящей и кипящей вокруг тростника воды нарушал тишину. Тимофей вопросительно посмотрел на нее. У Суалани задрожали губы.
- Мама... - зарыдала она, - мама, а где паромы? Глэдис молчала. Это огромное разочарование было сверх ее сил.

К ней подошел старый китайский земледелец и спросил ее, что она собирается делать со всеми этими детьми у реки.
- Нам надо на ту сторону, - удрученная объяснила она, - где же паромы?
Старик с состраданием посмотрел на них и покачал головой.
- Поздно, - мрачно сказал он, - вы пришли поздно!
- Поздно?! - крикнул Тимофей. - Поздно?!
- Да, поздно, - кивнул старик. - Сегодня утром переправили через реку последних беженцев. Сейчас паромы останутся на той стороне.
Никто уже не сможет переправиться через реку, все китайские солдаты находятся на южном берегу, а мы остались здесь... - он печально посмотрел на Глэдис. - Мы здесь на севере станем жертвами японской армии, которая уничтожит нас.
Глэдис еще никогда не слышала такой ужасной вести. Река, к которой они так стремились, стала непреодолимым препятствием к свободе. Маленькие дети стали на колени у воды и пили с рук. Им очень понравилось, что есть вода и можно наконец напиться.
Глэдис села на землю. Силы ее угасли, голова кружилась и гудела. Она закрыла глаза, не осмеливаясь произнести ни слова.
- Ай-Вэ-Те, у вас вера еще есть? - устало спросил Тимофей.
Своим вопросом он словно воткнул ей нож в сердце. Неужели ее дети сейчас испытают, что в этой нужде Бог уже не может помочь?
- Тимофей, присмотри за детьми, я хочу минутку побыть одна, - попросила она.
Мальчик понял. Мама Глэдис хочет побыть одна, чтобы помолиться.
Наступил вечер, солнце зашло. Все дети сели в кружок, и Глэдис начала рассказывать им истории из Библии. Надо было подбодрить детей, в то время как ее собственное сердце молило о вере. После вечерней молитвы они сварили последние запасы проса на тростниковом костре. Насытившись, дети захотели спать. Они нашли укромное место между двумя холмами и там, плотно прижавшись друг к другу, спали под открытым небом на берегу Желтой реки.

Глэдис не спала. Она бродила вдоль речного берега, где сухой тростник шуршал на вечернем ветру. В небе показалась луна, дрожа в серебряных водах реки. Тимофей и Суалань всегда были рядом с ней. Они видели, что мама Глэдис с каждым днем худела. Оживленное выражение ее глаз исчезло, взгляд стал очень тусклым и усталым. В сердце Глэдис шла борьба между надеждой и страхом. Вера Глэдис подвергалась тяжелым испытаниям, и в душу заползали сомнения. Но ведь Бог не нарушает Свои обещания, Он верный! "Во власти Господа Вседержителя врата смерти". Она вспомнила слова старого миссионера в Лондоне, который сказал ей:
- Если Господь призвал тебя в Китай, Он и позаботится о тебе. Если ты однажды будешь в самой большой нужде, научись уповать на Него и только на Него!
 
Глубокой ночью она постаралась заснуть и проснулась, когда солнце уже сияло и дети играли у воды. Но голод мучил их, и дети начали плакать. Она велела Тимофею с несколькими мальчиками искать пищу в опустевших домах ближайшей деревни. После полудня они вернулись с сухими кусками теста из заброшенной пекарни. Выпекли лепешки, и дети полакомились ими. Опять наступила ночь, и дети спали на берегу реки. Так прошло трое суток, а паромы не приходили. Утром четвертого дня старый китаец еще раз подошел к ним и рассказал, что японские солдаты быстро продвигаются и к вечеру достигнут реки. Они убивают всех женщин и детей, которые попадаются им на дороге. Передав эту печальную весть, старик собрался уходить. - Вернитесь с детьми обратно в горы, там более безопасно. Здесь на реке все дети погибнут, - посоветовал он, прощаясь.
Суалань стала рядом с Глэдис. Девушка увидела растущее сомнение в ее глазах.
- Ай-Вэ-Те, - утешала она, - ты не помнишь, как однажды рассказала нам о Моисее, когда Бог повелел ему переправиться с народом израильским через Чермное море? И он пошел! И они благополучно добрались до той стороны. Глэдис недоуменно посмотрела на Суалань.
- Мама, - сказала девушка,- ты веришь ли, что это действительно так и было?
- Но, миленькая, разве я бы научила вас чему-нибудь, сама не веря этому? Это действительно так случилось, так написано в Слове Божьем!
- Да, и я этому верю, - ответила Суалань. Тогда ты сказала, что Бог силен сделать то же самое с Желтой рекой. Почему мы сейчас не переходим через воду? Ведь Бог может и сейчас проложить для нас дорогу через реку.
Слова Суалани потрясли маму Глэдис.
- Миленькая, я же не Моисей!
- Нет, ты не Моисей, но Бог все еще Тот же Самый Бог, - сказала Суалань в полной уверенности.
- Да, так. Бог сейчас еще Тот же Самый, могущественный Бог!

Суалань позвала старших мальчиков и девочек. Вместе с мамой Глэдис они стали на колени на берегу реки. Суалань помолилась с детской доверчивостью:
- Господи, вот мы. Ты нас видишь. Мы ждем Тебя, мы уповаем на Тебя, Ты откроешь нам путь через Желтую реку. Никто другой не может помочь нам, только Ты.
Глэдис наклонилась, ее лицо и руки тронули землю. Она плакала и умоляла: - О Боже мой, я выбилась из сил. Я больше ничего не могу сделать для этих детей. Я не достойна Твоей помощи. Но помоги же ради Тебя Самого, Господи, во славу Твоего имени... О Боже, помоги нам, не дай нам погибнуть.... Спаси нас, покажи Твое всемогущество. Мы в Твоей руке! Господи, спаси же нас, тогда дети узнают, что Ты могущественнее всех китайских богов. Господи, спаси нас... наша надежда на Тебя одного.
Чудным гимном ей опять пришел в голову стих из шестьдесят седьмого Псалма: "Царства земные! пойте Богу, воспевайте Господа".
Это ли не ответ на ее молитву? В ее душе явственно прозвучало: "Воспевайте Господа... воспевайте Господа!"

Она собрала детей и вместе с ними начала петь один псалом за другим. Младшие дети очень устали, но Глэдис настойчиво просила:
- Мы должны петь, если споем, мы спасемся. Снова и снова она запевала новый гимн, в твердой вере, что они обретут спасение.
На берегу реки, спрятавшись в тростнике, сидел китайский солдат, последний военный, оставленный в карауле на северном берегу. Он должен был оставаться там до прихода японских солдат и только тогда переправиться с донесением через реку на безопасный юг. Солдат все время пристально осматривал землю и небо, не подходит ли уже враг. Он слышал плеск волн реки. Вдруг он услышал что-то вдалеке... Какие-то странные звуки... Похоже было на детское пение. Он с тоской вспомнил свою молодость; в то время они так же хорошо пели в своей маленькой христианской общине в Южном Китае. Но здесь, на Желтой реке, поющие дети? Нет, это невозможно.

Он ходил в тростнике, осматривал в бинокль окрестности. Опять тихо на реке, очень тихо. Солдат в тростнике услышал что-то вдалеке... Ах, он, конечно, ошибся. Солдат снова сел поближе к лодке, на которой должен будет уплыть с донесением. Вспоминая свою молодость, он опять услышал эти звуки и внимательно прислушался. Может, это пение тростника на ветру? Неужели тростники так чудно поют? Но нет, ясно слышались детские голоса, поющие гимн. Или это ему мерещится? Поющие дети на Желтой реке... Это же невозможно! Солдат пошел вдоль берега в направлении звуков, которые становились все громче. На мгновение пение прекратилось, а потом опять началось. Вдруг он остановился. Мерещится ему, что ли? Невдалеке, в ложбинке, он увидел большую группу китайских детей, сидевших на земле, и женщину с ними. Подойдя к ним, он услышал испуганные крики детей: - Солдат!.. Мама, там солдат!
В середине группы сидела мама Глэдис. Она сразу увидела, что это китайский солдат, а не враг.
- Я услышал пение детей, - сказал он. Почему вы здесь?
- Мы беженцы, нам нужно на тот берег реки, - ответила Глэдис, - но уже нет паромов.
- Сколько времени вы уже здесь?
- Почти четыре дня, - сказала она. Ошеломленный солдат молча смотрел на нее. С сотней детей четыре дня у реки ждать спасения!
- Мы из Янчэна, убежали от врага.
- Кто довел вас сюда?
- Мы сами шли по горам три недели, чтобы добраться до реки, а когда пришли сюда, было уже поздно.
- Вы совершили это длинное путешествие с детьми одна?
- Нет, я не была одна, мой Бог был с нами... Во власти Господа Вседержителя врата смерти... Он силен спасти нас и сейчас.

Солдат растроганно посмотрел на Глэдис.
- Вы христианка? Откуда у вас все эти дети?
- Я миссионерка и забочусь об этих детях. Я обязана благополучно переправить их через реку, - пояснила она.
- Это пение вас спасло, - сказал солдат. Сегодня днем я должен переправиться на ту сторону, я последний караульный на реке. Услышав поющих детей, я нашел вас здесь. Бог вас спас.
Он взял двух детей к себе в лодку и отправился на южный берег. Ширина реки в этом месте составляла около полутора километров. Скоро вернулись двое солдат с паромом. Дети радостно вскарабкались на борт, взволнованные этим новым приключением. Переправляясь на противоположный берег, один из младших мальчиков сказал:
- Я думаю, что Господь Иисус увидел, какие мы усталые. Поэтому нам не надо идти по тропе через реку.
- Да... Он увидел, что мы слишком устали, чтобы ходить, и поэтому послал нам лодку. Теперь мы можем сидеть и отдыхать, - подхватил другой ребенок.

Паром трижды переправлялся через реку, чтобы забрать всех детей. Мама Глэдис села с последней группой. Глэдис уже не могла говорить, она была совсем истощенная, но в ее сердце прозвучала тихая молитва Богу, Который исполнил Свое обещание: "Во власти Господа Вседержителя врата смерти". На южном берегу Хуанхэ Глэдис с детьми сошла на берег. Теперь они все были в безопасности. Тимофей стал рядом с ней и предложил: - Мама, поблагодарим Господа?
- Да, ты, пожалуйста, произнеси молитву, Тимофей.
Она слабым голосом попросила детей стать на колени и поблагодарить Господа за это чудное спасение. Тимофей стоял среди детей, Глэдис также стала на колени, солдаты обнажили голову и, глубоко растроганные, слушали молитву Тимофея, который в этом ужасном путешествии хорошо понял, что Бог Библии - Единственный, Который в состоянии охранить и спасти.

Военный врач организовал отправку поездом Глэдис с детьми в безопасный город Сиань. Детей поместили в лагерь беженцев американского миссионерского пункта, а Глэдис положили в больницу. Там она, совершенно истощенная и тяжело больная, четыре недели находилась между жизнью и смертью. Лихорадка подорвала ее силы, и зная, что ее дети в безопасности в Сиани, она захотела уйти на вечный покой. Она желала услышать голос Того, Который возлюбил ее и вел через самые тяжелые испытания жизни; желала,чтобы Он взял ее руку и сказал: "Переправимся на ту сторону Иордана". Сквозь сумерки долины смерти сила ее веры открыла страну Еммануила, о которой написано в седьмой главе книги Откровения: "После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен и народов и языков стояло пред престолом и пред Агнцем... И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои кровию Агнца; за это они пребывают ныне пред престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме его... Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной...".

На той стороне смертного Иордана не будет угнетения, но для Глэдис время освобождения еще не пришло. Господь дал ей силы жить еще на этой земле и потрудиться для Него. Мало-помалу она поправилась и вернулась к детям, которые еще не могли обойтись без нее. Глэдис заботилась о детях, неустанно заботилась... Об этих заботах она написала в своем дневнике. И лишь дневнику поверила она свой страх перед новыми испытаниями. Слово Божье, записанное во второй главе Откровения, подсказало ей: "Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтоб искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни". Господь объявил ей, что некоторые дети, пришедшие с ней из Янчэна и испытавшие тягостное путешествие по горам, будут призваны Им носить мученический венец. Глубоко потрясенная этим, она много молилась с детьми, указывала им на необходимость покаяния, говорила с ними о милосердии Христа и призывала бестрепетно встретить страдания, которые должны будут принять они за имя их Спасителя Иисуса Христа.
Глава 16. В тени смерти

Летом 1940 года дороги Китая к югу от Хуанхэ - Желтой реки - день и ночь были забиты нескончаемой вереницей усталых и голодных беженцев, устремившихся в Сиань. Слово "Сиань" означало для них безопасность и защиту. Как колонны муравьев, они со всех сторон стекались в ворота большого, обнесенного стеной города. В Сиань набилось столько беженцев, что администрация города приказала закрыть ворота. Больше никого не впускали. Запасы пищи в городе оскудели, лекарства иссякли, росло число больных. Боялись эпидемии холеры. А по дорогам в город все брели тысячи беженцев - мужчины, женщины, дети и старики, с мешками и корзинами, с длинными раскачивающимися палками, на которых болтались их скудные пожитки. Гонимые страхом перед японской армией, измученные лишениями, они по вечерам стучались в дома в поисках ночлега, готовые провести ночь в любой будке или сарайчике.
Но повсюду ответы были одинаковые: - Нет, идите дальше, здесь полно. У нас нет ни места, ни пищи!
И они брели дальше. Обессиленные и отчаявшиеся, они выпрашивали хоть местечко во дворе, где смогли бы посидеть. Но всегда им отвечали одно и то же: - Нет, нет мест!

У стен Сиани постепенно образовалось столпотворение измученных, изголодавшихся людей. Как только Глэдис Эльверд в больнице немножко оправилась после серьезной депрессии, она вернулась в лагерь беженцев, куда поместили сотню с лишним ее детей. Она была ошеломлена увиденными беспорядками и падением морали в забитом до отказа лагере взрослых, где находились старшие дети. Ее особенно беспокоило положение девушек. Нельзя было оставлять их в таком ужасном месте. И это страна той свободы, в которую они так настойчиво стремились? О, она чувствовала, что мир повсюду полон греха и несчастья. Для христианина земля - место, где он всегда окружен грехом и опасностями. Но разве можно допустить, чтобы ее девушки погубили свои юные жизни в таких условиях, в этом лагере, где процветает безнравственность? Сколько раз в Янчэне и во время долгого путешествия она становилась вместе с ними на колени и молилась о их личном покаянии! Сколько раз она доверяла их душу и тело Божьей благодати и охране, чтобы они не попали в руки японцев с их беспощадными военными законами! Благодаря охране Бога все они переправились через Желтую реку и благополучно достигли Сиани, и вот теперь...
- Господи, мои дети... дети, которых я посвятила Тебе... Я не могу их защитить... они в Твоей руке, Господи, Ты их сохрани, - молилась она. Обратившись к начальству лагеря, Глэдис попросила перевести девушек в другое, более подходящее место. В этом и состоял смысл жизни Глэдис - молиться и трудиться.

Случайно ей попалось на глаза объявление миссии "Благая весть", которая советовала беженцам посылать девочек-подростков в дом миссии, расположенный в городе Фуфын. Там им обещали обеспечить заботливое попечение и хорошее будущее. Слабость и усталость помешали Глэдис принять меры предосторожности: она так и не навела справки о том, что это за организация в Фуфыне. Она знала один миссионерский журнал под названием "Благая весть", в котором писали о благой вести Евангелия. Глэдис подумала, что и этот дом принадлежит той же миссии и что у них искреннее желание проявить христианскую любовь к ближнему. В лагере для сирот военного времени, организованном американской миссией, она решила оставить младших детей. Условия для них там были неплохие. Испытывая слишком большое доверие к добрым намерениям других, действующих под красивым названием и раздающих красивые обещания, она взяла девушек из лагеря и вместе с ними поехала в Фуфын. Беженцы ехали бесплатно. В поездах для них едва хватало стоячих мест. Все вагоны были забиты, но в них еще и еще втискивались беженцы со своими корзинами и мешками. Некоторые даже залезали на крыши вагонов, лишь бы уехать.

В этой поездке Глэдис почувствовала, что силы снова оставляют ее. Сновавшие вокруг нее люди раздражали, в голове стоял гул. Ей казалось, будто поезд спускается с горы, все быстрее и быстрее устремляясь в мрачную бездну... Черные круги поплыли перед глазами, и она почувствовала, что проваливается в темную даль...
- Господи, - молилась она, - что это, конец? Становится так темно, я не вижу Тебя, Господи... Дети...
Увидев, что мама Глэдис упала и лежит неподвижно, будто мертвая, Суалань нагнулась над ней. Она заботливо растирала ее худые руки, пока опять не почувствовала слабый пульс и Глэдис, дрожа, подняла голову, взглянув на нее тусклым взглядом.
- Ай-Вэ-Те, я останусь с тобой, - шепнула Суалань, - я позабочусь о тебе.
Девятушка и Суалань следили за тем, чтобы теснящиеся люди в поезде не толкали маленькую женщину. В голове у Глэдис постепенно прояснилось. Она узнала девушек, осознала, что они находятся в поезде, и спросила о других детях. Ответы девушек ее успокоили. Она могла опять ясно думать, и никогда не оставлявшее ее сознание долга дало ей новые силы. Надо крепиться, выдержать новые испытания, напрячь все силы, чтобы благополучно довезти девушек до миссии "Благая весть".

В буддийском храме Фуфына, теперь специально приспособленном к приему девочек-подростков, китайские женщины "Благой вести" приняли их сердечно. Уютно обставленные комнаты, украшенные коврами и фарфоровыми вазами, произвели впечатление обеспеченности, и Глэдис с легким сердцем оставила там девушек, которые теперь некоторое время должны были обходиться без мамы Глэдис.
- Не забудьте то, чему вы научились, наставительно сказала она при прощании.
- Ай-Вэ-Те, мы знаем, мы не забудем. - И мы будем всегда молиться о тебе, - сказала Суалань, - чтобы ты опять вернулась к нам.
Девушки подумали, что мама Глэдис вернется в американский миссионерский пункт, недалеко от Сиани, но Глэдис туда не возвратилась. Позже она не могла вспомнить, почему осталась в Фуфыне. Беспокойство, вызванное крайним переутомлением, побуждало ее блуждать по городу. В голове у нее все время кружились мысли о невзгодах и лишениях последних лет войны. Наконец она нашла себе спальное место, но несколько дней оставалась совершенно без пищи. Время от времени глоток воды - и все. С ней было ее единственное имущество - Библия и шаль, чтобы укрыться в холодные ночи. У нее не было денег на еду, но голода она уже не чувствовала. Спать она тоже уже не могла. Ее одолевали мысли о том, что она должна что-то делать. Ведь Бог призвал ее с единственной целью - возвещать Его Слово.
- Ну, - сказала она самой себе, - в окрестностях Фуфына есть столько деревушек, забитых беженцами, вот туда мне и надо, там надо читать Слово Божье.

С лихорадочным усердием пешком отправилась она в одну далекую деревню на плоскогорье, с Библией в руке и с шалью на плечах.
В густо населенной местности вокруг Сиани находились сотни деревушек и селений, где не было ни миссионерского пункта, ни христианской общины. Только в старом, грязном городе Фуфыне, с его узкими улочками, находился дом миссии. Это было маленькое запущенное здание в глухом переулке. В нем никто не жил. Когда миссионеры из отдаленных мест делали покупки в Фуфыне, они знали, где найти этот маленький дом. Там они могли бесплатно переночевать, а иногда и встречались с миссионерами других протестантских миссий, приехавшими из разных европейских и американских стран. В этой чужой стране они были иностранцами, прибывшими с одной целью: распространять и проповедовать Слово Божье китайскому народу.
Некоторые из них были твердо уверены в своем призвании к миссионерскому труду, другие пока лишь надеялись на это. Но все они были связаны одним делом, голосом Учителя: "Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие...". Они приехали в необъятный Китай с его сотнями миллионов душ, чтобы провозгласить имя Господа Иисуса и оказать христианское милосердие нищим, изгнанным и больным.

Однажды в конце жаркого летнего дня, когда в доме миссии в Фуфыне собирались переночевать один американский миссионер с женой, в переулке появилась небольшая группа китайцев, тащивших веревками двухколесную повозку. Перед домом миссии они остановились.
Американский миссионер предположил, что на повозке лежит больной китаец. Люди знали, что в случае необходимости они всегда могли обратиться в миссионерский пункт. Когда там жили миссионеры, нуждающихся в помощи никогда не отсылали без поддержки и утешения. Раньше в доме постоянно обитали люди, но из-за недостатка миссионеров и средств пришлось закрыть постоянный пункт. И все-таки горожане приходили сюда по привычке, надеясь получить в доме миссии помощь. На высокой двухколесной повозке, под грубой джутовой тканью неподвижно лежала больная. Осторожно подняли покрывало.

Миссионер пристально всматривался... Кто эта женщина? Китайские крестьяне не знали. Они нашли ее; она, казалось, была близка к смерти. В руке она держала книгу, и некоторые женщины сказали, что она рассказывает истории из этой книги людям в горных селениях. Больше о ней ничего не было известно. Крестьяне знали, что другие миссионеры иногда носили с собой такую же книгу, поэтому они привезли ее в Фуфын, в миссионерский пункт. Неподвижное тело внесли в дом и осторожно положили на диван. Вежливо поклонившись, китайские крестьяне исчезли. Они выполнили свою задачу. Минуту еще слышно было тарахтение колес по булыжникам, потом у дома миссии в Фуфыне опять стало тихо.
Для супружеской пары миссионеров происшествие было полной загадкой. Кто же эта маленькая женщина? Они не знали, как зовут больную, случайно попавшую в их дом, но поняли, что она должна быть христианкой, так как у нее Библия. Ведь у кого еще в этой громадной стране можно найти Библию? Только у горстки разбросанных по этой земле христиан! Американец заметил, что больная не китаянка, она скорее всего европейка. Она выглядела очень истощенной и измученной. Американец открыл Библию незнакомки. В ней были сделаны датированные пометки. Некоторые стихи отмечены значком или рядом написано несколько слов, как например:   "Молитва втайне, в уединении от шума этого мира нужна ежедневно, чтобы лучше узнать благодать Божью во Христе".

В другом месте миссионер нашел записку со стихом из Евангелия от Иоанна 15, 12 - "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас". Рядом было написано на английском языке: "Эта любовь ищет ближнего не для того, чтобы получить что-нибудь от него, но лишь для того, чтобы ему дать; она ищет ближнего для того, чтобы в нем прославился Христос; эта любовь ничего не ищет для самой себя, эта любовь не ищет никакой награды, она ищет Бога ради Него Самого".
Листая Библию и прочитывая комментарии, написанные на полях, миссионер убедился, что Священное Писание для этой женщины не мертвая буква, а источник жизни и пищи для души. Он осознал, что эта больная женщина доверена его заботам Божьим провидением. Он почувствовал себя связанным с этой маленькой, худой, заброшенной женщиной, сделавшей в своей Библии столь чудные пометки.
Восстановить ее здоровье будет нелегко, но они должны сделать все возможное. Не колеблясь, он послал срочную телеграмму в баптистский миссионерский пункт в Сиани: "Срочное сообщение. Незнакомая англичанка тяжело больна, немедленно пришлите, пожалуйста, врача. Густафсен".

Он знал, что протестантских миссионеров в округе слишком мало. Но он также знал, что в чрезвычайной ситуации всегда можно положиться на помощь других. В таком случае не спрашивали, какая у кого церковь и миссия, но, будучи тружениками одного исповедания, желающими распространять чистое Слово Божье, помогали друг другу чем могли. Поэтому Густафсен надеялся на помощь баптистов, а сам тем временем организовал перевозку больной в ближайший миссионерский пункт в Синпине.

 В Сиани после получения телеграммы сразу же попросили врача и квалифицированную американскую медсестру оставить свою работу и немедленно отправиться к больной в Синпин. Сиань и Синпин были связаны единственной в этом краю Китая железной дорогой.
Снаряженные лабораторными приборами для анализа крови, шприцами и различными лекарственными средствами, врач и медсестра немедля отправились в путь. Они нашли пациентку с высокой температурой. Когда врач обратился к ней, она возбужденно отреагировала, предположив в бреду, что он японский офицер со злыми намерениями. Врач послал срочной почтой в Сиань ее кровь для исследования в лаборатории. Ответ, полученный на следующий день, подтвердил его опасения: у больной инфекционная болезнь, обычно сопровождающаяся сильной лихорадкой. В бреду больная мысленно вернулась ко временам своей молодости в Англии, когда после первой мировой войны ее семья жила в глубокой нищете. Она звала отца и сестренку. Потом, когда наступил новый приступ лихорадки, она ощутила себя в Янчэне; она вновь посещала горные селения, чтобы развязать детские ноги и рассказать людям истории из Библии. Врач и медсестра сидели у ее постели и напряженно слушали ее. Они с трудом понимали ее речь. В Сиани давно не все знали мандаринский, на котором Глэдис говорила о живом Боге Библии, Который послал Своего Сына Иисуса Христа на землю для того, чтобы спасти и их, крестьян Северного Китая, от власти греха, смерти и сатаны.
Ее хрупкое изможденное тело дрожало от лихорадки, руки судорожно ухватились за край постели и с напряжением всех сил она крикнула по-английски: - Нет! Я не хочу обратно... обратно в грех, в мир. Я уже не хочу в театр... нет, пустите же меня!
Озабоченная, медсестра склонилась над ней и услышала ее молитву: -Господи, Ты повел меня в Свой дом, я стала Твоей, Ты держи меня...

Она опять задремала, несколько часов ничего не говорила и мирно лежала, спокойно дыша. Врач думал о том, кто эта больная. Она говорит о своей молодости в Англии и на каком-то северо-китайском диалекте разговаривает с воображаемыми китайскими крестьянами. Следующий день прошел для пациентки спокойно. Она спала крепким, тихим сном. Но ночью снова вспыхнула лихорадка. Больная опять начала кричать: - Самолеты летят... укройтесь в пшенице... быстрее, быстрее... не вставайте!
Врач неустанно дежурил у постели больной. Он многократно проверял ее температуру и пульс, старался истолковать ее выкрики, успокоить и напряженно пытался понять, кто она. Больная вдруг устремила на него испуганные глаза.
- Мой осел! - воскликнула она. - Сторож должен привести моего осла... бомбят Янчэн... А дети... где дети? Обессиленная, она опустилась на подушки, долго плакала и взволнованно махала руками, будто пыталась оттолкнуть от себя врага.
Врач увидел, что движения рук больной постепенно замедлились, какое-то мгновение они лежали неподвижно на одеяле, потом соединились вместе. Ее губы зашевелились, но он не понимал слов. - Она молится, - сказала медсестра.
- Она так измучена, чудо, что она еще жива, - заметил врач.

Рано утром он сделал пациентке еще один укол и сказал медсестре: - Лихорадка сейчас пойдет на убыль. Температура упадет ниже нормальной. Потом наступит крайняя слабость. Думаю, что вы теперь сможете ухаживать за ней одна, но в случае ухудшения ее состояния сразу сообщайте мне. Он немедленно выехал в Сиань, где его ждало много работы. Спустя пять дней пришло срочное сообщение от медсестры: "Температура пациентки сильно понизилась, потом подскочила; она опять в бреду". Он сразу поехал в Синпин, обследовал пациентку и установил, что она больна тифом и начинается воспаление легких. Он знал, что у них нет запасов специальных лекарств против тифа, но миссионер Густафсен, который как раз вернулся из отпуска в Америке, привез некоторые эффективные лекарства.
- Вы можете их использовать, - предложил он врачу.
Врач посчитал это предложение волей провидения. Ведь где он мог бы иначе достать такие лекарства среди этой долины слез войны, когда всюду недоставало медикаментов? - А может, ты их хочешь приберечь на некоторое время? - спросил он миссионера Густафсена.- Ведь они очень дорогие, а у этой больной нечем платить.
- Возьми их, - сказал Густафсен, - может быть, они послужат решающим средством для возвращения ее к жизни.
- Надо как можно скорее перевезти ее в больницу, - заметил врач. - Лечить ее следует крайне осторожно. За ней нужен уход день и ночь, и я сам хочу этим заняться. Еще не зная, кто она, он чувствовал особую ответственность за жизнь этой тяжело больной женщины. Вернувшись в Сиань, он попросил управляющего железной дорогой этого края прицепить к поезду из Синпина в Сиань специальный вагон для одного важного пациента. К его удивлению, на эту просьбу ответили положительно. "Не Бог ли - Бог постоянных чудес? - подумал он. - В такое напряженное военное время предоставлять специальный вагон в распоряжение больной. Может быть, она является предметом особой заботы Всевышнего?"
Он поспешил с вокзала обратно в больницу. Надо было приготовить комнату для больной незнакомки. Но в переполненной миссионерской больнице уже не было ни одного места. Где найти ей спокойный уголок? Одна врач-англичанка предложила положить безвестную землячку в свою комнату.

Целыми днями врачи и медсестры в больнице Сиани боролись за спасение жизни больной. Наконец кризис прошел, и пациентка пришла в себя. Однажды утром она спокойно проснулась, осмотрела комнату и, увидев медсестру рядом с постелью, шепнула:
- Написать письмо... пожалуйста, письмо матери... она будет беспокоиться...
- А где живет ваша мать? - спросила медсестра.
- В Эдмонтоне, - тихо ответила больная, она живет в Эдмонтоне, в Англии.
- А кто вы? - продолжила медсестра. Больная лежала закрыв глаза.
- Пишите, - после паузы произнесла она. Глэдис Эльверд... Она опять замолкла. Ей тяжело было говорить. Медсестра терпеливо ждала, радуясь тому, что кризис миновал. Через несколько минут больная едва слышно шепнула:
- Мама не должна беспокоиться... у Глэдис все в порядке... То, что Бог делает, хорошо... Он заботится обо мне...
Как только медсестра узнала, как зовут больную, она немедленно сообщила об этом врачу. Может быть, он мог бы узнать, есть ли у нее в Китае родственники или друзья.

В то время, как в больнице Сиани крайне старательно ухаживали за Глэдис, девушки в миссии "Благая весть" переживали кошмарное время. Они очень скоро обнаружили, что "Благая весть" - не миссия, а род брачного бюро. Китайские родители могли обратиться сюда с просьбой о девушке для своих избалованных сыновей, которые не могли сами себе найти жену. За девушку они отдавали одного здорового осла или платили его цену в деньгах. И китайцы постарше, жены которых уже не справлялись с домашней работой, могли здесь за одного осла приобрести вторую молодую жену. Самих девушек ни о чем не спрашивали. Организация сама решала их судьбу. Они заметили, что всех девушек-беженок, попавших сюда, некоторое время хорошо кормили, чтобы они выглядели отдохнувшими и свежими, а потом продавали. Какое ужасное открытие! Если бы с ними была мама Глэдис, она помогла бы им избавиться от этого ужаса. Но Ай-Вэ-Те не было, девушки вот уже несколько недель ничего не слышали о ней.
- Мы должны молиться, - шептали они друг другу. - Бог Библии, Который спас нас у Желтой реки, силен спасти нас и сейчас!
В буддийском храме в Фуфыне, куда организация "Благая весть" поместила девушек, дети мамы Глэдис не раз в своих комнатах становились на колени и простыми словами выражали свою нужду, как научила их Ай-Вэ-Те в Янчэне и во время долгого путешествия:
- Господи, лишь Ты в состоянии спасти нас, только Ты!

Однажды воскресным утром, дней через десять после того, как прошел кризис болезни Глэдис, город Сиань вспугнули гудки тревоги.
Врач и медсестры, которые в этот момент выходили из больницы, чтобы посетить собрание в баптистском доме миссии, в ужасе посмотрели друг на друга. - Воздушная тревога, - сказал доктор Стокли, - значит, быть беде. Будут бомбить Сиань.
- Может, нам лучше остаться в больнице? - спросила молодая медсестра.
- Воздушная тревога или нет - я иду в церковь, - заявила старшая медсестра. - Если будет воздушная атака, нам всем придется очень тяжело, мне нужна новая сила веры. Слово Божье обещает, что в Его доме будет пища. Мне надо туда!
Другие еще колебались, но врач твердо сказал: - Лучше идите. Никто не знает, когда будет следующее собрание. А я останусь у своей пациентки.
Днем, когда все вернулись в больницу, прилетели японские самолеты, и в городе загрохотало от разрывавшихся бомб. Доктор Стокли сидел рядом с постелью Глэдис. Он стал свидетелем сильнейшего шока, который ему когда-либо доводилось видеть. Как только она услышала гул самолетов и раскаты взрывов, ее хрупкое тело скорчилось и начало так сильно дрожать, что кровать, на которой она лежала, затряслась. Глубоко озабоченный, врач наблюдал это новое нервное расстройство. "Слабые силы больной уже не смогут справиться с таким приступом страха, это будет ее конец, - подумал он. - Но почему она должна пережить еще и это испытание? Разве она не достаточно страдала, Бог не довольно испытывал ее? Это ли награда за ее твердость в вере?" Все существо врача восстало при виде ее страданий.

Несколько месяцев спустя, сам переживая тяжелые испытания, доктор Стокли часто вспоминал о покорности Глэдис Божьему водительству. Никогда он не слышал от нее жалоб по поводу испытаний и навсегда запомнил ее слова: "Бог по Своей воле дал мне благодать многих испытаний для того, чтобы Он прославился многими избавлениями".
Когда бомбардировщики улетели, оставив разрушенный город, врач задумался о перевозке Глэдис Эльверд в более спокойное место.
Тактика японцев заключалась в том, чтобы бомбить один город три дня подряд. Значит, в понедельник днем самолеты вернутся для новой атаки. А его пациентка еще один такой шок уже не выдержит. На следующий день рано утром он ломал себе голову над тем, куда до полудня перевезти Глэдис. Он решил зайти к другу и спросить у него совета.
- Доктор, вас просят сделать срочную операцию, - сообщил ему ассистент.
- Но у меня совсем нет времени, - ответил доктор Стокли.
- Доктор, тогда, пожалуйста, сами побеседуйте с пациентом. Он хочет лично поговорить с вами.
Доктор Стокли вышел в приемную и, к своему удивлению, увидел директора почтамта с его большой собакой.
- Ну, господин Смит, разве вам нужна операция? Вы выглядите совершенно здоровым, заметил врач.
- Да, да, я, к счастью, еще здоров, но моей собаке нужна помощь. Вот, смотрите, какая лапа! Коготь врос в мясо и гноится. Животное хромает.
- Ну, милый мой, в такое время не до собаки, - воскликнул возмущенный доктор Стокли.
- Ну пожалуйста, - упрашивал его господин Смит, - исцеление собаки - тоже дело большой важности. Ведь вы знаете, какие ценные услуги оказало нам это верное животное в военное время. Если ее лапа заживет, то она скоро опять будет самым быстрым и верным курьером для доставки писем.
- Да, понимаю, но теперь у меня более важные дела. Подождите до полудня, тогда я прооперирую лапу собаки. И доктор Стокли собрался выйти.
- Нет! - воскликнул господин Смит, - не уходите! Скажите мне, чем я мог бы помочь вам, в то время как вы будете лечить собаку.
- Помочь мне? Если бы это было возможно, мой друг. Не знаете ли вы адрес, куда я срочно мог бы перевезти из этой больницы тяжело больную? Место далеко за городом, где не бомбят, где спокойно и хороший уход, дом с христианским милосердием?
Вскочив со стула, директор почтамта взволнованно воскликнул: - Кто эта пациентка? Может, я знаю такой адрес!
Врач с недоверием посмотрел на него.
- Да, да, я знаю такой адрес, у супругов-миссионеров в Мейсяни. Это далеко за городом, там еще спокойно. Я уверен в том, что Фишеры каждому нуждающемуся окажут хороший уход.
- У миссионеров? - обрадовался доктор Стокли. - Ну, это было бы прекрасно. Моя пациентка тоже имеет дело с миссией. Она говорит, что трудилась в Янчэне, в Северном Китае.
- Как ее зовут? - спросил директор почтамта.
- Она говорит, что ее зовут Глэдис Эльверд и что она из Англии.
- Глэдис Эльверд из Янчэна? - переспросил господин Смит. - Да не может быть! Миссионер Фишер с женой тоже трудились на севере. Они однажды рассказали мне о встрече с этой миссионеркой из Янчэна. Да, я еще помню этот рассказ. Они направлялись на миссионерскую конференцию. По дороге переночевали в гостинице, а рано утром были разбужены пением гимнов, доносившимся из соседней комнаты. Удивленные, они услышали женский голос, который произносил молитву. Это была полная веры мольба к Богу:
"Наша нужда настолько велика, как высоки вершины гор, мы выхода уже не видим. Но Господи, Ты можешь указать выход. Я возвожу глаза не к людям, которые столько обещают, но потом забывают об этом. Я возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя. Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю... Он мой помощник в бедах". Потом снова до них донеслось пение псалма. Фишеры вошли в ту комнату. Там они застали Глэдис Эльверд и двух китайских женщин, которые пели псалмы и молились. "Расскажи мне о своей нужде", - попросил господин Фишер. "Мы сообщили свою нужду Господу", - был ответ Глэдис. "Но расскажи и мне, о чем ты просила у Него", - настаивал миссионер. "Ну, мы сказали Господу, что у нас больше нет денег. Те люди, которые пообещали нам выслать их, не высылают. Сейчас мы ждем помощи от Бога". Тогда Фишеры дали ей нужные деньги. Они считали особенным водительством то, что оказались именно в комнате рядом с ними и услышали это пение и эти молитвы. Я не думаю, что потом они встречали Глэдис. Но я уверен, что они охотно возьмут ее к себе в дом и предоставят ей наилучший уход, - так закончил свой рассказ господин Смит.

Доктор Стокли сел. Он не мог сразу ответить, у него столько мыслей кружилось в голове.
- О чем вы думаете? - спросил директор почтамта.
- О чем я думаю? - воскликнул врач. - Я думаю, что вы пришли сюда не случайно. Я думаю, что у вашей собаки должна была заболеть лапа именно теперь.
Он потер себе лоб и глубоко вздохнул.
- Господин Смит, я хотел сделать все возможное, чтобы перевезти мою пациентку в спокойное место, но я опять замечаю, что она предмет особенной заботы Всевышнего. Ее Бог заботится о ней, и Он хочет использовать даже больную лапу вашей собаки, чтобы указать мне, куда ее перевезти. Если бы вы не зашли ко мне, я бы ничего не узнал о миссионере Фишере.
Оба мужчины минутку стояли рядом, размышляя, как чудно Бог заботится о Своем дитяти.
- Миссионер Густафсен с медсестрой немедленно перевезут ее в Мейсянь. Она должна прибыть туда до следующей воздушной атаки. А я останусь здесь и прооперирую лапу вашей собаки, - сказал наконец врач.
- Тогда я устрою хорошее место в вагоне, так что они смогут срочно выехать из города, заверил врача господин Смит.
Глава 17. "Ты руководишь меня советом Твоим"

В приветливом доме миссионера Фишера Глэдис Эльверд приняли с любовью. С первой минуты ее пребывания там госпожа Мэри Фишер с особенной заботой ухаживала за больной. Фишеры с трудом узнали ее. Хрупкая, изнуренная женщина с тусклым взглядом - неужели это мисс Эльверд? Доктор Стокли сказал, что его пациентка нуждается в хорошем питании и сердечном отношении. Он также предупредил Фишеров о том, что им понадобится немало терпения в уходе за ней, так как мысли Глэдис нередко путались, порой ей казалось, что люди вокруг нее - японские солдаты, которые хотят убить ее детей.
- Долгие сильные приступы лихорадки оказали пагубное влияние на работу ее мозга, но постепенно она придет в норму, - объяснил доктор.
- Ну, Мэри, - сказал миссионер Фишер своей жене, - с тобой она будет в надежных руках, ведь ты у меня такая добрая и заботливая.

Поначалу Глэдис не реагировала ни на что. Она только сидела неподвижно в удобном кресле в саду и отсутствующим взглядом смотрела вдаль. Через несколько недель она мало-помалу оживилась. У нее появилась потребность рассказать о своих детях, о которых заботились в баптистской миссии в Сиани, и о старших девушках, находившихся в организации "Благая весть" в Фуфыне.
У Мэри Фишер был талант слушать. Целыми часами она сидела возле Глэдис и слушала ее рассказы о молодости в Англии, об отце и матери, которые не понимали, зачем она хотела поехать в Китай. Она вспоминала слова, которыми Господь призвал Авраама и которые, как она верила, направлены и к ней: "Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе". Господь указал ей на Китай. Он вел ее в этой ужасной поездке через Россию. Он помогал ей трудиться в Янчэне. Он охранял ее с детьми в путешествии по горам и через Хуанхэ - Желтую реку.

Теперь, когда здоровье Глэдис постепенно улучшалось, Мэри Фишер решила, что она может вернуться к своим повседневным обязанностям, и стала снова сопровождать мужа на библейские собрания в деревнях и учить китайских детей в воскресной школе. Но однажды, возвратившись домой с работы, она нашла Глэдис в слезах.
- Что случилось, почему ты плачешь? - озабоченно спросила она.
- Я такая одинокая и чувствую себя так слабо,- пожаловалась Глэдис. - Мне так хотелось бы также ходить по деревням и рассказывать детям из Библии, но у меня нет сил.
Миссионер Фишер попытался утешить ее:
- Если Богу угодно тебя использовать, Он даст тебе силы, хотя твое недомогание, возможно, продлится еще долго. Тебе бы сейчас стоило поехать в длительный отпуск в Англию, к родственникам. Сколько лет ты уже в Китае?
- С 1932 года.
- А за эти восемь лет ты никогда не уезжала в отпуск?
- Иногда я бывала несколько дней у друзей в другом миссионерском пункте. Вы же знаете, что у меня нет денег для поездки в Англию!
- Попробуем попросить помощь у английского консула и службы иммиграции. Надеюсь, скоро все будет в порядке, - уверенно сказал господин Фишер.

С помощью европейцев в Сиани отправили заявление английскому консулу. Но скоро пришел разочаровывающий ответ: мисс Эльверд не является английской подданной. Несколько лет тому назад, в 1936 году, она подала заявление о получении китайского гражданства, и оно было удовлетворено. Теперь английский консул помочь ей не мог. Английские друзья в Сиани и Мейсяни были очень огорчены. Как охотно они бы отправили ее в Англию, подальше от всех этих трудностей военного времени! Но, к сожалению, это сейчас невозможно.
Как-то услышали о Глэдис европейцы, занимавшиеся торговлей с Китаем, и заехали к ней.
- Какая миссия заботится о вас? - спросили они ее.
- Господь заботится обо мне, - ответила она.
- Выздоровев, куда вы собираетесь отправиться, раз не получилась поездка в Англию?
- Не знаю, я подожду и посмотрю, где меня хочет видеть Бог.
- Но неужели у вас нет собственного дома или имущества в Китае?
- Нет, у меня нет ни дома, ни денег.
- Неужели у вас нет ничего? - удивленно спросили они.
Еще дрожа от слабости, Глэдис показала им свою Библию.
- Вот мое имущество, и этого достаточно! Европейские посетители были поражены. Мисс Эльверд говорит, что Бог заботится о ней, но она вот уже столько лет своей жизни отдала для служения Ему, покинула родину и семью, и сейчас у нее нет ничего. Почему Бог, Которому она служит, не дает ей дом? Почему не заботится о ней лучше? Разве это награда за то, что она выбрала Христа своим Царем, чтобы служить Ему?
- Оставьте меня, - устало попросила она.
Но посетители не уходили. У них появился план. Из признательности за великий труд, который совершила мисс Эльверд в Янчэне и в этом ужасном путешествии по горам, они хотят впредь заботиться о ней. Они предложили предоставить ей домик и деньги на жизнь.
- Оставьте меня, - попросила она еще раз, - мне не нужна ваша помощь.

Не добившись никакого результата, посетители вышли. Глэдис была опять одна, но с истерзанной душой. О, этот горький упрек, почему Бог не заботится о ней лучше! У Глэдис было лишь одно средство утешения - молитва и чтение Слова Божьего. Она захотела поговорить со своим Царем и пред Ним признаться в том, что она не выбирала Христа своим Царем. Нет, в молодости она выбрала мир, но Бог в Своей благодати остановил ее на пути греха. Он повел ее в Свой дом. Разве Он теперь выпустил бы ее? Упрек этих гостей - не уловка ли это сатаны, чтобы внушить ей недоверие к Божьему водительству?
Следующие дни были для Глэдис полны духовной борьбы, но Господь не оставлял ее. Она научилась от Него, что жизнь христианина - это тоже путь страдания. Она описала свои переживания следующими строками: "Многие выбирают Спасителя своим Царем, но мало кто несет Его крест. Многие ищут Его помощи и охраны, но мало кто жертвует имение и дом за дело дорогого Учителя. Они любят мир, любят свои земные блага, не имеющие ценности. Многие сидят за столом Иисуса, но мало кто готов с Ним поститься. Они дрожат и бегут, забывая Его имя, когда чаша страдания наполняется до краев". Мейсянь, 1940, Г. Э.
Она сберегла бумажку с этими строками в обложке своей Библии. В последующие годы страдания она часто находила в них утешение.

Благодаря шестимесячному хорошему уходу Мэри Фишер и духовной поддержке ее мужа миссионера, Глэдис постепенно выздоровела. Она очень тосковала по девушкам в Фуфыне. С разрешения доктора Стокли она покинула Фишеров и одна поехала в Фуфын. Итак, однажды днем она неожиданно появилась в организации "Благая весть". Какую радость доставило девушкам свидание через столько месяцев с мамой Глэдис! Девушки все еще жили в уголке буддийского храма с перспективой на скорую продажу взамен за одного осла.
Когда девушки шепотом спросили, может ли Ай-Вэ-Те помочь им избежать такой ужасной судьбы, Глэдис ответила:
- Как только одну из вас продадут в жены, немедленно сообщите мне об этом. Я хочу простится с вами лично, прежде чем вы уедете из этого дома. В тот момент она не сказала девушкам, что сделает все возможное для их освобождения. Если девушки услышат это теперь и в своей радости не смогут молчать, начальство храма заподозрит неладное и усилит охрану девушек, таким образом усложнив ей выполнение плана.

Домой, в маленькую, грязную квартиру миссионерского пункта в Фуфыне, Глэдис вернулась страшно возмущенная. Она чувствовала себя обманутой. Ее девушки в опасности, им уготована жалкая жизнь, а она все это время верила, что организация для помощи беженцам должным образом заботится о них. Если эти негодяи из "Благой вести" думают, что они могут таким гнусным образом распорядиться ее детьми, то они просчитались. Свой план ей удалось исполнить блестяще. Без помощи других она потихоньку забрала девушек, которые ночью, одетые, ждали ее у храма, и благополучно перевезла их в Сиань. Прежняя смелость Глэдис при решении проблем, ее быстрое мышление и решительность в поступках восстановились. Надежда на Божью охрану дала ей силы выполнить план, а ее собственное спасение русской девушкой в порту Владивостока несколько лет тому назад теперь оказалось полезным опытом для освобождения своих девушек.

Утром, проснувшись, приветливые леди "Благой вести" обнаружили, что исчезли девять девушек: Ай-Вэ-Те похитила их. Леди очень рассердились. Их притворная приветливость исчезла. Прибыль, на которую они рассчитывали, оказалась враз утраченной. Хотели было вызвать полицию, чтобы вернуть девушек, но кто-то сказал: - Тот Бог, Которому служит Ай-Вэ-Те, помогает ей и охраняет ее. Мы ничего не сможем сделать. Мы бессильны против силы этого Бога и мудрости из Его Книги. И в Фуфыне люди видели и слышали, что женщина с Книгой находит мудрость и помощь в этой Книге и в молитве.

В помещении баптистской миссии в Сиани мама Глэдис нашла безопасное место для своих девушек. Но вот однажды...
- Вы уже слышали? Тонкуань завоеван, японцы захватили город! Потрясенные, сестры миссии смотрели на посыльного, который, запыхавшись от быстрого бега, принес эту зловещую весть.
- Если это так, то нам надо немедленно уехать, со страхом ответила одна молодая медсестра.
- А может, и не так, - сказала другая. - Ведь вы знаете, сколько распространяется ложных слухов.
В этот момент в миссионерский пункт вошел китайский благовестник с таким же сообщением.
- Японцы взяли Тонкуань, они могут достигнуть этого миссионерского пункта завтра вечером. Надо уезжать и эвакуировать все селение.
- Но уже почти полночь, как нам поздно вечером эвакуировать людей? - засомневался миссионер Фишер.
- Давайте сейчас ляжем спать, а завтра узнаем поточнее, в самом ли деле Тонкуань в руках японцев. Если это правда, завтра утром мы сможем быстрее выехать, чем сейчас в темноте. Маленькая группа миссионеров, как раз собравшаяся на несколько дней у семьи Фишер для молитвенного собрания, сидела уныло. Их ужаснула весть о приближавшихся японских войсках. Глэдис Эльверд была среди гостей.

Японская армия перешла в наступление; англичане и американцы отступали все дальше на юг. Нейтралитета уже никто не придерживался. Вторая мировая война достигла своей вершины. Япония являлась врагом как Китая, так и Америки с Англией. Япония также стала врагом Норвегии. Среди собравшихся в доме Фишеров оказалась и миссионерка по имени Анни Скей из Норвегии. Ее послал сюда Скандинавский Баптистский Миссионерский Союз. Анни была младше всех. Она находилась в Китае не более пяти лет, и ей пока не хватало опыта в миссионерском труде. На следующее утро военное положение еще более осложнилось. Многие приходящие к Фишеру подтверждали, что в Тонкуань вошла большая японская военная часть. Пора было покинуть миссионерский пункт и пробираться на юг. Миссионеры начали быстро упаковывать вещи. Брать с собой можно было только самое необходимое, одежду и пищу. Но вот в комнату вошла Анни Скей. Весь ее облик выражал непоколебимую уверенность, она спокойно смотрела на суетившихся вокруг нее людей.
- Ты уже готова? - спросила одна из медсестер. Анни ответила не сразу, а некоторое время молча смотрела на своих друзей. Наконец она остановила взгляд на Глэдис Эльверд и решительно сказала: - Нет! Я не верю, что Господь хочет, чтобы мы убежали.
В комнате стало тихо. Все взоры с удивлением устремились на Анни.
- Но весть о наступающих японцах сегодня утром подтвердилась, посмотри только на улицу, на толпы беженцев с севера! - со страхом воскликнула помощница-китаянка.
- Неужели воля Божья заключается в том, чтобы мы покорно отдались в руки безмерно жестокого врага? - спросил другой.
Анни стояла очень спокойная, полная решимости.
- Господь говорил со мной и дал мне знак. Слушайте, что Он сказал мне через Свое Слово... И она медленно прочитала из Книги, которую держала в руках, следующие слова: "Вот, Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою...".
- Вот что Господь сказал мне сегодня утром, очень рано,- продолжала Анни. - Я не искала именно этот стих, а хотела лишь найти в Слове Божьем поддержку в эти страшные часы. Я открыла первую попавшуюся главу, и в ней было описано наше положение. "И ныне, Господи, Боже наш, спаси нас от руки его, и узнают все царства земли, что Ты, Господи, Бог один". Потом я опять прочитала эти слова: "Вот Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою...". Я верю, что нам сейчас не надо уходить.

Пораженные словами Анни, Глэдис и старшая миссионерка посмотрели друг на друга.
- Эти слова, конечно, истина, но почему ты думаешь, что Господь сказал это специально тебе в связи с бедствием, постигшим нас сегодня утром? - спросил старший миссионер.
Анни спокойно и уверенно ответила: - Господь дал мне веру, что сегодня эти слова исполнятся и для нас!
Мнения присутствующих разошлись. Кое-как устроившись среди полуупакованных коробок на полу, они раздумывали о том, как поступить. Послушаться совета Анни или продолжать собираться в дорогу? Лишь некоторые из них продолжали упаковывать свои пожитки и пищу для бегства на юг. Глэдис Эльверд знала Анни. Она знала, что эта молодая медсестра-миссионерка никогда не принимает поспешные решения и часто в молитве поверяет свои заботы Господу. Глэдис помнила и в своей жизни такие времена, когда Слово Божье давало ответ на ее личные вопросы и ее сердце наполнялось такой верой, что она уже не могла сомневаться. Может, сегодня утром это произошло и с Анни? Даст ли Господь спасение?
- Пусть другие продолжат сборы, - сказала Глэдис Анни и старшей миссионерке, - а мы будем молиться и вопрошать Господа еще раз.
Втроем они нашли тихое место в доме. Сестра Анни читала из Слова Божьего, а потом они стали на колени. Во время совместной молитвы о совете миссионерки все больше убеждались в душе, что слова, тысячи лет тому назад высказанные Израильскому царю, сегодня применимы и к ним, живущим в Среднем Китае в военном году. Они настолько поверили, что Господь через Свое Слово говорит именно с ними, что души их наполнились чудным спокойствием. Они уже ничего не упаковывали и не думали о бегстве.
- "Вот, Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою...", - еще раз тихо и с благоговением произнесла Анни. И в тот день чудо совершилось. Волны войны, залившие побережье Тихого океана, откатились назад. Прилив сменился отливом. Готовившаяся к новому наступлению на юг японская армия вдруг получила известие о том, что американцы мощными вооруженными силами атаковали японские острова. Весть об этом мгновенно прокатилась по рядам японской армии. "Прибыли американцы, они захватывают японские острова, прибыла большая сила... На море сильный шум военного флота... нам надо вернуться на родину, защитить ее". В этот самый день приехал в дом миссии к миссионеру Фишеру курьер из Тонкуани с сообщением о том, что японская оккупация внезапно снята. Наступление на юг сорвалось. Японские дивизии были вынуждены немедленно отступить из Среднего Китая.
В миссионерском пункте все стали на колени для благодарственной молитвы за это чудное спасение. Сестра Анни Скей тихо удивлялась великим делам Божьим. А Глэдис еще раз с благоговением повторила эти слова: "Вот, Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою...".

На следующее утро все миссионеры, ободренные чудным спасением, которое даровал им Господь, разъехались по местам для продолжения своего дела. Перед тем, как покинуть дом миссии, они вместе спели английский гимн по 47-му Псалму: "Ибо сей Бог есть Бог наш на веки и веки; Он будет вождем нашим до самой смерти". Итак, после неожиданного отступления японской армии все члены маленькой группы миссионеров вернулись к своим повседневным обязанностям. Только Глэдис Эльверд еще оставалась в городе Сиань, где не было у нее ни работы, ни покоя. Куда ей идти? Дети, которых она повела в долгом путешествии по горам и через Желтую реку из Янчэна в Сиань, все нашли новое пристанище. У старших девушек теперь была работа, они пока находились в безопасности. Некоторые из старших мальчиков добровольно вступили в китайскую армию генерала Чан Кайши. Мальчики помладше осваивали профессии служащих, а маленькие дети были хорошо обеспечены в баптистской миссии. Иногда мама Глэдис сильно тосковала по жизни в Янчэне до японского вторжения, в доме миссии, со своими детьми. Но это время прошло и уже никогда не возвратится. Сейчас ей надо идти дальше, но куда же?

Неожиданно она получила приглашение от доктора Хойта и его жены погостить у них в Северо-Западном Китае. Супруги Хойт работали в больнице имени Бордена в Ланьчжоу. Глэдис с благодарностью приняла приглашение и поехала на север. Больница располагалась у подножья холма, на берегу Желтой реки. Недалеко находился обнесенный стеной город Ланьчжоу, через ворота которого изо дня в день входили и выходили сотни путешественников и верблюжьи караваны, направлявшиеся по торговому пути через горы в Среднюю Азию.
Над городом простиралось ясное синее небо Северного Китая. Глэдис несколько дней наслаждалась прекрасным видом на горы и покоем. Больница являлась универсальным лечебным центром, так что приезжали туда на лечение со всех сторон, порой больные прибывали издалека на осле или повозке. Приезжали тибетцы в своей живописной одежде, туркмены в расшитых тюбетейках и кожаных ботфортах до колен, мусульмане с длинными бородами и их жены, одетые как монахини, с покрытыми черной чадрой лицами, китайские женщины в своих голубых куртках. Глэдис наблюдала всех этих входящих и выходящих через ворота больницы людей. Иногда приезжали мужчины и женщины с очевидными признаками проказы. В больнице и в лепрозории работы хватало. Все медицинские работники были по горло заняты. После стольких лишений Глэдис нашла наконец дом и безопасность.
- Ты можешь оставаться у нас сколько угодно времени, - предложили ей Хойты.
Но вскоре она опять почувствовала беспокойство. Привычка к постоянному труду давала о себе знать. Может ли она проводить дни в безделье, забросив свои миссионерские обязанности? Она снова чувствовала себя в силах совершать свой труд и умоляла Господина жатвы о новом задании.

Однажды она услышала разговор пациентов больницы о Цзиншуе, маленьком горном городке к югу от Ланьчжоу, прячущемся в нагорье, где простые люди нуждались в помощи. Некоторые жители северных областей были выгнаны войной из своих деревень. Поскитавшись, они попали на южный берег Желтой реки. Горцы-крестьяне искали нового места жительства в высоких горах, и несколько христиан оказались в горном селении Цзиншуй. Эти христиане, оторванные от маленькой миссионерской общины в своей прежней деревне, искали кого-нибудь, кто мог бы учить их Слову Божьему. Но они никого не находили.
- Я поеду, - радостно сказала Глэдис. - Это для меня указание Господа. Там Он определил мне новое задание.
- Я думаю, что ты еще не достаточно окрепла. Подожди еще несколько недель, чтобы набраться сил, - посоветовал ей доктор Хойт.
Но Глэдис ждать не хотела. После двухнедельного пребывания в семье Хойт она уехала на юг, в Цзиншуй.
Доктор Хойт долгое время спустя писал в письме к друзьям о Глэдис Эльверд: "Во время ее пребывания у нас не происходило особенных событий и разговоров. Самым важным были не ее слова, а ее поступки. Вся ее жизнь влияла на людей вокруг нее. Она очень искренна и честна, и жизнь свою строит в полном созвучии со своими словами. Удивительна сила ее духа, она никогда не тратила время на жалобы и попытки пробудить сострадание к себе. Ни разу не посетовала она об испытанных страданиях, но всегда свидетельствовала о чудных спасениях Божьих от всех испытаний и о добрых людях, с которыми Он соединял ее на жизненном пути. Она была простодушная, но очень целеустремленная. Выбрав путь служения Богу и китайскому народу, она никогда не тратила время на заботы о своем здоровье". Один из ее старших друзей-миссионеров однажды сказал: - Когда Глэдис где-нибудь видит нужду, она сразу бросается туда, чтобы помочь, не задумываясь о возможных последствиях для самой себя.

Вот и теперь Глэдис, осознав свой долг, без колебаний отправилась в отдаленный городок Цзиншуй. Она нашла там маленькую группу одиноких христиан, с которыми провела суровую, холодную зиму. Коренные жители Цзиншуя отличались угрюмостью и нетерпимостью. В городке царила атмосфера взаимного недоверия. Все было совсем не так, как раньше в ее любимом Янчэне. В Цзиншуе женщины редко показывались на улице: мужчины считали, что они должны сидеть по домам, и если те нарушали обычай, их подвергали суровому осуждению. Поэтому, когда Глэдис заходила к одиноким больным, чтобы предложить им помощь, или давала библейские уроки женщинам и детям, мужчины всюду кричали ей вслед ругательства. Это еще более усугубляло ее одиночество, хотя она знала, что маленькой группе христиан в этом месте очень нужно библейское образование и что Господь благословляет ее библейские уроки. Но чувство одиночества пронизывало все ее существо. Она записала это на обложке своей Библии: "Цзиншуй, 1944 г. Одинокая, покинутая!
Эти слова заставляют лить слезы... Но тот, кто ходит со Христом, никогда не бывает один. Одна, да все же не одна, Он здесь. Г.Э."

В период своего пребывания в Цзиншуе Глэдис жила в большой нищете. Члены маленькой христианской общины снабжали ее зерном и лишь иногда давали немножко денег. Зимой в ее комнате обычно стоял страшный холод, так как нечем было топить. Она стала более молчаливой и печальной. Угнетающая атмосфера в городке действовала на нее, на душу опустилась какая-то тяжесть, ей все труднее становилось говорить с людьми о делах Божьих. Она чувствовала растущее сопротивление Слову Божьему и своему миссионерскому труду. Постепенно Глэдис обнаружила, что некоторые женщины в городке являются медиумами с прорицательным духом. По их словам, они имеют связь с духами умерших предков и передают от них сообщения живым. Это создавало зловещую, таинственную атмосферу, тяготившую ее. Она очень ясно чувствовала противостояние демонских сил Слову Божьему и ее труду. Ей пришлось вести интенсивную молитвенную борьбу с ними. В этом селении она была единственной миссионеркой и не имела друзей, которые могли бы поддержать ее. Именно в это время Слово Божье было единственным светом стезе ее и давало силу для труда и твердости в вере. В это трудное время Послание апостола Павла к Ефесянам о духовном всеоружии стало ее указателем: "Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диаволъских; потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолевши, устоять". Последовали полные испытаний месяцы, но все-таки она знала, что воля Божья заключается в том, чтобы она поддерживала маленькую группу христиан-беженцев, проживавших там. Она не жаловалась людям, но приносила свою нужду в молитве к престолу благодати. Позже обнаружилось, что именно в эти месяцы некоторые христиане в Южном Китае особенно молились за нее и вспоминали на своих молитвенных собраниях ее одинокий труд в Цзиншуе.

В это зимнее время для нее засияли лучи света - дружба с несколькими подростками школы для беженцев. Хотя местные горные крестьяне относились к ней с презрением, но молодежь проявляла к ней особенный интерес, ведь она была иностранкой, из Англии, говорила по-английски и готова была учить их английскому языку. Однажды несколько юношей, придя в ее комнату, обнаружили, что у нее очень холодно, потому что нет топлива. Все вместе они собрали несколько монет для покупки древесного угля. Разожгли его, а потом расположились вокруг печки, и Глэдис начала рассказывать. Наконец-то после долгих месяцев холода, тьмы и депрессии рядом с ней сидели вокруг огня эти молодые люди со своим глубоким интересом к историям из Библии, и сердце Глэдис засветилось новой теплотой и радостью. Она могла свидетельствовать перед этими молодыми китайцами об истине Слова Божьего и о доброте и всемогуществе своего Бога, пославшего ее в Китай. Возвеличивать, славить имя Господне - это было страстью ее сердца, и ребята слушали ее затаив дыхание. К концу холодной и трудной зимы в Цзиншуе Глэдис Эльверд все же ощутила благословение в своем труде. Один из юношей-беженцев, будучи под впечатлением того, что он услышал из Слова Божьего, попросил ее оказать помощь в поездке в Сиань. Там он хотел продолжить учение в доме, где ежедневно можно слушать, читать и говорить о Слове Божьем. Она написала рекомендательное письмо руководителю миссионерским пунктом КВМ в Сиани, попросив его принять этого мальчика для прохождения курса в Библейской школе. Она также дала ему личное письмо, в котором посоветовала всегда молиться, чтобы он мог стать истинным воином под знаменем Христа. Глэдис знала, что, если этот юноша по благодати Божьей обратится и станет последователем и свидетелем Господа Иисуса, он встретит презрение и преследование мира. Она внесла его имя в свою записную книжку под длинным списком имен детей, совершивших с ней долгое путешествие по горам из Янчэна в Сиань. О судьбе некоторых детей она ничего не знала, но все они были постоянным предметом ее молитв. Много часов она проводила в одиночестве, молясь за личное обращение этих детей. Ей очень хотелось вновь встретиться и поговорить с ними. Но самой большой радостью для нее была бы весть об их освобождении от грешной жизни и о признании ими Господа Иисуса Христа Спасителем и Царем.

По окончании зимы она выехала из Цзиншуя в ближайший миссионерский пункт КВМ, в Чэнду. Там ее сердечно приняли сотрудники миссии. Правда, Глэдис не принадлежала к коллективу Китайской Внутренней Миссии, но это не вызывало затруднения. Миссионеры за рубежом помогают друг другу при всяких обстоятельствах. Ей предоставили комнату, где она жила несколько недель. Она вновь жаждала труда во имя Господа. В ее сердце осталась тоска по любимому Янчэну, но она хорошо знала, что в это военное время поездка туда невозможна. Весь Северный Китай над Желтой рекой был в руках японцев, а все усиливавшаяся борьба между армиями генералов Мао Цзэдуна и Чан Кайши сделала поездку на север совсем невозможной. Если она, Глэдис Эльверд, попадет в руки Красной Армии или японцев, что с ней случится? Она сама знала ответ: за то, что она когда-то по своей наивности была вовлечена в шпионскую деятельность, ее приговорят к смертной казни. И друзья Глэдис были озабочены этим. Они осудили ее деятельность в пользу армии Чан Кайши. Миссионеры никогда не должны вмешиваться в политическую борьбу, им надлежит лишь передавать весть Слова Божьего всем людям, с которыми они встречаются. Но, несмотря на эту ошибку миссионерки, Господин жатвы не отстранил ее от Своего труда. Ее жизнь была в руках Господа. Еще долгих четыре военных года Глэдис Эльверд скиталась по Китаю, прежде чем вернуться на родину. Невозможно описать все ее приключения и переживания этих четырех лет, поэтому придется ограничиться рассказом о некоторых из них.

В Чэнду она встретила китайского врача-христианина. Он предложил ей узкую комнату во дворе своей маленькой больницы. Она может стать ему хорошей помощницей, сказал он. Ему нужен подходящий человек, чтобы беседовать с больными и рассказывать из Библии на маленьких собраниях в больнице. Глэдис приняла его предложение. Со своими скромными пожитками, собранными в коробках и узлах, она поселилась в комнатушке, где начала широкое общение с местными китайцами. Это напоминало ей о Янчэне.
- Как она, иностранка из Европы, так быстро находит друзей среди китайцев? - с удивлением спрашивали друг друга миссионеры Китайской Внутренней Миссии. Встретив Глэдис и услышав, как быстро и свободно она говорит по-китайски, они еще больше удивлялись. Всем было ясно, что сердце Глэдис открыто для китайского народа и что сердца многих китайцев открыты для Ай-Вэ-Те с ее неиссякаемой любовью к Слову Божьему.

Однажды она встретила молодого человека с севера. Звали его Джарвис Тянь. Джарвису было 22 года, он недавно сдал экзамен в китайском военно-воздушном училище. Он находился далеко от родного города Юньаня, у него не было денег, и он чувствовал себя в чужом и дождливом Чэнду абсолютно одиноким. Джарвису сказали, что в городе есть маленькая церковь, где можно бесплатно слушать проповедь, где спокойно и сухо. Там проповедует христианский проповедник, поют псалмы и люди ласково относятся друг к другу. От скуки и одиночества Джарвис стал посещать церковные богослужения. Поначалу у него не было истинного интереса к этим христианским собраниям. Когда-то в Юньани он несколько раз посетил богослужение христиан, но оно не произвело на него никакого впечатления. Но сейчас, в Чэнду, все резко изменилось. Проповедник говорил на текст из Евангелия от Матфея: "Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?"
Джарвису было трудно объяснить самому себе, почему эти слова произвели на него такое сильное впечатление. С детских лет он почти каждый день видел птиц и всегда считал нормальным, что они живут, не заботясь о запасах пищи на зиму, как это делают многие другие животные. Но что-то в этих словах из Библии внезапно очень глубоко тронуло его сердце: "...и Отец ваш Небесный питает их". Это убедительно указало ему на существование всемогущего и заботливого Бога. И 24-й стих шестой главы Евангелия от Матфея не выходил из его мыслей: "Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне (богатству)". Осознание существования всемогущего Бога совершило в неверующем сердце Джарвиса переворот. Он убедился в истине Слова Божьего и стал все больше беспокоиться о состоянии своей души. Благодаря святому водительству Бога он разговорился с Глэдис вскоре после ее прибытия в Чэнду.

Однажды она подождала его у выхода маленькой церкви и пригласила к себе в гости. Она заметила заинтересованность Джарвиса и захотела с ним поговорить. Одинокий молодой человек робко отвечал на ее вопросы. Мало-помалу его скованность исчезла, и он начал рассказывать о своем родном доме и о пребывании в Чэнду, где он должен был получить дальнейшее образование военного летчика. Он также рассказал, что недавно стал членом маленькой христианской общины, хотя еще не нашел истинный мир душе.
- Джарвис, - сказала Глэдис, - тебе надо чаще приходить сюда, у меня есть для тебя книга, которую ты обязательно должен прочесть. Эта книга называется "Путешествие Пилигрима" Джона Буньяна. В ней написано, что каждый человек в мире живет в городе Разрушения и должен узнать опасность жизни без мира с Богом. Служить и Богу, и миру невозможно. Ты должен осознать бремя своих грехов, найти путь к спасению и идти по нему. Есть только один путь возвращения, путь через ворота, путь ко кресту. И для того, чтобы этому научиться, Джарвис, нужны постоянные молитвы. В жизни христианина самое важное - молитва. Тот, кто уже не может дальше жить со своим бременем греха, но осознает свою вину перед Богом, будет поставлен Им на путь спасения во Христе. Мы будем просить проповедника молиться с тобой о правильном понимании Слова Божьего. Итак, Джарвис стал частым посетителем маленькой, бедно обставленной комнаты Глэдис, где он жаждущей душой слушал ее наставления из Слова Божьего. Число молодых людей, приходивших и слушавших ее, постепенно росло.
Джарвис обнаружил, что у мамы Глэдис нет постоянного источника доходов. В это военное время пища была скудной, а когда она получала что-нибудь, то сначала оглядывалась на людей вокруг: не нуждается ли кто-нибудь больше, чем она, и в таком случае большую часть своих денег передавала нуждающемуся ближнему. Джарвис замечал, что когда она сама начинала сильно голодать, то в своей маленькой комнатке рассказывает об этом Всемогущему. Тогда она молилась о нескольких кусках пищи. Но часто бывало, что ее молитва переходила в мольбу о благодати для души Джарвиса, о Божьем водительстве в его дальнейшей жизни, об обращении пациентов больницы и о действии Духа Божьего в маленькой христианской общине. В такие моменты Джарвис вспоминал тот самый стих: "Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?" Он заметил, что мама Глэдис одна из тех, кто еще более верным способом, чем птицы, получает свою ежедневную пищу из руки Господа в тихой вере, что Он даст нужное. Это побудило Джарвиса испытать такую же силу веры.

Однажды он рассказал ей, что его направляют для получения дальнейшего военного образования в Америку.
- Ой, - озабоченная, воскликнула мама Глэдис, - надо найти адрес друзей-христиан, в доме которых ты сможешь проводить свободное время. Она пошла к американскому миссионеру и спросила его о надежном адресе в США, куда бы, получив увольнительную, мог приходить Джарвис. Она написала рекомендательное письмо, в котором назвала Джарвиса своим приемным сыном. После серьезной молитвы мамы Глэдис за Джарвиса он должен был проститься с ней и отправиться в путь к другому континенту, где ждала его совсем другая жизнь. Как Глэдис, так и Джарвис верили, что Сам Господь направил их пути так, что они встретились и завязалась дружба, превосходящая земные отношения. Из Америки Джарвис регулярно писал ей. Он был тронут тем, что она назвала его приемным сыном. Получив прибавку к зарплате, он регулярно посылал ей деньги на жизнь, хотя и знал, что большую часть она все равно отдаст другим нуждающимся в Китае. В жизни Джарвиса Глэдис смогла посеять Слово, и у нее теперь было желание ежедневно молиться за него, дабы это семя возрастил Сам Бог.

Глава 18. Он разрывает все узы!

Город Ч. был одним из мест в Китае, где посеянное семя Евангелия принесло видимые плоды. По просьбе китайских христиан в книге опущены полные названия некоторых городов (примечание автора). Во время своего пребывания в Ч. Глэдис встретила китайского благовестника, по имени Кристиан Чан. Это был мужчина лет сорока, но физически он казался развалиной. Хронический алкоголизм и грешная жизнь прежних лет повлекли за собой неизлечимую болезнь, которая неудержимо развивалась. Но Богу было угодно через проповедь Своего Слова вмешаться в жизнь этого грешника, так что он был остановлен на своем пути и увидел, что устремляется к вечной гибели. И он испытал благодать Того, Кто сказал: "Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию".
Подобно Павлу, он был повержен, но благодатью восстановлен. Итак, в его душе и образе жизни произошло полное изменение, и в его сердце возникло глубокое желание посвятить остаток своих дней делу распространения Царства Божьего. Получив образование в библейской школе в Нанкине, он был назначен благовестником в Ч. Там, в пригороде, он встретил Глэдис Эльверд среди группы китайских женщин. Она учила их по Библии. С удивлением он слушал ее рассказы. Глэдис носила длинное голубое китайское платье и такие же самодельные туфельки, как китаянки. Ее черные волосы были гладко причесаны назад и сплетены в косу вокруг головы.

В Ч. многие женщины зарабатывали на жизнь шитьем туфель на дому. Обычно они группками сидели за работой где-нибудь в переулке или во дворе. Эти женщины привыкли к неожиданным появлениям Ай-Вэ-Те. Она подсаживалась к ним. Так как Глэдис теперь имела китайское подданство, она рассказывала женщинам, что принадлежит к их народу. Она помогала им, насколько было возможно, ухаживала за больными в убогих домах, окружала любовью детей и постоянно наставляла их Словом Божьим. Благовестник Чан скоро заметил, что Глэдис говорит о Боге, как о Том, Кого она хорошо знает. Его поразила простота ее объяснений Библии, которые слушали не только женщины и дети, но и мужчины, сидящие вместе и плетущие корзины и циновки, чтобы заработать на пищу для семьи. Когда она замечала, что кто-либо из ее слушателей особенно беден и голоден, то отдавала свой хлеб и деньги, так что сама часто оказывалась слабой и голодной. Кристиан Чан понял, что Глэдис не такая, как многие другие миссионеры, с которыми он встречался. Она не ждала почестей от людей, ничего не искала для самой себя. Истинной целью ее миссионерской деятельности являлось спасение грешников. Рассказывая о Священном Писании, она служила живому Богу. Глэдис также рассказывала об ужасном существе, которого зовут сатаной и который является ее врагом. Она убеждала каждого, с кем ей доводилось беседовать, что у любого человека есть бессмертная душа, сотворенная для вечного существования либо на небе, либо в аду. Она убеждала людей в том, что каждый человек, по словам Буньяна, автора "Путешествия Пилигрима", живет в городе Разрушение и находится на пути к вечной гибели, и передавала им Слово Божье, которое призывает грешников войти через узкие врата и пойти путем голгофского креста. И все те, кто верою сможет услышать через Слово Божье голос воскресшего Иисуса: "Я живу, и вы, будете жить", уже никогда не должны бояться. Какие бы испытания веры и мучения сатаны им не суждено было пережить, Господь не нарушит Свое обещание. Он сохранит их на узком пути в небо, ибо верен Обещавший.

Благовестник Чан оценил доступность объяснений этой миссионерки. Он знал, как обратил его Бог, но у него не было глубоких богословских познаний. Единственным, что он твердо знал, был факт собственного спасения, когда он сошел с широкого пути, ведущего к гибели, и стал на узкий путь в вечную жизнь. Благовестник попросил разрешения китайского правительства на миссионерский труд в тюрьме Ч. Он получил для себя и для Глэдис Эльверд пропуск, позволяющий свободно посещать тюрьму и проповедовать Слово Божье там, где о нем никогда не слыхали. Глэдис обнаружила, что в тюрьме есть особые камеры для преступников, приговоренных к пожизненному заключению или смертной казни. Она попросила разрешения и этим мужчинам читать из Слова Божьего. Не сказал ли Господь в 106-м Псалме: "Он вывел их из тьмы и тени смертной и расторгнул узы их"? Скоро узники оценили визиты Глэдис и стали ждать ее прихода. Для многих слушание вести Евангелия было первым лучом света в их многолетней тьме. Она учила узников петь псалмы и гимны, молиться, рассказывала истории из Библии о жизни, страдании и смерти Господа Иисуса, дабы самые страшные грешники, даже убийцы смогли бы спастись, поверив в Него. Среди узников находился молодой человек, убийца, который ждал казни. Ее должны были совершать публично, на рынке города. Однако казнь почему-то откладывалась. Неожиданно его присоединили к тем, кто отбывал пожизненное заключение. Если бы его обезглавили в назначенное время, Глэдис не смогла бы его встретить. Но, благодаря святому водительству Бога, он еще жил и через рассказы Глэдис со временем попал под влияние Слова Божьего. Этот молодой китаец заслужил среди своих товарищей по заключению репутацию великого комика, умевшего подражать словам и жестам людей. Наибольшим успехом он пользовался после того, как Глэдис серьезно и трогательно рассказывала им истории из Библии. После ее ухода из зала он становился на стул, кривлялся, корчил различные гримасы, подражал ее голосу, а особенно ее северо-китайскому горному диалекту, двигал руками и головой так же, как это делала она, и с издевкой повторял ее рассказ из Библии. При этом в группе узников нередко поднимался громкий смех. Лишь один мужчина среди узников не смеялся, но тихо смотрел на эту сцену. Его лицо выражало озабоченность. Единственная цель, с которой приходил на библейские уроки молодой Вон-Туань, - наблюдать за Глэдис. После этого вечером, когда мужчины без дела сидели вместе, кто-то предлагал: - Эй, Вон-Туань, дай-ка нам еще представление!
Тогда он вставал и искусно подражал Глэдис, ее рассказам, жестам и пению. Заключенные покатывались со смеху.

Однажды, взобравшись после визита Глэдис на стул, чтобы повеселить товарищей, он заметил, что в руках появилась какая-то тяжесть. Он не мог их поднять, как обычно. И когда он собрался с издевкой подражать словам миссионерки, ничего не вышло. Казалось, будто его язык после короткого заикания окостенел. Веселое представление явно не получалось. Вдруг тот узник, который никогда не смеялся со всеми, столкнул его со стула и сказал:
  -Разве ты сам не понимаешь, почему не можешь подражать ее словам? Ты не веришь в то, чему подражаешь, а она говорит с верой. Ты не должен издеваться над человеком, который рассказывает нам о святом Боге.
- Чепуха, - бросил Вон-Туань. - Сейчас я немножко похожу по коридору, потом получится.
Вернувшись, он стал на стул, откашлялся, посмотрел вокруг и снова попробовал говорить... И опять начал заикаться. Когда в третий раз ничего не вышло и узники высмеяли его, он рассердился. Вернувшись в свою камеру, он пробормотал: - Неужели я больше не могу шутить? Отчего я заикаюсь?
Он негодовал, потому что его комическое представление женщины с Книгой не удалось. Теперь вместо того, чтобы восхищаться его способностями, мужчины смеются над ним! В нем вспыхнула неудержимая ярость, и через некоторое время он из-за пустяка поссорился с другим узником. Вскоре он пустил в ход свои сильные кулаки. Несколько мужчин попытались успокоить его, но он все яростнее колотил руками и ногами. Он попал под власть злого духа, и его охватило лишь одно желание - убить другого.
Потрясенные мужчины позвали надзирателей, которым с большим трудом удалось вырвать жертву из его рук живым. Вон-Туаня потащили в камеру для приговоренных к смерти. Там и было его место. Его руки и ноги заковали в железные кандалы, и теперь он мог подумать о своей новой попытке убийства.

На следующий день его вызвали в суд, где повторно приговорили к смерти. Он уже не мог свободно ходить по двору, работать на ткацком станке или слушать библейские рассказы Ай-Вэ-Те. Прикованный к стене камеры смертников, он должен был ждать казни. Теперь в этой тюремной камере сидел уже не издевающийся подражатель миссионерки, а несчастный человек, приговоренный к казни и трепещущий от страха перед наказанием вечным. Хотя он и умолял надзирателя разрешить еще хоть один разок послушать чтение Ай-Вэ-Те из Слова Божьего, ему в этом категорически отказали. Он пытался обратиться к самой Глэдис Эльверд через других узников, но и это не вышло. Ему больше не давали свиданий. Тогда он стал вспоминать то, что она рассказывала из КНИГИ и над чем он издевался, а теперь... О, если бы еще один раз послушать эту весть о благодати даже для убийц... Ведь она рассказывала об убийце, которого распяли рядом с Господом Иисусом, Сыном Божьим. Перед самой смертью этот убийца попросил что-то у этого безвинно казненного Сына Бога. И тогда этот убийца спасся. Иисус навсегда искупил его грехи. Но что именно просил этот убийца? Какие слова он сказал? Он уже не помнил. Он, Вон-Туань, потом издевался над этим... А теперь... его вновь приговорили к смерти. Но этот приговор в душе, это невыносимое бремя гнева Божьего над его издевательством - вот что было самым страшным!

Глэдис услышала от тюремщика о новой попытке убийства, совершенной Вон-Туанем, и приговоре его к смерти. Она также узнала, что он попросил свидания с ней и получил отказ. Ее не покидали мысли о судьбе этого молодого человека. В своей комнате она прочитала 106-й Псалом, где написано: "Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он спас их от бедствий их; вывел их из тьмы и тени смертной и расторгнул узы их". Воззвал ли Вон-Туань к Господу так же? Она почувствовала сильное желание посетить его. Непременно! Надо преодолеть все препятствия. Тут речь идет о человеке, находящемся на пороге смерти! Она пошла в тюрьму, усиленно молясь в душе об открытой двери в тюремную камеру молодого убийцы. Когда она входила в тюрьму, один студент библейской школы как раз проводил с группой узников библейский урок. Потом они спели 106-й Псалом. Во время этого пения Глэдис почувствовала особенное желание спросить, может ли Вон-Туань до казни еще раз поприсутствовать при пении гимнов и молитве.
- Пойте еще несколько стихов, - сказала она студенту, - а я спрошу, могут ли мужчины на минуту выйти из своих камер, чтобы послушать. И... - о чудо! - тюремщик согласился. Но только единственный раз, потому что Ай-Вэ-Те так умоляла об этом.   Возвратившись в маленький зал, она слушала пение мужчин: "Но в скорби своей воззвали к Господу. Он спас их от опасностей, положив конец страху". Вдруг она услышала звук: динь-динь... динь-динь... По коридору кто-то шел. Это был... ВонТуань. Он едва мог передвигаться, так как его руки и ноги были закованы в кандалы. Он с трудом шаг за шагом тащил их за собой. Тяжелая, прикованная к лодыжкам цепь звенела по полу: динь-динь... динь-динь... Низко опустив голову, он подошел к двери в зал и остановился, слушая пение мужчин: "Он вывел их из тьмы, помог им в их беде, угнал от них тень смерти, расторгнул Он оковы все". С большим трудом он поплелся по маленькому залу, в то время как мужчины пели: "Все узы Он расторгает, все узы Он расторгает...". Бедный студент библейской школы, еще никогда не видевший подобного, чуть не упал в обморок от испуга. Посреди пения он закричал:
- Стоп! стоп... Остановитесь! Такое мы теперь не можем петь, будем петь что-то другое. Давайте споем "Мне нужен Иисус".
Мужчины прервали свое пение и начали гимн, названный студентом. Бедный Вон-Туань был полностью захвачен этими словами. В своей великой беде, растроганно смотря на Глэдис, он со стоном повторял слова гимна: - "Мне нужен Иисус", о, помолитесь за меня.
- Вон-Туань, как ты ужасно выглядишь! - потрясенная, воскликнула она.
Он горько заплакал и снова простонал: - Мне нужен Иисус...

Она обратилась к студенту библейской школы и мужчинам: - Давайте помолимся. Будем молиться Богу об освобождении Вон-Туаня от оков. Но будем молиться об освобождении его таким образом, чтобы об этом услышали не только вы и вся тюрьма, но и весь город - так, чтобы Господь прославился. В зале послышалась молитва, которую вложил в сердца узников Святой Дух. Он дал им слова в уста, слова веры, через которую имя Господа Иисуса прославится.
Надзиратель пришел за узниками. Вон-Туань потащился обратно в камеру, и Глэдис вновь услышала его мольбу: - Мне нужен Иисус...
Потом она пошла в свою комнату за церковью, где долгими часами молила Господа о милости к молодому преступнику.

На следующее утро она опять посетила его в тюрьме. Ей разрешили очень короткое свидание. Она застала парня в жалком и бедственном состоянии.
- Мои грехи... мои грехи, - были его первые слова, которыми он ее встретил.
Сильно похудевший, он отчаянным взглядом пристально смотрел на нее.
- Я издевался над вашими словами... - произнес он и запнулся.
- Это не так страшно, - сказала она, - но издеваться над Словом Божьим, над написанным в Его святой Книге - да, это плохо.
Глэдис, дрожа, посмотрела на его запястья, где железные цепи протерли в коже желобок.
- У тебя цепи тяжелые, тебе больно от их веса? - спросила она с состраданием.
- О,- ответил он, - моя боль в сердце, вес моих грехов несравненно тяжелее... это невыносимо.
Надзиратель предупредил Глэдис, что она должна уйти, свидание уже и так продлилось слишком долго. Убийца больше не достоин снисхождения.
В своей комнате она умоляла Господа оказать этому тяжело закованному парню благодать и до казни освободить его душу от оков греха. Надзиратель позже рассказал ей, что молодой убийца, глубоко убежденный в своей вине, все время стоял в камере на коленях. К скудной пище, принесенной ему, он не притрагивался. Он испытывал отвращение ко всякой земной пище, и вечером сказал тюремщику:
- Я заслужил двойную казнь: я убийца... и я издевался над Словом Божьим, а это так плохо, так тяжело.

Через два дня Глэдис опять посетила тюрьму и попросила свидания с молодым преступником.
- О, Ай-Вэ-Те, - воскликнул надзиратель, - как хорошо, что вы пришли. У нас произошли такие странные события, что никто ничего не понимает.
Ее немедленно повели к Вон-Туаню. Теперь он находился в камере побольше, где были и другие заключенные, закованные в цепи. Он сидел среди них, но со свободными руками и лодыжками.
- Вон-Туань, что с тобой случилось? - с удивлением спросила она.
Он посмотрел на нее таким спокойным взглядом, что Глэдис не могла отвести от него глаз.
- Что же случилось? - повторила она.
- Отпали, - ответил он спокойно и просто.
- А как же это произошло?
Он начал рассказывать. - Последние дни я почти не мог заснуть. Цепи и оковы были такими тяжелыми, а страх перед смертью был так велик. Этой ночью я услышал в камере шум. Я думал, что за мной пришел тюремщик для исполнения справедливого приговора, ведь я заслужил казнь. Но это был не тюремщик. Я лежал на своих нарах, совсем разбитый и полный страха перед казнью, и вот в углу камеры я вдруг увидел яркий свет. Он был таким ярким, таким сияющим, что я вздрогнул. Я еще никогда не видел такого. Я смотрел и смотрел, и вдруг увидел образ лица. Я увидел Его... и сказал: "О Господь Иисус, это Ты?" - "Да, это Я", - ответил Господь Иисус.
Вон-Туань приостановился. В камере стояла тишина. Потом с глубоким благоговением продолжал: - Ничего больше я не желал, как только смотреть, и смотреть, и смотреть. О, Он был такой невыразимо красивый... такой чистый... такой святой. Потом Он сказал мне: "Вставай и следуй за Мной!" Я повернулся к краю нар и занялся кандалами, чтобы встать, но сил у меня не хватало. И пока я там возился, этот дивный Свет передвинулся из угла ко мне на середину камеры; затем Он прошел мимо меня. О, пока Его сияющая одежда скользила мимо меня, был такой особенный аромат, такой прекрасный... такой сладкий... такой чистый... Я был во власти этого дивного запаха. Пока я впитывал его и старался прийти в себя, Он успел удалиться. Другие мужчины в камере ничего не заметили, а их было еще шестеро, и я сказал им: "Ребята, проснитесь, Господь Иисус Христос здесь!" Мужчины сели и заметили ярко сияющий свет, исчезающий в стене, но Его они не увидели. Тюремщик услышал шум двигающихся заключенных и звон их цепей. Но в камере опять царила темная ночь. Свет исчез. Надзиратель открыл дверь и, схватив первого, кто попался ему в руки, а это был я, потащил из камеры по коридору. Вон-Туань замолк. Он сидел очень тихо, умиротворенный.
- А что случилось потом? - помолчав, спросила Глэдис.
Вон-Туань просветленным взглядом пристально смотрел на нее, как будто он был возвышен над всем земным.
- О, какой Он был дивный... какой милый... - тихо ответил он. Приложив раненую руку к сердцу, он продолжил: - Я почувствовал, что Он со мной. Он прорвал оковы моей души, исчезли мои грехи, и уже не давило на меня тяжелое бремя суда Божьего. Он освободил меня от всякого наказания. Он разорвал мои узы...
По его щекам лились слезы. - Теперь я принадлежу Господу Иисусу, и Он сказал: "Следуй за Мной". Вон-Туань не мог дальше рассказать о своих оковах. Он лишь все время повторял: - О, какой Он был дивный... какой драгоценный...

Другие узники рассказали ей, что произошло дальше. Надзиратель извлек Вон-Туаня из камеры и потащил по коридору. В коридоре он вдруг, замерев от испуга, воскликнул: - Где твои кандалы?
Но чудо! Кандалы Вон-Туаня были разомкнуты, и он держал их в руках. Надзиратель задрожал и воскликнул: - Скажи, как они раскрылись?
- Раскрыл их Господь Иисус, - ответил Вон-Туань с глубоким благоговением.
- Ну, побыстрее убирайся в камеру и молчи об этом. Завтра утром я отрапортую, что сам по ошибке разомкнул их, - с раздражением сказал сторож и втолкнул Вон-Туаня вместе с кандалами обратно в камеру.
Но на следующее утро возникла большая проблема, так как ключ от этих оков висел на стене в кабинете начальника тюрьмы. Итак, ответственность за происшествие перешла от тюремщика к самому начальнику.

Пока Глэдис Эльверд с крайним изумлением слушала рассказ о событиях этой ночи, Вон-Туаня вызвали в кабинет начальника тюрьмы. Он все еще держал в руках раскрытые оковы. Начальник разрешил Ай-Вэ-Те присутствовать свидетелем при расследовании дела. И вот она и Вон-Туань стоят у него в кабинете.
- Как разомкнулись эти цепи? - строго спросил начальник.
С миром в сияющих глазах Вон-Туань благоговейно ответил: - Их разнял Сам Господь Иисус.
- Положи их на стол.
Глэдис и начальник тюрьмы долго смотрели на кандалы, лежавшие на столе. Наконец он сказал ей:
- Это непонятное дело, не так ли?
- Нет, это не так уж непонятно,- ответила Глэдис. - Это не что иное, как сила Господа Иисуса, Который один в состоянии делать такое. Понимаете, мы молились Ему и просили освободить Вон-Туаня от оков, но так, чтоб об этом услышала не только вся тюрьма, но и весь город, и через это прославился бы Господь. И Он это сделал.
- Где ключ от кандалов? - спросил начальник.
- За вашей спиной на стене.
- Да, вижу. Есть и еще нечто чудное. Надзиратель и заключенные утверждают, что в этой камере появился особый запах. Я очень хотел бы сам убедиться в этом, но вы же понимаете, мне несколько неудобно самому идти туда и проверить там воздух, - неуверенно сказал начальник.
- Вы можете произвести осмотр камер; я готова идти вместе с вами, - предложила Глэдис.
Вместе с надзирателем они вошли в камеру. Там, в этой грязной, отвратительно затхлой камере китайской тюрьмы стоял чудно сладкий запах "нарцисса Саронского". Христос оставил доказательство Своего присутствия - очищающий запах!

Везде, где присутствует Господь Иисус очищающим и прощающим Спасителем, всякий запах нечистоты должен уступить место запаху чистоты и обаяния Личности Иисуса Христа. Начальник тюрьмы вместе с Глэдис Эльверд еще раз обсудил дело Вон-Туаня.   Помилованного Царем молодого убийцу помиловал и его земной судья. Ведь Господь через Свое Слово сказал преступнику:
- Вставай и следуй за Мной. Иди... и расскажи, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя.
Вон-Туань должен был идти и свидетельствовать о милости Господа, чтобы прорвались оковы греха и у других, и грешники освободились от уз сатаны.
Глава 19. Приведи сюда нищих, увечных...

Несколько недель Глэдис вместе со студентом библейской школы ходила в тюрьму для бесед с заключенными.
- Заключенные стали преклоняться перед авторитетом Слова Божьего, вследствие чего атмосфера в тюрьме полностью изменилась, рассказал начальник тюрьмы благовестнику Кристиану Чану.

У Глэдис не было источника постоянных доходов. В военное время почти полностью прекратилась связь с Англией, и деньги для нее не доходили. Заметив это, благовестник Кристиан Чан попросил ее стать его помощницей в общине в Ч., за что она будет получать небольшую зарплату. Она приняла это предложение. Одной из ее задач являлось содержание в чистоте церкви и, посредством миссионерского труда в городе, привлечение большего числа горожан к воскресным богослужениям.
Глэдис приняла свою задачу всерьез. Проверяя церковное здание, она ужаснулась, до чего оно было грязным и запущенным. Благовестник извинился за беспорядок. - Сюда приходят и слушают проповеди многие люди, но часто они боятся наказания за это со стороны своих языческих богов и делают это тайком. А вот открыто помочь нам и вычистить церковное здание - нет, на это не осмеливается никто из китайцев.
Поэтому помощь Глэдис ему так необходима. Но с чего же начать?
Сначала она проверила галерею, надеясь, что хоть там почище. Ее тошнило от затхлого воздуха, разбросанного хлама, грязных и липких скамеек, бумажек на полу и бесчисленных ползающих насекомых. Разве это дом Божий? Как же она справится с задачей? Глэдис была одна, она стала на колени на грязный пол и очень просто помолилась:
- Господи, Ты видишь этот дом. Хочешь ли Ты через Твое Слово говорить и жить в этом доме? Твоя воля, чтобы я здесь работала, или я должна уйти? Что Ты повелишь мне делать?

И тут ей очень ясно вспомнилась история Неемии, как будто в сию минуту это была весть для нее самой. Неемия скорбел о том, что город и дом Господа были разрушены и запущены. Под Божьим водительством он получил разрешение со святой прилежностью взяться за дело в Иерусалиме и восстановить порядок, чтобы народ опять мог ходить в дом Божий. Для Глэдис эта история послужила знаком к тому, чтобы взяться за дело здесь, в этой запущенной церкви. Дом для проповеди Слова Божьего должен содержаться в порядке и чистоте. Она обвязалась полотенцем, взяла веник и начала выметать мусор. Поднятая в воздух пыль летала вокруг нее, и через несколько минут с одышкой и кашлем Глэдис выбежала на улицу.
- Ну ты, злой сатана, хочешь остановить меня всей этой грязной пылью, чтобы я больше не могла работать? - сурово сказала она. - Я не уступлю твоему злому коварству, этот дом должен быть чистым, и в воскресенье для тебя не будет здесь места. В воскресенье этот дом наполнится людьми, которые должны освободиться от твоего рабства.

Она стала мести более осторожно, чтобы не так сильно пылить. Но все-таки она почувствовала в сердце определенный страх перед силой сатаны. Казалось, будто он в этом здании старается воспрепятствовать ее работе. На нее напало уныние, и внутренний голос сказал: "Брось эту работу, разве это миссионерский труд? Зачем очищать галерею? Это бесполезно, ведь в воскресенье никто не придет слушать. В Ч. так мало христиан, в воскресенье церковь будет пустой, откуда же тебе взять людей?" Она снова стала на колени в галерее, прямо в пыли.
- Господи, - молилась она, - в Твоем Слове написано, что мы должны пойти по улицам и переулкам города и привести в Твой дом нищих, увечных и хромых, дабы Твой дом наполнился!
Один из местных служителей церкви, зайдя в здание, услышал раздававшийся с галереи голос. Он потихоньку подошел ближе и, стоя неподвижно, слушал ее мольбу:
- О всемогущий Боже, покажи Твою силу и в воскресенье наполни эти скамьи людьми. Приведи сюда грешников, чтобы они услышали Твое Слово. Выгони сатану из этого дома, покажи Твою победу, да будет сатана проигравшим. О Господи, вырви из его лап грешников, развяжи узы его пленников, освободи потерянные души от его власти. О Господи, сделай это во славу Твоего имени!
Она встала, подняла глаза к небу и помолилась, на этот раз беззвучно. Потом ее голос прозвучал удивительно сильным, повелительным тоном: - Сатана, я повелеваю тебе именем и силой Господа Иисуса, выйди отсюда и останься на улице!
Затаив дыхание, служитель ждал, что будет дальше. Он увидел, что женщина у каждой скамьи становится на колени и молится: - О Господи, приведи грешников на эту скамью, дабы наполнился Твой дом. Сделай так, чтобы в воскресенье Твой дом был полным, спаси грешников от власти сатаны.
Когда Глэдис собралась выйти на улицу с веником и совком, он потихоньку покинул здание. Он увидел, что она идет в маленькую комнату за церковью, где она временно поселилась.

Всю неделю Глэдис тщательно убирала церковное здание. И каждый день в определенное время молилась о том, чтобы в воскресенье церковь наполнилась людьми. На этой неделе она встретила молодого китайца, которого звали Сю, что значит "прокаженный". Раньше Сю был служащим канцелярии на северо-западе Китая. Обнаружив у себя проказу, он впал в такое отчаяние, что пытался совершить самоубийство. Благодаря Божьей благодати, эта попытка не удалась. А потом одна проповедь, услышанная им от миссионера, стала причиной его обращения. В связи с его болезнью, его приняли в больницу для прокаженных в Ч. Там он познакомился с благовестником Кристианом Чаном и встретился с Глэдис Эльверд. Кристиан Чан попросил Глэдис посетить, кроме тюрьмы, и дом для прокаженных. Это стало для нее ужасным испытанием. Какой это был несчастный дом! Жилое помещение выглядело довольно прилично, но ужасные ссоры, драки, воровство и жестокость пациентов друг к другу испугали ее.
- Видите, здесь живет дьявол, - пожаловался Сю. - Здесь никто не знает Слова Божьего, царит безжалостная атмосфера, люди враждуют друг с другом, и все чувствуют себя заброшенными и одинокими. Любви здесь вовсе нет. Ежедневно жить здесь - ужас.
- Бог силен изменить это, - ответила она, Он может победить сатану и прогнать его из этого дома.
Сю посмотрел на нее. Она стояла с Книгой в руке, с крепко сжатыми от напряжения губами и обводила всех этих несчастных прокаженных сочувственным взглядом.
- Бог силен прогнать сатану! - с твердой уверенностью повторила она. - Веришь ли ты этому, Сю?
Помедлив с ответом, Сю произнес:
- Верю, я испытал это на себе. Он спас меня от оков сатаны и от уз греха.
- Сю, - сказала она,- эти люди должны ходить в церковь и слушать Слово Божье. Все они должны в воскресенье прийти.
- Это невозможно, нам запрещено находиться среди других людей.
- Богу все возможно, Сю, и Он повелевает: "Пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых... чтобы наполнился дом мой".
Убедившись в том, что эти люди должны прийти в церковь, Глэдис приняла смелое решение.

В следующее воскресенье прокаженные, вымытые и аккуратно одетые, должны были прийти с Сю в церковь.
- Вам надо прийти как раз после начала богослужения, а я вас подожду, - сказала она ему.
В воскресенье утром так и случилось. Глэдис ждала на улице. После того как другие прихожане вошли и началось служение, пришел Сю со свитой бедняг. Поманив рукой, она повела их в боковой вход. Тихие, как мыши, они во время пения прокрались наверх на галерею и робко сели на скамьи. Галерея наполнилась. Все места были заняты. Они сидели, со своими изувеченными лицами, подточенными руками и деформированными ногами. Поникнув головой, они внимательно слушали проповедь Слова Божьего о проказе своей души. И Глэдис сидела, склонив голову, удивляясь тому, что ее молитва о церкви, полной людей, таким образом услышана.
Во время пения последнего гимна она вывела их на улицу. Никто из других прихожан не заметил, что галерея была наполнена прокаженными.
И в следующее воскресенье Сю с прокаженными ходил в церковь, на галерею. Они слушали проповедника с большим вниманием. Для некоторых из них эти богослужения стали причиной вечного благословения. В доме прокаженных изменилась атмосфера. Так Сю стал свидетелем оказанной ему благодати Божьей.

Время пребывания Глэдис в Ч. оказалось временем благословенного труда. После отъезда Джарвиса Тянь в Америку и после того как она привела прокаженных Сю и других нищих бедняг в церковь, она встретила группу студентов. Эти молодые китайцы вскоре поняли, как много может дать им эта миссионерка, ведь, прекрасно разговаривая по-китайски, она была готова учить их английскому языку. Эти студенты большей частью были беженцами с севера. Они жили в суровое военное время, время неустроенной жизни, массовых смертей и голода. В будущее они смотрели без оптимизма. После встречи с миссионеркой Глэдис Эльверд оживился их интерес к учебе. Эта добрая женщина сама была беженкой, такой же бедной, как все другие беженцы. Но она рассказывала им о совсем ином будущем, говорила с ними о Книге живого Бога. Молодые студенты обращались с ней почтительно.

Скоро в городе стало известно, что женщина с Книгой может давать уроки английского языка. В ее скромную комнату за церковью в Ч. стали заходить многие посетители. Китайские полицейские, проходящие подготовку, спросили ее: - Не можете ли вы учить английскому языку и нас?
Потом подошли к ней чиновники Ямыни: - Если вы даете уроки английского языка полиции, то почему бы не давать их и нам?
Глэдис согласилась, и вскоре ее дни были заполнены уроками студентам, полицейским, чиновникам, врачам, офицерам армии генерала Чан Кайши и другим. Большей частью это были люди с севера, убежавшие от японской армии. Глэдис сразу же почувствовала себя ответственной за духовную нужду этих людей. Все они должны узнать, что живой Бог говорит с ними через Свое Слово. Поэтому она всегда и везде носила с собой свою Библию. Она прочитывала из нее, говорила о ней, и люди слушали.
Форум » Разное » Разное » "Женщина с книгой", А. Мейндерс ван Вурден (Свидетельство Глэдис Эльверд о ее служении народу Китая)
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Поиск:



Кто такой
Иисус Христос?


Молитва
покаяния


Программа
"Цитата из Библии"

Новый Завет
в аудио

О компьютерных
играх


Христианские
стихи

Притча
"Невеста Принца"

История бывшего
алкоголика

Христианские
пророчества

Покаяние главаря
банды


Свидетельство
цыганки

Христианские
свидетельства

Мое свидетельство, как я уверовал

Графический редактор Gimp

История
праздника "Пасхи"


Условия использования
sb-nz.com © 2009-2018